Такого в жизни не видал.
Не человек, не зверь, не птица —
я чуда больше не встречал».
Птица-девица:
«Я Алконост, одна из вещих,
мне домом Ирий, тот что Правь,
Твои силки как будто клещи,
а мне нельзя надолго в Явь.
Прошу пустить, проси что хочешь,
я всё исполню в тот же миг».
И молит, молит, молит, молит,
и переходит в песню крик.
Волшебный глас в округе льётся,
как будто музыка небес,
Как будто сам Господь смеётся,
а вместе с ним река и лес.
У паренька трепещет сердце,
и закружилась голова,
Поёт прекрасная из женщин,
всё, как расскажет вам молва.
Данила тянется к девице,
уста её поцеловать,
Она ему совсем не птица,
её он хочет приласкать.
Но Алконост, отпрянув в сети,
сказала: «Стой! Я не могу.
Всё, что захочешь, но не это,
я Ирий песней берегу!
И если вдруг уста коснутся
из Яви люда только раз,
Я потеряю силы песни
и стану смертной тот же час.
Скажи, что хочешь – дом, жениться,
хозяйство с лучшею землёй,
А может, вместе с князем биться,
служить в дружине сам собой?
Купцом ли стать и окияном
водить суда, везти товар,
Чтоб торговать по разным странам,
с друзьями поделив навар.
Всё, что захочешь, я исполню,
чем пожелаешь, наделю,
Но не пылай ко мне любовью,
об этом только я молю.
Тех, кто влюбился в птиц Ирия,
ждёт рок суровый, непростой,
И навсегда несчастье с ними,
прошу, от этого постой».
Данила горько ухмыльнулся:
«Зачем мне дом, сгорит за раз,
Жена найдёт себе другого,
пока служить в дружине час.
Купцом я тоже не хотел бы,
не мне товар возить в моря
И не делить навар с друзьями,
торговля, знать, не для меня.
Но коль сулишь любую долю,
то попрошу тебя о том,
Чтоб не ходить одной судьбою,
мне в Рай попасть, как будто в дом».
Он взял рукою нити сетки,
враз сбросил с крыльев да спины,
И в тот же миг, как зверь из клетки,
взлетела дева, скрывшись в сны.
Мир закружился вкруг Данилы,
