Андрей Панченко – Лёд (страница 4)
Посольский экипаж остановился возле чёрного хода довольно внушительного доходного дома, и вскоре я был уже в арендованной для меня квартире.
– Слава тебе господи, Иссидор Константинович, вы живы-с! Как же я рад вас видеть! – Тимоха, который ничуть не изменился с нашей последней встречи, поджидал нас с Арсением на пороге квартиры. Весь его вид говорил о том счастье, которое он испытывает от встречи с хозяином – Извольте-с проходить в ваши апартаменты! Всё у нас готово, как вы любите! И комната ваша прибрана, ванна уже второй раз набирается, первая остыть успела! И самоварчик поставлен, и водочка на леднике остывает! Капустку квашеную я сам делал, тут такой не достать, эти ироды нормальной закуси не признают. На весь Нью-Йорк только два русских ресторана, пожрать нормально негде! Это где же такое видано?! Даже в Копенгагене, у немчуры, и то больше! Извольте-с пиджак ваш приму!
– Здорова Тимоха, я тоже рад тебя видеть! – Поздоровался я с приказчиком, ничуть не покривив душой – А чего это ты словоерсами заговорил? Завязывай давай, не люблю! А шмотки сразу в камине сожги, там вшей и блох полно, притащил с тюряги…
– Зачем жечь?! – Тимоха, осмотрев мой прикид, отрицательно покачал головой – Если из-за каждой вошки нормальную одежду жечь, то разориться можно! Не извольте-с беспокоится, прожарим, выведем, еще поносите костюмчик!
– Ну как знаешь – Пожал я плечами. И правда, чего я выделываюсь? Где я запасной возьму? Другой нормальной одежды у меня и нет вовсе, если не считать за такую тюк с мехами, что были на мне в день ареста – В ванну веди, да керосин притащи, голова тоже аж зудит от живности. И завязывай ссыкать, я тебе говорю! Нормально же раньше общались? Вот так и продолжай, как раньше!
– Как можно-с? – Похоже мои слова до обрусевшего инуита не доходили вообще – Вы же тепереча большой человек! Величина-с! О вас все газеты пишут! Я же со всем уважением-с! Ай бля! Больно же!
Последнее слова вырвалось у Тимохи непроизвольно, после того как я дал ему леща от всей своей пролетарской души. Задрал! Не люблю, когда передо мной пресмыкаются…
– Ха-ха-ха! – Арсений заржал как конь – Узнаю Сидора! Ты лучше с ним не спорь Тимоха! Каторжане, они люди опасные! Ты знаешь, что? Пока их благородие в опочивальню не отошли-с, себя в порядок-с приводить-с, аперитивчик нам организуй. По рюмашке! Видишь, барин гневаться изволит, нужно бы задобрить их сиятельство!
– Тоже в ухо хочешь?! – Я зло посмотрел на Арсения, но потом не выдержал, и тоже рассмеялся – Тащи чего сказано Тимоха! И правда, расслабится бы надо. И себе налей, не забудь. Выпьем за моё освобождение!
Водка ухнула в горло как в сухую землю, разливая по жилам приятное тепло, и расслабляя тело. Холодная, даже вкуса я не почувствовал. Арсений и Тимоха повторили мой маневр. Впервые за несколько месяцев я почувствовал себя под защитой и в безопасности. Может это чувство и обманчиво, но сейчас мне было на это глубоко плевать. Рядом мои друзья, и я знаю, что за меня они пойдут в огонь и в воду!
Глава 3
Я сижу на деревянной скамейке в душном зале муниципального суда. Здание суда стоит на Манхэттене, оно построенного в греко-римском стиле, с высокими потолками, сквозняками и тяжелыми шторами. Воздух пахнет смесью старого дерева, чернил и табака. Сейчас курить можно везде, даже прямо во время судебного процесса, и все этим пользуются, и мои адвокаты, и прокурор дымят без перерыва, под потолком клубы смока, хоть топор вешай. Передо мной – толстый судья в черной мантии, строгий и молчаливый, с печатью закона над головой. Лицо судьи покрыто испариной и выглядит нездоровым, очевидно с давлением у этого любителя пожрать не всё в порядке, сразу видно – долго не протянет, ходячая холестериновая бляшка. Сбоку – двенадцать присяжных, мужчин, все поголовно белых. Смит сказал мне, что в составе присяжных в основном мелкие буржуа: лавочники, мелкие чиновники, отставные солдаты, собственники небольших мастерских. Уважаемые люди, с безупречной репутацией, которым позволено вершить судьбы других. Женщин и чернокожих среди них естественно нет – в Нью-Йорке женщины и афроамериканцы сейчас не имеют права быть присяжными.
