Андрей Панченко – Выжить (страница 9)

Я тоже шагнул вперёд. Сердце билось часто, но голова вдруг стала ясная, как стекло. Ни страха, ни лишних мыслей. Только холодный расчёт. Если дам ему начать - всё, конец. Значит, начинать надо самому.

- Поехали, - сказал кто-то.

И в ту же секунду, не дожидаясь ни стойки, ни обмена взглядами, ни вообще чего-либо, я рванул вперёд.

Горгадзе, похоже, ждал, что я буду кружить, примеряться, может, попробую боксёрскую стойку изобразить. А я и не собирался. Я с ходу сократил дистанцию и со всей силы, снизу, носком сапога врезал ему между ног.

Удар вышел глухой, тяжёлый. Горгадзе даже не вскрикнул - просто мгновенно сложился пополам, воздух у него будто разом выбило из груди. И в тот же момент, пока он ещё не успел ни закрыться, ни отшатнуться, я вложился всем телом и снизу влепил ему коленом в лицо.

Хрустнуло. Не громко, но так, что в тесной каптёрке все услышали. Грузин мотнулся назад, как будто его сбил самосвал, задел плечом шкаф, сполз по нему и тяжело грохнулся на пол.

Всё. На этом драка закончилась, толком не начавшись.

На секунду в каптёрке наступила такая тишина, что слышно было только моё хриплое дыхание. Я сам стоял, чуть пригнувшись, готовый, что сейчас на меня кинутся все остальные. Но никто не двигался. Воронцов смотрел на меня так, будто я у него на глазах плюнул на знамя полка и тут же нагадил посреди плаца. Тот сержант из столовой вообще застыл с открытым ртом. Кто-то из сидевших на ящиках медленно поднялся.

- Ты… - только и выдохнул один.

Горгадзе не шевелился. Из носа у него уже пошла кровь. Глаза закрыты, руки раскинуты. Он был не мёртвый, конечно, но в полном отрубе. И тут за спиной раздался голос Морозова:

- Во-о-от это я понимаю. Ха! Красава Серёгин. Правда похоже без членовредительства не обошлось, как раз члену и досталось больше всего.

Я резко обернулся. Старший лейтенант стоял в дверях, смотрел на всё это и, похоже, был не то что не в ужасе - он был откровенно доволен.

- Учитесь, орлы, - сказал он, проходя вперед и вставая между мной и сержантами. - Молодой-то у нас с головой. Сразу понял, что не в спортивную секцию попал.

- Товарищ старший лейтенант… - начал Воронцов, всё ещё не сводя глаз с лежащего Горгадзе.

- Что «товарищ старший лейтенант»? - перебил его Морозов. - Бой был? Был. Один на один? Один на один. Молодой победил? Победил. Какие вопросы?

- Он не по правилам…

- А кто вам сказал, что у нас тут Олимпиада? - усмехнулся Морозов. Потом ткнул пальцем в лежащего грузина. - Этого в санчасть. Быстро. И чтобы врачам не врали, скажете - на занятиях по рукопашке неудачно столкнулся с тумбочкой. Нет, лучше с двумя тумбочками сразу.

Сержанты всё ещё стояли пришибленные, но команда есть команда. Двое тут же склонились над Горгадзе.

- Живой? - спросил Морозов.

- Живой, - ответил один, тронув шею. - В отключке.

- Ну и прекрасно. Значит, очухается, и мозгов может прибавиться, - кивнул Морозов. Потом посмотрел на меня и вдруг расплылся в почти весёлой ухмылке. - А ты, Серёгин, молодец. Быстро соображаешь. Понял, что не выгребешь, и придумал решение. Одобряю.

Я молчал. Только дышал тяжело и чувствовал, как внутри ещё дрожит напряжение, которое пока не отпустило.

- Вольно, - бросил он мне. - Иди в расположение. Сегодня с тебя хватит.

Я не сразу поверил, что это всё. Но Морозов уже переключился на сержантов:

- Чего стоите? Подхватили его и пошли. И кровь тут потом вытрите, а то старшина увидит - решит, что вы в каптёрке свиней режете. Или ещё хуже - что вы все бабами стали, и у вас месячные. Всех на кукан натянет, даже я помочь не смогу.

Я подобрался, поправил вылезшую из штанов тельняшку и пошёл к двери. За мной проносили Горгадзе. Огромное тело теперь выглядело как-то странно беспомощно. Один сержант взял его под плечи, другой под ноги. Голова у грузина безвольно мотнулась. На тельняшке и подбородке темнели пятна крови.

Когда я вышел из каптёрки в коридор, у меня было ощущение, что всё это мне сейчас снится. Но самое интересное началось дальше.

В расположении уже явно ждали. Не то чтобы все высыпали в проход, но вся рота внутренне была настороже. Кто подшивал воротничок, кто писал письмо, кто просто сидел на койке - и при этом одним ухом, одним глазом все были там, у двери.

