Андрей Панченко – Выжить (страница 3)

Глава 2

Было уже за полдень, когда УАЗик остановился перед контролько-пропускным пунктом какой-то воинской части. Пыль, которая тянулась за ним длинным хвостом, догнала машину, и накрыла нас облаком. Водитель притормозил метров за пять до шлагбаума, машина качнулась и встала. Двигатель он не глушил. Солнце стояло почти в зените, и казалось, что оно не просто светит, а давит сверху, как многотонный пресс. Воздух стоял неподвижный, тяжёлый, пропитанный пылью и запахом разогретого металла. Даже звук двигателя будто вяз в этом жаре.

За шлагбаумом виднелась такая же выцветшая, выжженная солнцем территория. Низкие здания, редкие деревья с пыльной листвой, белесая бетонка, по которой уже много раз прошли сапоги и прокатились колёса армейской техники. Всё вокруг будто давно перестало замечать жару и пыль, смирилось с ними и просто существовало, не пытаясь казаться лучше, чем есть.

Смуглый солдат, а побелевшей от солнца «афганке» уже стоял у дороги, чуть сбоку от проезда, чтобы видеть и машину, и будку. Автомат на ремне, ствол вниз, но держит крепко. Подошёл на пару шагов ближе, не суетясь. На его куртке проступили соляные разводы, ткань успела пропитаться потом и высохнуть, наверное, уже не один раз. Он производил впечатление хоть и молодого, но битого жизнью солдата. Видно было — стоит он тут давно, наверное, не первый час.

— Стой. Кто едет? — С легким акцентом громко сказал боец, хотя мы и так уже остановились.

— Конь в пальто! — Хохотнул лейтенант. — Молодец Рахимов, службу знаешь. Пополнение прибыло.

Офицер открыл дверь, вылез, поправил ремень и потянулся. В руке у него был опечатанный портфель с нашими документами. Только сейчас я его разглядел как следует. Портфель выглядел так, будто его уже не первый год возят по таким же КПП — углы сбиты, кожа потёртая, ручка, к которой была прикреплена сургучная печать, уже местами потрескалась.

Солдат с автоматом на реплику лейтенанта никак не отреагировал, а с каменным лицом кивнул в сторону домика КПП:

— Старший с документами на КПП, остальные в машине.

Офицер жизнерадостно заржал, одобрительно кивнул бойцу и пошёл к одноэтажному домику, стоящему справа от ворот. Дверь открылась — внутри тень, стол, телефон. Солдат остался снаружи, рядом с машиной.

В УАЗике было душно, и я открыл дверь, чтобы хоть немного вдохнуть свежего воздуха.

— Сидеть! — Смуглый боец отреагировал мгновенно, слегка подняв автомат, и уставившись на меня злым глазами. Ствол чуть повёлся в мою сторону, не направленно, но так, что сразу стало понятно — ещё движение, и уже не предупреждение будет.

— Дверь закрой, молодой. Никто не разрешал тебе её трогать. — Водитель подал голос впервые за всю поездку, а затем обратился к нашему сторожу — Не бзди Рахимов. Никто тут нападение на караул отрабатывать не собирается.

— Ага — Криво усмехнулся Рахимов, не опуская автомат — Звизди больше Валера, со мной этот номер не проканает. Пополнение обычно на шишигах привозят, много, а вас всего четверо, да ещё и Морозов…

— Ох и дебил же ты Нурик — Вздохнул водитель — Морозову делать нечего, с тобой развлекаться.

— Молчать! — Солдат упрямо сжал зубы.

Водитель спорить не стал, просто махнул рукой, в воздухе повисла напряженная тишина, и стало слышно, как из открытой двери КПП доносятся голоса лейтенанта и неизвестного мне офицера.

— Кто такие?

— Двоечники. Двое всего. Давай быстрее Виталя, жрать охота.

— Щя всё будет Рома, не суетись.

Опять тихо, а потом раздался звук, который человек выросший в Советском Союзе не перепутает ни с чем. Кто-то крутил диск телефона. Щёлканье было медленным, вязким, как будто даже телефон здесь работал с ленцой от жары. Изнутри домика тянуло табачным дымом, старой бумагой и чем-то ещё канцелярским, затхлым. Наверное, так пахнут все подобные помещения в армии: журналами, чернилами, пылью и людьми, которые сидят там сутками. Через открытую дверь было видно край стола, серый телефонный аппарат и стоявший на подоконнике алюминиевый чайник с вмятым боком.

— Дежурный по части? КПП. Прибыло пополнение… Да… По списку… Морозов. Понял.

Трубка с грохотом опустилась на аппарат, и неизвестный голос снова заговорил.

— Ожидайте. И дверь закрой Морозов, пыль летит.

Дверь КПП захлопнулась. Несколько секунд ничего не происходило. Двигатель УАЗа урчал, пыль оседала не него и по окружающему пространству, жар давит почти невыносимо. Мы молчали, солдат с автоматом стоял там же. Не спускает с нас глаз, не разговаривает. Просто контролирует. Через минуту дверь снова открывается:

— Пропустить. — Говорившего мы так и не увидели, выходить из помещения на палящее солнце он не стал.

