Андрей Панченко – Китобой (страница 28)

— Нет! — прерывает меня капитан — кита надо добить! Лебёдку обещают починить за пару часов, а пока идём за китом. Ты же понимаешь, что со мной будет, если я во втором выходе снова приведу к базе поврежденный китобоец, да и ещё без кита и с потерянным линём и гарпуном?

— Вы при чем? Командовал Питерсон, он и промахнулся. Да и потом, что такое линь и жизнь того же самого Питерсона? Он же может и не дожить до того, как мы с китом разделаемся — возражаю я.

— Всё так Витька! Так, да не так! Питерсон гадёныш и в первый раз был виноват, кит нырнул под китобойца, а мы не отошли вовремя и намотали линь на винт, и в итоге, стояли на ремонте. Теперь мудак вообще черт знает, что устроил! Ладно в кита в упор не попал, но он же гранату, заряженную на палубе, оставил! Все этот гарпун с мостика видели, только никто не думал, что он додумался детонатор навинтить! Но с Питерсона взятки гладки, максимум что с ним сделать можно, это только оштрафовать и отправить домой. А всех собак на меня спустят! Так что плевать мне на Питерсона, мы должны вернуться на «Алеут» с целой мачтой, с линём и синим китом на буксире! Ты понял меня Жохов?! Делай что хочешь, но кита этого мне добудь! — последнею фразу капитан почти выкрикнул, но потом сделал глубокий вздох уже гораздо тише и спокойнее продолжил — А за раненых не переживай, не всё так плохо как кажется. Обожжённых там спермацетом смазали, с ними всё хорошо будет, да и остальные очухаются. Я тебя прошу Витя, сделай! Я знаю, ты сможешь, такие как ты из любых ситуаций выкрутятся!

Такие как я… Да таких как я и нет больше! Я единственный и неповторимый! И вывернусь я, куда я денусь, выхода то другого нет. Только вот как вывернусь, я ещё не придумал…

Четыре часа идём на буксире. Зрение у синего кита очень плохое, также у него плохое обоняние и, по-видимому, практически отсутствует чувство вкуса. Однако у него отлично развит слух. Все попытки приблизиться к киту не увенчались успехом. Он если останавливается, то тут же ныряет, и только то, что длина линя в два раза больше чем обычно, спасает нас от больших проблем, ведь он нырял значительно глубже чем пятьсот метров!

Лебёдку так и не починили за обещанные капитаном пару часов и не починят. Нет запасных частей на китобойце! Взрывом снесло несколько зубьев на шестерёнках, и наши механики раскидали лебёдку по винтику, стараясь что-то придумать, и надеясь на извечный русский «авось». Сейчас они ведут инвентаризацию всех механизмов на китобойце в поисках приемлемой замены. Я уверен, если дать им сутки, то лебёдка заработает, они придумают что ни будь, парни головастые, а в такой ситуации в их же интересах проявить смекалку по полной программе.

Кит таскает нас, время от времени сильно дергая. При сильных рывках пружины скрежещут, а блоки амортизаторов опускаются к самой палубе. Я и Толян, стоим на баке у пушки, готовые стрелять, как только подвернётся удачный момент. Пробуем дать задний ход, но китобоец рывками идет вперед, а затем плавно скользит, как будто бы заднего хода и не было. Что мы не делали за те четыре часа, которые таскал наше судно кит, — пытались нагнать его, шли параллельным курсом, причем китовый линь изображал гигантскую дугу: этим мы думали еще больше утомить кита, давали задний ход, всячески пытались замучить раненого гиганта, — но энергия кита не ослабевала, и он тащил нас на юго-восток, в океан. Догнать он себя не даёт и близко к себе не подпускает, а недалеко, параллельным курсом идёт второй синий кит, тот самый, который получил линём и врезался в китобоец. Видимо он решил нагнать своего раненного товарища и время от времени подходит к нему почти бок о бок.

Я мучительно соображаю, что же делать. Нужно посовещаться хоть с кем то, но не с кем, разве что с Бивневым…

— Димка, давай вместе думать — начинаю я разговор со вторым помощником капитана, перейдя с бака на мостик — скажи мне, какой запас хода у нас?

— Тридцать часов полным ходом, потом нужна будет бункеровка — буркнул Бивнев не глядя на меня, он неотрывно следит сейчас за китом. Мы остановили машины, и тащимся за нашим «буксиром», как гигантский поплавок — только учти Жохов, тридцать часов это только приблизительно, всё от погоды зависит. Завали этого кита уже быстрее!

— Не кипишуй Дима! Кит, это моя проблема, а вот ты бы без дела не сидел, нужно восстанавливать судно на ходу, это тебе зачтётся. Отправь кого ни будь с автогеном на бак, нужно срезать ограждение, а то при втором выстреле останемся без линя и гарпуна, а может и без пушки. Чего там с лебёдкой?