Я вышел из каптёрки сам. Целый. На своих ногах. Даже почти спокойно. И в ту же секунду в казарме будто кто-то выключил звук. Разговоры оборвались. Кто-то замер с иголкой в руках. Кто-то так и остался стоять с ремнём, не застегнув пряжку. Максим, сидевший на койке, сначала увидел меня, уже собрался что-то сказать - и тут за моей спиной показались сержанты, которые выносили Горгадзе. Вот тогда тишина стала уже совсем мёртвая.

Здоровенного грузина, которого здесь, похоже, боялись и уважали все, тащили на руках, как мешок с новозом. Голова болталась, лицо в крови, глаза закрыты. Воронцов шёл рядом мрачный, как на похоронах. Морозов замыкал процессию и выглядел так, будто увидел что-то крайне для себя забавное.

Никто не сказал ни слова. Вообще никто. Только где-то в дальнем конце казармы у кого-то из рук на пол упала фляжка и звякнула так громко, что все вздрогнули.

Я прошёл к своей койке, чувствуя на себе взгляды всей роты. Не просто любопытные. Ошарашенные. Неверящие. Как будто в часть только что привезли не обычного салагу, а какого-то психа, который в первый же вечер опрокинул местный порядок с ног на голову.

Максим медленно поднялся мне навстречу.

- Ты… - начал он и осёкся.

Я сел на койку и только теперь почувствовал, как руки слегка дрожат.

- Живой, - сказал я.

Он перевёл взгляд мне за спину, туда, где сержанты уже исчезали в коридоре с Горгадзе.

- А это тогда что было?

Я посмотрел на него.

- Короткий разговор.

С другого конца казармы кто-то тихо выдохнул:

- Ни хера себе пополнение нам подкинули…

И это было первое, что кто-либо помимо Максима сказал вслух после моего возвращения. Потом казарма будто медленно начала отмирать. Где-то зашевелились, кто-то закашлялся, кто-то сел обратно на табурет. Но прежней атмосферы уже не было. Все смотрели на меня по-другому. Даже сержанты, не участвовавшие в воспитательной беседе. А я сидел, чувствовал, как по спине медленно катятся капли пота, и думал только об одном: вот теперь мне точно начнут объяснять, что я был не прав. Только уже совсем другим тоном. Горгадзе рано или поздно выйдет из санчасти, и наверняка не простит мне своего поражения, и подлых приемов, которые я применил в драке, да и остальные сержанты тоже.

Глава 5

Да, последствия будут, в этом я не сомневался, но прямо сейчас - было тихо. Слишком тихо.

Я сидел, уставившись в пол, и пытался привести дыхание в порядок. Сердце ещё колотилось, как после забега, а в голове, наоборот, наступила какая-то странная пустота. Ни радости, ни страха - просто понимание: что сделано – то сделано, назад дороги уже нет.

- Слышь… - тихо подошел Слава, присаживаясь рядом. – Чего там было-то? Это ты Горгадце уделал?

Я медленно кивнул.

- Я. Сам не понял, как так вышло.

- Охринеть…

Я повернул к нему голову.

- Сам в шоке.

Слава посмотрел на меня и замолчал. Сказать ему было нечего. В этот момент в казарме появился дежурный сержант - не из тех, что были в каптёрке. Он прошёлся взглядом по роте, остановился на мне, задержался на секунду… и ничего не сказал. Просто отвернулся. Вот это было куда показательнее любых слов.

Минут через десять дали команду:

- Рота, построение на вечернюю прогулку!

Казарма ожила, но уже как-то иначе. Быстро, без привычного балагана. Никто не орал, не шутил. Я ловил на себе косые взгляды, но стоило мне только посмотреть в ответ, как все тут же отворачивались. Я встал, надел куртку и ремень, поправил форму. Руки уже не дрожали. Внутри всё как будто стало плотнее, собраннее.

Перед казармой рота выстроилась быстро, только не в полном составе. В строю почему-то не оказалось сержантов, радом с нами находился только один, тот самый - дежурный.

- Равняйсь! Смирно! - прозвучала команда.

Морозов стоял перед строем. Всё тот же усталый вид, те же глаза, но теперь я уже видел - он всё замечает. Абсолютно всё. Он прошёлся вдоль шеренги, остановился напротив меня, посмотрел секунду… и пошёл дальше. Ни слова. Потом он остановился у входа, и махнул рукой.

- Напрааааво! Вперёд, шагом марш! Песню, запевай! – Подал команду дежурный сержант.

Вечерняя прогулка оказалась не прогулкой, а ещё одной тренировкой по строевой. Мы шагали, орали хором «У солдата выходной», и отрабатывали повороты колонной по команде. Когда проходили мимо Морозова, звучала команда: «Рота, равнение на-право!», потом на лево, потом шаг на месте, остановка, кругом, и куча других команд.

- Шире шаг! Не спать! - орал сержант.

Так мы «гуляли» минут сорок, прежде чем колонну не подвели обратно ко входу в казарму.

- Рота! Стой!

После этой команды, из дверей казармы показались сержанты, и отдельной группой построились в голове колонны. Дежурный сержант вынул из кармана блокнот, и приступил к перекличке.