Рахимов облегченно выдохнул, подошёл к шлагбауму, взялся за край и поднял его вручную — скрип металла и дорога свободна. Шлагбаум поднимался тяжело, как будто и он устал стоять на этом солнце вместе со всеми.

Лейтенант тем временем снова плюхнулся на пассажирское сиденье и коротко приказал водителю:

— Заезжай.

УАЗ трогается плавно, без газа в пол. Проезжает мимо солдата, держащего шлагбаум — тот разворачивается корпусом, провожает взглядом до конца проезда. На потном лице Рахимова видна недовольная гримаса.

— Зассал — Выдает водитель, усмехаясь. — Здорово вы товарищ лейтенант их запугали.

— Это мы могем — Равнодушно отвечает лейтенант — Сразу к бане давай. Двое их всего, туда все подтянутся.

— Есть! — Коротко отвечает водитель.

УАЗ покатил по бетонке. Мимо проплывали какие-то здания, заборы, плац. Всё было пыльное, выцветшее, одноцветное. Несколько раз машина обгоняла группы солдат, бегавших с автоматами, бронежилетами и увешанных снаряжением. Солдаты были такие же, как и окружающая действительность. С ног до головы покрытые пылью, с грязными разводами, на потных, измученных лицах. Никого с лопатами, инструментами и носилками не наблюдалось. Где-то в стороне мелькнул турник, перекладина, вкопанные в землю брёвна. Чуть дальше — натянутые между столбами канаты, какая-то полоса с покрышками, рвами и стенками. Всё это промелькнуло быстро, но вполне хватило, чтобы понять: тут людей не только строем учат ходить.

— Это не стройбат — Прошептал мне на ухо Максим.

— Догадливый — Опять рассмеялся лейтенант, не поворачивая головы — Да, это не стройбат, это гораздо хуже.

Минут через пять УАЗ тормознул возле одноэтажного, длинного здания. Стены побелены, но уже выгорели, местами проступили серые пятна сырости. У входа — бетонная площадка, скамейка, в углу самодельная урна. Над дверью табличка, почти выцветшая — «БАНЯ» угадывалось больше по контуру букв.

— Вылезли. Давай бойцы, шевелитесь. — сказал лейтенант.

Мы с Максимом спрыгнули. Сумки даже взять не дали.

— Оставить. Потом получите.

Дверь в баню была открыта. Изнутри тянуло влажным жаром и запахом мыла. Не сказать, что неприятно, но тяжело. У входа стояли двое. Старшина и младший сержант. Старшина явно был не срочником, усатый лицо загорелое, как обожжённое, глаза прищурены, губы тонкие. В руках журнал и огрызок карандаша. Сержант был моложе, но тоже с усами, и длинным, явно специально уложенным чубом.

— Эти? — спросил старшина, даже не подумав отдать лейтенанту честь и не глядя на нас.

— Эти, — кивнул лейтенант. — Два штуки. Ну я потопал, остальное сами.

— Понял.

Лейтенант залез обратно в УАЗик, и он мгновенно стартанул по бетонке, увозя офицера и наши сумки. Старшина перевёл взгляд на нас.

— Фамилии.

Назвались. Он быстро записал.

— Говорю один раз, и повторять не буду. Всё, что на вас — снять полностью. Гражданку — вон туда, на скамейку — он ткнул карандашом в открытую дверь. — Ничего не прячем и не оставляем. Складываем аккуратно.

Сержант уже был внутри.

— Давай, двигаемся.

В бане было пусто. Ни одного человека. Только скамейки, крючки, тазики и капающая вода где-то в глубине. Тишина странная. Слышно только, как из трубы где-то шипит пар. Пол был выложен старой плиткой, когда-то белой, а теперь серой, с тёмными разводами в швах. На стенах местами от воды вздулась краска. Всё помещение было пропитано влагой, но при этом почему-то не давало ощущения чистоты — скорее наоборот, чего-то казённого, общего, где до тебя уже побывали сотни таких же.

— Раздевайся, — сказал сержант — Шустрее.

Мы начали снимать одежду. Складывали, как попало, но он тут же поправил:

— Не кидай. Сложи. Потом пригодится. Вам выдадут оберточную бумагу и веревку, свяжете в узлы, подпишете и сдадите в каптёрку.

Когда остались голые, он кивнул в сторону табурета.

— По одному. Стрижка.

Парикмахер оказался тот же сержант, который просто достал электрическую машинку и врубил её в розетку, над которой, наверное, для тупых были написаны цифры 220. Я сел. Он включил её, не спрашивая начал стричь.

Машинка прошлась по голове сразу, от лба назад. Холодно. Волосы посыпались на плечи, на пол. Без разговоров, без остановок. Несколько движений — и всё.

— Встал. Следующий.

Максим сел на моё место. Я стоял, проводил рукой по голове. Непривычно. Как будто чужая.

— Веник и совок за дверью — Закончив с Максимом, сержант тут же определил ему фронт работ — Собрать волосы, и в ведро. Вынесите потом, когда закончим.

Максим без разговоров потопал к двери, вооружился клининговым инструментом, и быстро подмел место, где нас стригли.

— Дальше, — сказал сержант, едва Максим вернул инструмент на место.