Андрей Панченко – Штурм (страница 7)
- Как чего? – Удивился Заг – Кира в карантине, пока её нет, я, как её заместитель, теперь исполняю обязанности командира десантной группы, а ты сам сообщил, что собираешь своих заместителей и штаб на совещание. Виктор же просто пришел проверить караул в цитадели, ты же сам оставил вход в неё только из рубки.
- Да – я устало потёр лицо ладонью – Забыл. До выхода из гипера у нас два часа, и нужно разобраться со всем тем дерьмом, в которое мы вляпались. Не дай бог в следующей системе на ещё одного биотехноида нарвёмся. Баха где?
- Я здесь – откликнулся инженер, выглянув из-за широких спин десантников.
- Слушай меня внимательно – я посмотрел на инженера – Как хотите, но ускоряйтесь с этим кодом! Выпотрошите мне его! Ты видел, чего твориться?! В него зашита информация по тому уроду, что нас едва не грохнул! Они знали, кто это такой и чем он опасен! Наверняка там есть инфа и по другим подобным объектам, которые нас могут грохнуть, и так же я практически уверен, что там есть их полное описание, а также указаны способы, как их можно уничтожить! Мы сейчас практически беззащитны, и в следующий раз нам может не повезти, сбежать может не получиться. Автоматических истребителей у нас ограниченное количество. Пока мы не основали колонию и не запустили заводы по их производству, мы не сможем пополнить запасы.
- А наш корабельный искин не хочет просто поделиться информацией? Полный доступ к нему только у вас – с неподдельным интересом уставился на меня инженер.
- Не хочет или не может – Я скривился от досады – Я в первую очередь об этом сделал запрос. Код выдал ему предупреждение, только когда мы столкнулись с биотехноидом, в остальном доступ к информации полностью заблокирован.
- Не хочет или не может… - повторил инженер. На лице Бахи промелькнула тревога - он тоже понимал, что фраза «не может» звучала куда страшнее.
- Я проверил логи, - продолжил я - После входа в гипер искин пытался запустить несколько служебных процессов - и все они прервались по неизвестной причине. Как будто кто-то изнутри вставил блок. Причём блок на уровне системного ядра.
- То есть? - нахмурился Заг.
- То есть, - продолжил за меня инженер - он видит, что в его памяти есть данные, но доступа к ним у него нет. И он не понимает, почему. Как будто сам себе поставил запрет.
- Сам себе? – удивился Заг
Баха задумчиво провёл рукой по виску.
- Это возможно, если в архитектуру встроен внешний протокол безопасности. Уровень - не земной. Синтетический разум, прошедший адаптацию по военным стандартам Содружества, Конфедерации или Базиса, мог получить встроенные маркеры на случай контакта с определёнными объектами.
- С инопланетянами или этими, мать их, биотехноидами, - подхватил я. - Значит, те, кто создавал этот алгоритм безопасности, знали о них. Знали - и боялись.
- И, похоже, - заметил Денис, - боялись не зря.
Я кивнул. На секунду повисла тишина, нарушаемая только дыханием людей. Вокруг, за бронёй корпуса, текло искривлённое пространство гипертуннеля, сверкая бледно-зелёными прожилками.
- Ладно. - Я наконец выдохнул. - Значит так, повторяю ещё раз: Баха, с этого момента код - твой приоритет номер один. Выделяю тебе отдельный вычислительный кластер и двух кибертехников. «Песочница» полностью автономная, связь с сетью линкора запрещена. Все операции - через механические шлюзы. И если что-то пойдёт не так, ты дёргаешь рубильник, не думая.
- Принято, - кивнул инженер. - Попробую пробиться через структурные петли. Но предупреждаю – уже понятно, что код самозащищающийся. Если его тронуть неправильно, он может активировать контрмеры.
- Отлично, - хмыкнул Заг. - А у нас и без того скучно не было.
Я посмотрел на него с усталой усмешкой.
- Виктор, пока Киры нет, возьми охрану цитадели на себя. Доступ - только по моему приказу. Все остальные отсеки перевести на повышенный биоконтроль. Если хоть один датчик покажет аномалию - блокировать отсек и доложить лично мне.
- Есть, - коротко ответил Виктор и, чётко развернувшись, вышел.
Баха последовал за ним - ему уже не терпелось вернуться к своему лабораторному аду. Я остался в рубке с Денисом и Загом.
- Думаешь, они придут снова? - спросил Заг после короткой паузы.
- Они или другие такие же, - ответил я. - Мы оказались в чужой галактике, друг. Здесь действуют чужие правила. И, судя по всему, то, что мы встретили, - не враг в привычном смысле. Это что-то вроде… инфекции. Разумной.
Денис скривился:
- Инфекции, которая летает, убивает и ломает броню «Скаута» как консервную банку. Неплохая перспектива.
Я усмехнулся, хотя на душе было пусто.
- Да, перспективы у нас теперь просто замечательные. Но пока мы живы - будем работать. Через семь суток снимем карантин, если всё будет чисто. После выхода из гиперпрыжка, восстановим повреждённые модули и решим, куда летим дальше.
Заг хмыкнул:
- А если карантин не снимем? Если они всё же заражены?
Я посмотрел на него и скрипнул зубами.
- Тогда придётся решать… по-другому.
Он понял. Молча кивнул. На корабле существовал протокол «Эпсилон» - если биозараза не купируется, карантинный сектор уничтожается вместе со всем, что внутри. Вплоть до аннигиляции материи…
Секунда тишины. Затем на пульте вспыхнул новый сигнал.
- Командир, - голос дежурного офицера. - В карантинном секторе фиксируется энергетическое отклонение. Один из бокс-контейнеров выдаёт слабое внутреннее излучение.
Я почувствовал, как леденеют пальцы.
- Какой номер бокса?!
- Шесть… экипаж «Скаута», заместитель капитана, Кира.
Заг тихо присвистнул, добродушное и веселое выражение его лица сменилось на озабоченное:
- Только не Кира… Надо пойти и с ней поговорить, командир! Может ничего страшного?
- Никто ни с кем не разговаривает, - рявкнул я, чувствуя, как сердце начинает бешено биться в груди. - Перевести сектор в режим полной изоляции! Вызвать медиков и Баху в лабораторию. Я иду туда сам.
Я летел к карантинному сектору бегом, но уже в коридоре меня перехватил дежурный медтехник с планшетом:
- Командир, стойте! Не лезьте в створ. У нас первичная телеметрия.
- Говори, - отрезал я, не сбавляя шага.
- Излучение слабое, в мягком УФ-диапазоне. Не «их» сигнатура. Похоже на флуоресценцию. Источник - верхний плечевой пояс.
- У Киры?
- Да. Вероятно, реакция биопластыря на УФ-конус.
Я всё-таки дошел до прозрачного бокса и прижал ладони к стеклу. В боксе номер шесть Кира сидела на койке, укрытая термоодеялом, лысая, злая и живая. На левом плече - свежая полоса белёсого пластыря с защитной сеткой; по кромке гуляли тусклые искорки, как от дешёвой гирлянды.
Связи не было, но она увидела меня и демонстративно показала средний палец. Потом - другой, для симметрии. У меня отлегло.
Подскочил Баха, задохнувшийся, с переносным спектрометром на ремне:
- Дал мне бог фитнес, - выдохнул он и сунул прибор в порт наблюдательного окна. - Снимаю спектр в «сквозняке»… Есть. Пик на триста восемьдесят нанометров. Это не «их». Это наш «Люкс-пак».
- По-русски давай!
- Медпластырь с фотокатализной пропиткой из аварийной аптечки бокса. Там автоматизированных аптечек нет, только такие, а она себе ногтем плечо задела, кожа у них сейчас тонкая, сами понимаете. Так вот, под УФ пластерь сам себя стерилизует и заодно светится. Наши датчики приняли флуоресценцию за внутреннее излучение. Ложноположительный сигнал.
Медик кивнул:
- Мы погорячились, потому что вспышка совпала с фазой микроволновых ланц. Там идёт разогрев верхних слоёв, пластырь «заиграл». Сейчас спадёт.
Я выдохнул впервые за последние минуты. Сердце перестало долбить в грудную клетку.
- Но проверим всё равно, - продолжил медик уже официальным тоном. - Второй цикл сканов, расширенный профиль крови и ЛИК. Никаких сетевых стыков.
- Делайте, - произнёс я. - И занесите в регламент: метки «Люкс-пак» — помечать перед УФ, чтобы не пугались наши же датчики. Вообще, перетрясите содержимое аварийных аптечек карантинной зоны, чтобы не было таких эксцессов в будущем. Я чуть свою женщину не сжег, из-за вас засранцев!
Кира, заметив, что суета у стекла сменилась рабочей рутиной, опёрлась локтями на колени и снова уставилась на меня. Мед-камера приблизила её губы; имплантат честно выдал расшифровку по артикуляции: «Ты труп, милый». После чего она, не сводя с меня взгляда, подтянула термоодеяло выше, улеглась и демонстративно отвернулась к стенке.
- Жива, - сказал я вполголоса. - Этого пока достаточно.
Через двадцать минут у нас был полный расклад. По Кире - чисто: биомаркеры в норме, никаких «нитей», никаких аномальных электровсплесков, никаких попыток взаимодействия с окружением. Флуоресценция ушла - пластырь отработал и затих. У двоих десантников - поверхностные ожоги от туманной завесы, девушка пилот пришла в себя, ругалась и требовала «вернуть волосы, как было». Медики обещали, что за неделю карантина само отрастёт, но никто им не верил - мы все знали, какая химия у наших туманов. Без медкапсулы после такой обработки волосы не вернуть, они уничтожены с корнями.
С имплантами тоже стало спокойнее. Ничего подозрительного. Парочка «шумных» фрагментов оказались остатками сигналов, полученных от спасательных капсул - аварийные маяки пытались отчитаться в сеть корабля, но упёрлись в нашу «стену», после чего просто передали сигнал экипажу «Скаута».