Я не знаю их. Их лица скупы на эмоции. Кто-то сдержанно следит за ходом дела, кто-то, кажется, уже решил мою судьбу. Объективно ли вынесут они свой вердикт? Возможно. Хотя тут, в Америке конца девятнадцатого века, от личности подсудимого тоже много чего зависит. Если вы – бедняк, иммигрант, чернокожий или ирландец – шансы на снисхождение гораздо ниже, чем у белого англосакса или еврея, а конкретно моё положение для них спорное. Я конечно знаменитый полярный исследователь, первым побывавший на Северном полюсе, доктор, ученый, но вместе с тем я русский! Я не имею американского гражданства, что приравнивает меня в их глазах к иммигрантам, к тому же обвиняюсь я в убийстве их соотечественника, который был моим прямыми конкурентом. Возможно, если бы не я, Волков позорный, то первыми на полюсе были бы американцы!
Прокурор и частный обвинитель говорят громко, обращаются к присяжным с пафосом и риторикой, как будто играют роль. Мои адвокаты от них не отстают, они тоже ведут себя уверенно, харизматично, но при этом, в отличии от оппонентов, стараются опираться на факты и доказательства. Не речи толкают, а серенады наперегонки поют! Умеют же, подлецы! Это у них талант, или такому специально учат где-то в юридическом университете? И самое главное все торопиться, как на пожар… Суд идет быстро, это первое и последнее заседание, никто не собирается затягивать его на годы, как в тех фильмах, что я когда-то видел! Суды переполнены делами, и заседания поставлены на поток, за дверью буквально очередь стоит из подсудимых и их защитников!
Присяжные не задают вопросов. Они смотрят, слушают, впитывают. Когда закончится суд, они уйдут в совещательную комнату, а нам останется только ждать. Час, два, ночь. Они вернутся и скажут всего два слова: «виновен» или «невиновен». Если скажут «виновен» – меня сразу уведут, а суд возьмет перерыв, для определения мне меры наказания, если прозвучит «невиновен», суд закончится сразу, и я выйду из него свободным человеком.
– Что оставалось делать мистеру Волкову, когда он увидел, как двое черномазых пытаются убить многоуважаемого Ричарда Гросса?! Американского гражданина, знаменитого полярника, нашу национальную гордость?! Что он должен был сделать, как поступить? – Смит прохаживается перед трибуной с присяжными, стараясь каждому заглянуть в лицо – Да то же самое, что сделал бы любой из вас господа, любой честный, храбрый и порядочный человек! Он немедленно оказал ему всю посильную помощь, рискнув своей жизнью! В поединке с этими грязными неграми он вышел победителем, при этом мистер Рон Соверс, о причастности которого к нападению своих слуг на уважаемого мистера Гросса мы тут говорить не будем, никак не пострадал. Он был предательски убить эскимосом по имени Тупун, в то время, как мистер Волков, исполняя свой долг врача, оказывал раненому мистеру Гроссу необходимую помощь! Он не в силах был помешать преступнику, он даже не знал о преступлении! Когда мистер Волков, обеспокоился тем, что мистер Соверс куда-то пропал, преступление уже было совершено, а доктор Волков увидел уже только круги на воде, в том месте куда упало тело. Он и подумать не мог, что его проводник ослушается его приказа, и хладнокровно совершит убийство, он считал произошедшее несчастным случаем! По показаниям эскимосов, которым убийца признался в содеянном, мистер Волков не знал о намерениях Тупуна, не проявлял никакой агрессии к уважаемому Рону Соверсу, что и возмутило дикаря, заставив пойти на убийство. Да, у них был спор, они были конкурентами, мистер Соверс даже пытался арестовать доктора Волкова, и причины не любить друг друга у них были, но вместе с тем мистер Волков кристально честный, интеллигентный человек с безупречной репутацией, который готов решать свои разногласия со своими оппонентами исключительно цивилизованно!
Смит отошел от трибуны, подошел к своему столу и взял с него какую-то бумагу.
– Это решение федерального окружного суда Южного округа Нью-Йорка. Вынесено оно по иску мистера Волкова, о защите своей чести и достоинства. Судом было установлено, что мистер Волков необоснованно был обвинен рядом частных лиц, называть я их тут не буду, и журналистами в мошенничестве, воровстве, покушении на убийство и присвоении себе чужих заслуг! Судом иск был удовлетворён полностью, ордер полицейского суда Нью-Йорка об аресте мистера Волкова был отозван, в связи с его полной невиновностью! Как вы можете видеть, мистер Волков решает и всегда решал свои проблемы только в правовом поле, и не в его правилах опускаться до банальной поножовщины! Прошу приобщить это решение федерального окружного суда по Южному округу Нью-Йорка к материалам дела, в качестве доказательства со стороны защиты! У меня всё, уважаемый суд!
Да, повезло нам, что нанятые год назад Тимохой адвокаты всё-таки выиграли дело, которое длилось так долго. Толчком в судебной волоките послужило возвращение в штаты Чарли Гросса, который дал показания суду, полностью опровергнув обвинения Соверса старшего в мой адрес. Это решение мы получили только сегодня утром, как нельзя вовремя, повезло нам, нечего сказать…