— Хреново с лебёдкой умник! А то ты сам не видишь?! — взвился Бивнев, зло уставившись на меня. Рядом на руле напрягся Дед. Я тоже честно говоря немного насторожился, а ну как этот дегенерат снова в драку кинется? С него станется, судя по всем признакам Бивнев с мозгами не дружит, и как только до второго помощника капитана поднялся? Загадка природы, аномалия, не иначе, а может и рука волосатая у него есть, которая протекцию составляет или не рука…. Такое вполне может быть, ведь про Бивнева я ничего не знаю.

— Дима, ты бы сходил, валерианки выпил, вид у тебя такой, как будто не киту, а тебе в задницу гарпун попал, ясно всё с тобой — сказал я Димасику и повернулся к Деду — Дед, давай сейчас попробуем обогнать кита, давай полный ход и чуть в сторону от него, когда он нырнёт, ход не сбавляй, иди вперёд.

— А если он за кормой всплывёт? Да дёрнет как следует? Без мачты можем остаться — сомневается в предложенном решении Дед — может ещё линь нарастить?

— Ага. И тогда он от нас будет не в тысячи метрах, а в полутора тысячах. Нет Дед, нужно рискнуть. Если уж всё плохо будет, я линь рубану. А вообще, как там наше начальство? Мне бы с Питерсоном поговорить?

— Питерсон в своей каюте, вроде пришёл в себя.

— Ну ладно, я к нему не на долго, а ты гони. Если что, кричите.

Сойдя с мостика, я направился в каюту к своему наставнику. Питерсон лежал на койке и вид имел совсем не счастливый. Нога перебинтована, в неё попал осколок гранаты, левая рука примотана к груди и не особо понятно, что же он сломал, рёбра или руку, ну и общее состояние конечно совсем не хорошее, у него явно опять высокая температура. Но несмотря на все травмы, Питерсон был в сознании.

— Виктор! Я промазать! Не попасть в упор! — как только увидел меня Питерсон попробовал приподняться, но тут же рухнул на подушку.

— Это да. Мазила ты Петер. С десяти метров в тридцатиметрового кита не попал. Зато половина команды выведена из строя и лебёдке звезда, и всё это с одного выстрела! Так сказать, умелой и твёрдой рукой гарпунёра — это же так постараться надо! Скажи мне, зачем ты гранату, заряженную на палубе, оставил? — подбодрил я норвежца как мог.

— Не гоняться, сразу добить, я много раз так делать, все делать и ничего не случаться! — простонал Питерсон.

— Ну раз много раз, тогда ладно, тогда всё понятно — согласился я — ты вот скажи мне Педер, мне то теперь чего делать? Я за всё время из пушки даже не выстрелил ни разу, а тут мне такой подарочек от тебя. Синий кит под полторы сотни тон весом и ещё и раненый. Я тебе чего плохого сделал, морда ты норвежская?! Что за подстава?!

— Я сам стрелять! Неси меня к пушка! — скрипит зубами норвежец — я попадать!

— Да ты уже попал! Ты какого хрена больной к пушке стал?! Лежи уже, стрелок ворошиловский! Без тебя разберусь! — психанул я, ишь строит из себя раненного героя — с китом мне чего делать?!

— Стрелять! — выдохнул Питерсон. Бляяяяя! Какой умный и самое главное своевременный совет. А то я и без этого козла не знаю, что кита всё же придётся достреливать.

— Иди в жопу! Не зря тебя родители Пидером назвали! — подытожил я наш разговор, зло смотря на выбывшего из строя гарпунёра.

Развернувшись я вышел из каюты и поплёлся на бак, к пушке, возле которой застыл Толян Ашуров, наблюдая за неутомимым китом.

— Как там Питерсон? — спросил меня марсовый, едва я только оказался возле него.

— Как огурец! Зелёный и весь в пупырышках! Про тебя спрашивал, говорить «как там Толик?» не ушибся мол мой ненаглядный марсовый? Всё переживает за тебя. Ну и правильно, кто ему ещё будет кофе таскать с камбуза, я бы тоже переживал — сорвался я на бочкаре, так как сам был в прескверном настроении.

— Я тебе Витя, в жбан дам! Достал! — окрысился Толян сжимая кулаки.

— Ну ладно, что и пошутить уже нельзя? Не спрашивал он про тебя! Наверное, разлюбил, он теперь только про синих китов думает, извращенец проклятый. Так-то содомия тоже извращение ещё то, но там то хоть люди, а тут кит…

— Жохов падла! — Ашуров готов кинуться на меня с кулаками.

— Сам дурак! Тут про нашего «живца» на крючке думать надо, а он про Питерсона спрашивает! Тебе не всё равно на этого гондона?! Да пусть бы у него эта граната в заднице взорвалась! Всё бы меньше проблем было бы! Странный ты тип! Он тебя гоняет в хвост и гриву, а виноват у тебя всегда я! «Как там Питерсон?!» — передразнил я марсового, который после моих слов как-то поник — иди сам проверь!

Тем временем наш китобоец выжимал из своих машин всё что можно, пытаясь обогнать кита. Почувствовав, что линь ослаб, кит тут же нырнул, показав нам свой огромный хвост, почти в стебле которого торчал линь. Повинуясь моему жесту, китобоец продолжил свой путь, отрезая киту путь в открытый океан.