Андрей Панченко – Китобой (страница 24)

— Смотри Виктор, как я быстро стрелять! — с гордостью хвастается мне Питерсон, когда мы с ним вдвоём чистим пушку перед тем как зачехлить — три минут не перезарядка! Тебе учиться у меня, а не Томас!

— Это разве быстро? — удивляюсь я. За три минуты я бы этого кита швейной иголкой насмерть затыкал и ещё бы покурить успел.

— Хороший пушка, потому быстро! Это пушка советский, ещё два года назад стрелять норвежский, она тоже хорошо, но долго. Норвежский пушка заряжать, с дула. Мешочек с порохом там, заколачивает его дуло пушки, потом резиновый пыж и тоже туго его заколачивает и потом вкладывать в дуло пушки гарпун, пригоняя к пыж. Потом насыпать порох в граната, потом вкрутить капсюль-детонатор, потом вкрутить граната, потом вкрутить запальный детонатор — долго. Десять минут — отлично! А советский пушка — три минуты отлично! — поясняет мне с акцентом и коверкая слова Питерсон, но вполне понятно. Ну что же, я рад за отечественных оружейников, пушки мы всегда хорошо умели делать…

Пришвартовались мы к «Алеуту» в самом неудачном месте — возле жироваренного завода и зловонные выхлопы жёлто-зеленного пара тут же окутали судно. По радиотелефону нам уже сообщили о том, что сегодня китов много, день удачный и наша очередь «разгружаться» будет не скоро. Мы не единственные пришвартованы к плавбазе, недалеко стоит «Трудфронт», судно на котором я очнулся в этом времени, а "Авангард" на подходе и тоже не пустой. Я уже научился различать китобойцы даже не глядя на названия. "Трудфронт" сейчас первый в очереди и занял самое удачное место, а нам приходится нюхать тошнотворное зловоние из жиротопочных котлов. Вообще, если китобоец идёт к плавбазе против ветра, то за много миль можно определить правильное направление, как раз по этому самому смрадному запаху.

— Это ещё ничего Витька — заметив моё лицо, скорченное в брезгливой гримасе, усмехается стоящий рядом Дед — это просто котлы работают, а вот когда они очисткой и пропаркой котлов занимаются, тут уже хоть в море прыгай. Ничего, отойдём как разгрузимся, капитан сказал, что возле «Алеута» на якорь на ночь встанем.

Возле «Алеута» снуют шлюпки и вельботы. С вельботов, как я с удивлением замечаю, вовсю идёт рыбная ловля, бамбуковые удочки торчат в разные стороны, а несколько рыбаков увлечённо следят за своими снастями. Со шлюпки, тем временем застропили очередного кита за хвост, примерно так же, как это делают на китобойце, и соединяют строп с тросом лебедки скобой. По команде с шлюпки, лебедка начинает медленно тащить хвост кита на слип. Когда это сделано, хвост кита обхватывается в удавку более солидным стропом, соединенным с тросом тридцати пятитонной лебедки, которая затем и вытаскивает кита на борт.

Погода к вечеру успокоилась, и прямо на тушу кита, служащего нам в качестве кранца, с борта «Алеута» сбрасывают штормтрап. Часть свободной от работы и вахты команды, по очереди, с весёлым смехом и шутками поднимаются на борт «Алеута». Задрав голову вверх, я встречаюсь взглядом с Иринкой, которая с радостной улыбкой и слезами на глазах машет мне рукой, чуть ли, не перевешиваясь через борт. Я машу ей в ответ, с грустью понимая, что меня скорее всего на плавбазу не пустят.

— Жохов! — обращается ко мне старпом, с мостика. Он тоже заметил девушку и сейчас пристально смотрит на меня — час тебе времени, а потом что бы как штык был на палубе! Если подведёшь, пеняй на себя.

— Спасибо старшой! — только и успеваю крикнуть я и уже через несколько секунд карабкаюсь по штормтрапу на плавбазу. А старпом то, не совсем сволочь оказывается! Вот что такое мужская солидарность, когда даже недруги готовы друг друга поддержать.

Ирка ревёт у меня на плече, а окружающие нас люди деликатно делают вид, что и не замечают нас. На разделочной палубе полно народу, тут вовсю идёт разделка добычи, кто-то таскает груз, что будет перегружен на «Энтузиаст», тут же моряки с моего китобойца здороваются со старыми знакомыми и уходят в "красный уголок", который совмещён разборной перегородкой со столовой. Замечаю знакомого боцмана, с которым мы ходили спасать лётчиков и вижу, как он показывает мне большой палец правой руки, одобрительно улыбаясь.

— Я ей всё сказала! Всё что думаю! Ты был прав, это она всё устроила! — задыхаясь от плача и не отрывая своего лица от моей штормовки выговаривается Ирка — а она мне говорит, что ты Кабель! Что у нас ничего серьёзного не получиться, и ты будешь волочится за каждой юбкой! Дурой меня малолетней обозвала и затрещину дала! А меня никто в жизни пальцем не трогал!

Ну это ты Ирочка, пожалуй, погорячилась, думаю я, поглаживая девушку по спине и с трудом сдерживаясь, чтобы не перейти ниже, я тебе не то что пальцем, я тебя и другими частями тела трогал. И вот прямо сейчас ещё потрогать собираюсь, раз десять! Нет, будем с собой честными, за час я тогда не управлюсь, ладно, снизим планку — три раза точно! Ну а затрещина, это конечно плохо, но не смертельно, она же «любя». Хотя с другой стороны, есть и ещё один повод для мести "старому бегемоту", я же этой самке собаки ничего плохого не делал, чтобы она так со мной и моей девушкой поступала.

— Всё Солнышко, успокойся, никто нас не разлучит. Пойдём лучше в каюту, а то тут люди кругом, неудобно. У меня всего час и время уходит — шепчу я ей на ушко.

— Мне так приятно, когда ты меня так называешь! — улыбается Ирка и утирает слёзы рукавом. Мы уже идём, держась за руки к центральной надстройке.

Вот же дурочка. Приятно ей… Понятно, что приятно, но я (да и большинство парней) так всех своих девушек называю, чтобы случайно не спалиться и не назвать не то имя, или вообще не дай бог забудешь, как красотку с которой утром проснулся зовут. Было у меня такое пару раз, аж стыдно за себя становилось. Как-то раз целых пять минут стыдно было, но было же! С другой стороны, такие как Ирка, мне пока не встречались. Не в том смысле, что таких красивых я не видал, видали и покрасивее и формами получше, но что бы так себя девушка вела, со мной такое впервые. Я даже немного растерян. Ничего ни просит, ничего ей ни надо. Просто смотрит на меня преданными глазами и беспрекословно выполняет всё что я ей скажу или даже просто намекну! Стоило мне только в слух и неосторожно сказать, что надо бы мне мол постираться, как она тут же всё бросает и бежит стирать мои вещи без просьб и намёков, причём вручную! Ну а про то, что на теле многовато волос, я ей прямо сказал и уже к вечеру мода двадцать первого года ворвалась в нашу каюту в виде обнажённой нимфы.

Час пролетел незаметно и очень приятно. Где-то далеко сначала слышался звук духового оркестра, а потом и хрипловатый шум репродуктора, вещавшего голосом какого-то актёра, в клубе, который появился путем объединения столовой и «красного уголка» шли танцы, а затем и показ кинофильм. Столовая «Алеута» очень большая, а если её соединить с «красным» уголком так вообще становится просто огромной. Там даже пианино есть.

С Иркой я простился прямо в каюте, попросив её не провожать меня. И так много соплей и слёз, а я через пару минут буду уже на китобойце, и ей незачем одеваться и идти на мороз. Как обычно, Ира сделала так как я и хотел, хорошая девушка, послушная.

— Намиловался Жохов? Не спускайся, иди в штурманскую рубку — встретил меня у трапа старпом «Энтузиаста», который прогуливался по разделочной палубе — и шустрее давай.

— Чего это вдруг? — насторожился я. Не дай бог какое-то задание, связанное со знанием навигации, придумали ироды!

— Собрание всех штурманов флотилии, клуб повышения квалификации — усмехнувшись пояснил мне старпом — флотилия переходит в другой район нужно изучить карты и хоть ты и помощник гарпунёра сейчас, но стать гарпунёром тебе не грозит, в следующий рейс всё равно штурманом пойдёшь, так что иди, занимайся.

— Штурманский клуб? — в слух удивился я, и тут же прикусил язык, Жохов о таких вещях должен знать! Надо себе намордник сделать, а то рот сам по себе открывается и вообще не по теме.

— Что? Уже забыл? То-то на тебя старший штурман жаловался, мол прогуливает Жохов собрания, любой повод ищет отмазаться. Сегодня собрание всех клубов Витька, даже капитанского и клуба механиков. Иди давай, не тяни время, квалификацию надо повышать! У нас соцобязательство, каждый должен после рейса повысить свой класс на одну ступень, матрос второго класса, должен стать матросом первого и так далее! — подняв указательный палец в верх напыщенно сказал старпом. А потом как-то сдулся и грустно добавил — только вот нам с тобой это не грозит. Для старпомов судов новых нет, чтобы капитаном стать, а ты Жохов, до конца рейса в помощниках гарпунёра ходить будешь…

— Ну вы это… Не переживайте так, перевернётся ещё и на нашей улице телега с пряниками — попытался я подбодрить старпома, который на деле оказался ни такой уж и падлой, как я про него думал.

— Иди нахер Жохов! — взвился старпом, уже видимо успевший пожалеть о своей секундной слабости — быстро звиздуй в штурманскую!

Штурманская рубка «Алеута» встретила меня многоголосием, табачным дымом и жуткой теснотой. Я приоткрыл дверь и застыл, не зная куда себя деть, тут буквально не протолкнуться. Это сколько же штурманов во флотилии?! Никак не меньше пятнадцати человек набились в рубку, разместившись кто где. