Андрей Панченко – Шанс (страница 1)
Андрей Панченко
Шанс
Шанс
Глава 1
- Ты что творишь, гаденыш?! Кто разрешил?!
Накренившуюся стрелу я увидел случайно, когда тень накрыла меня, закрывая от осеннего солнца. Из-за работающего компрессора и стука отбойного молотка, работу крана слышно не было, поэтому я и увидел его только в последний момент, когда было уже поздно.
Двухтонная плита межэтажного перекрытия медленно падала вниз, набирая скорость, прямо на возившихся внизу рабочих. А за ней так же медленно, как в замедленном кино падал на бок и сам кран. Старенький МАЗ-500А, с голубой, помятой и проржавевшей кабиной уже стоял всего на двух боковых колесах левого борта, и из выцветшей будки крановщика выпрыгивал крановщик.
Мой возглас как раз предназначался ему, Витьке Сомову, крановщику ООО «Стройсистема», и моему подчиненному. Не должен был он эту плиту поднимать, да и вообще, за рычаги садиться!
Над стройплощадкой загородного коттеджа в элитном поселке гулял сильный ветер, дождь размыл грунт, да и Витка был с сильного будуна. Когда мой Land Cruiser припарковался возле строительного вагончика, эта падла самостоятельно уже застропила плиту, совершенно не обращая внимание на то, что кран стоит без опор, и на склоне. Телескопическая стрела была вытянута до упора, так как стопка перекрытий лежала в нескольких десятков метрах от крана, да и линия электропередач мешала нормальной работе. Ближе Витька подъехать не смог, застрял.
- О! Здорова Сергеич! – Жизнерадостно улыбнулся крановщик, увидев, как я выхожу из машины – Ты чего сам то явился? Где это видано, чтобы начальство под дождем мокло?
- Бухой? – Без приветствий спросил я, внимательно разглядывая помятое лицо подчиненного.
- Да ты чё?! - Обиделся крановщик, промахиваясь уже второй раз крюком стропы мимо крепежной скобы на плите - Трезвый как стеклышко! Гадом буду!
- Будешь, обязательно будешь - Кивнул я головой, подходя к крановщику вплотную, и беря его за грудки потертой, мокрой рабочей робы – Я тебе, когда сказал плиты перекинуть? Позавчера. Два дня погода стояла, но ты решил забить, и побухать. Мужики сегодня должны были начать кладку межкомнатных перекрытий в уже закрытом контуре, а вместо этого под дождем сейчас мокнут. И сроки я перенести уже не могу, и так из-за вас гондонов в притык идём! Ты уволен! Забирай свои шмотки, и проваливай, пока я тебе репу не разбил!
- Серый, да ты чё? - Заёрзал Витька - Ну подумаешь забухал? Чего тут такого? Из-за этого увольнять? Сейчас быстро всё перекидаю, пол часа и готово! Я же коришь твой, вместе чалились! Не по понятиям поступаешь!
- Понятия? - я даже рассмеялся, но смех получился злой. - Ты мне про понятия будешь втирать? Мы с тобой где эти понятия изучали, Витя? В спецшколе, ты тоже помнится там побывал, за колючкой?
- Ну и что? - буркнул он. - Там тоже люди жили.
- Люди? - я дернул его ближе. - Помнишь спецшколу? Подъём в шесть, строем в столовую, баланду как собакам швыряют. Воспитатели как конвой. Слово поперёк сказал - в карцер. Три шага на четыре, бетон и параша в углу. Вот там нас и учили этим твоим понятиям.
- Да ладно тебе, - огрызнулся Витька. - Мы и там не пропали.
- Не пропали? - рявкнул я. - Половина пацанов оттуда сразу на малолетку уехала! Да и остальные не долго на свободе задержались, на зону загремели, потому что кроме злобы их там ничему не научили. И я туда попал, и ты, за вот эти самые «понятия».
Витька отвёл глаза, но всё равно буркнул:
- Ну так ты зону то со спецшколой и малолеткой не сравнивай. Там уже всё по-другому было.
- Зону вспомнил?! - я ткнул пальцем ему в грудь. - Барак, вонь портянок, шмон через день. Блатные новеньких на деньги разводят, шерсть полы драит, а по ночам половина лагеря мечтает хоть раз нормально выспаться, без света, не слушая храп, стоны и крики. Помнишь, как нас зимой по плацу гоняли? Минус тридцать, а ты стоишь в бушлате и думаешь, лишь бы не загнуться.
- Было… - тихо сказал он.
- А помнишь баланду? Серую жижу с двумя крупинками перловки? И как за пачку чая или сигарет люди друг другу глотки рвали? Вот это и есть твои понятия.
- Ну мы же выжили… - пробормотал Витька.
- Выжили, - прошипел я. - Только ты, походу, там и остался. А я - нет.
Я наклонился к нему почти вплотную.
- Я из той жизни вылез, понял? С мясом выдирался. Потому что обратно туда не хочу. Ни за пьянку, ни за твою тупость, ни за эти сраные понятия.
- Да я же просто… - начал он.
- Просто забухал! - перебил я. - И решил, что раз начальник свой, можно на хер всё послать. Так вот слушай внимательно: на зоне свои, а здесь работа. И если ты на кран бухой сел и людей угробишь - мне первому срок впаяют.
Я тряхнул его так, что у него зубы застучали.
- И знаешь, что, Витя? Я лучше тебя сейчас выкину отсюда, чем снова в бараке на нарах проснусь. Достали вы меня со своими понятиями падлы! То один мне мозг делает, то другой! Вас же никто на работу не берет, кроме меня, уродов расписных! И что я получаю вместо благодарности?! Я тебе гнида шанс дал, жить нормально начать, а ты мне решил нагадить?! И забудь мразь эту кличку собачью, я для тебя не Серый, а Сергей Сергеевич! Всосал?!
- Всосал… То есть понял Сергей Сергеич! – Подвывая ответил бывший вор рецидивист Витя – Я больше не буду, не подведу, честно!
- Конечно не подведёшь, - Прошипел я ему в лицо – Потому что ты у меня больше не работаешь! Пошел вон!
Оттолкнув от себя алкаша, я развернулся и пошел на стройплощадку, не слушая умоляющих криков бывшего зека. Он вроде кричал что-то про то, что всё исправит, чтобы я не переживал… Прощать я его не собирался, а потому на его вопли не обратил внимание. Как видимо зря, ибо этот сученок всё же попытался всё «исправить»…
Тогда, без настроения, злой, промокнув под дождем, шлепая по грязи дорогими кроссовками, я шел и у меня в голове почему-то проносились картинки моей непутевой жизни.
Родился я в шестьдесят седьмом году, и до девяти лет моя жизнь была как у нормального советского ребенка. Семья, мама с папой, садик, школа, дед ещё был жив. Счастливое детство. Было… Пока отец не начал пить. Нет, не просто по выходным и праздникам, как обычные мужики, а каждый день, постепенно превращаясь из любящего, доброго и веселого отца, в злобное животное. С тех пор моя жизнь превратилась в ад.
Скандалы, дебоши, пьяные компании, дым сигарет, запах прокисшей еды и перегара стали обычными в нашей квартире. Отец бил и меня и мать. Постоянно, чаше всего без повода, вымещая на нас свои обиды. Лишили премии за пьянку – получи! Уволили за прогул – на тебе в рыло щенок, не разбудил меня вовремя! Разбил бутылку водки трясущимися руками – это я не вовремя поесть попросил!
Мать поначалу держалась, защищала меня, и была моей отдушиной в этом кошмаре, но и она скоро сдалась, а потом стало ещё хуже. По-женски пытаясь вырвать отца, которого очень любила, из плохой компании, она для того чтобы удержать его дома, стала выпивать с ним. И тогда мой мир окончательно рухнул.
Дома было находится невозможно, да и чего там было делать? Два алкаша превратили нашу квартиру в помойку, где не было ни еды, ни одежды для ребенка, да и спать там было даже опасно. Множество раз меня будили ударом кулака или пинком под ребра среди ночи, чтобы я сходил за бутылкой к соседке, «родил» закуски (мне соседи никогда не отказывали, когда я просил у них еду, жалели ребенка), или просто так, от нечего делать. Я боялся спать, боялся всего, даже дышать громко, чтобы про меня не вспомнили. Затуманенные и деградировавшие от алкоголя мозги моих родителей напрочь вычеркнули ненужные для выживания родительские чувства. Причем, что удивительно, отца и мать я, тогда, как сейчас помню, любил, несмотря на побои и пьянки, а бабушку, со стороны матери – ненавидел.
Бабушка… она единственная пыталась сделать хоть что-то, чтобы спасти внука и свою дочь. Она пыталась забрать меня к себе, отдать в интернат, писала заявления в милицию, добивалась принудительного лечения для отца в ЛТП (лечебно-трудовой профилакторий). Она была жёсткой, сильной, несмотря на свою миниатюрную фигуру, но… ничего не смогла сделать, и в итоге опустила руки. Ну а как ей было не сдаться, если внук, за которого она боролась, считал её виновником чуть ли не всех бед своей семьи. Моего отца она посадила, и ни раз! Три срока батя в ЛТП отмотал, два раза по полгода, и один раз - полтора! ЛТП конечно не тюрьма, судимостью не считается, но понятия там примерно такие же. Бабка, тварь такая, на святое руку подняла! Я крыл её матом при встрече, бил стекла в её квартире, однажды даже дверь поджег… По «понятиям», мстил за отца. За что сейчас мне очень стыдно, прямо до слез. Хорошая она была, а я был… а я был маленьким моральным уродом. но таким меня сделали как раз родной отец с матерью, ненависть к которым во мне до сих пор кипела, несмотря на прожитые годы. Они сделали меня злым и жестоким, а вот эти самые «понятия», про которые мне талдычил сейчас Витька, мне с малолетства на улице прививали.
Да, с одиннадцати лет я практически жил на улице, возвращаясь домой только когда меня ловили менты, или, когда отец отправлялся в очередной раз на лечение в ЛТП, С пьяной матерью я уже тогда мог справится и трогать она меня боялась, а вот когда дома был отец, я старался не появляться в нашей квартире.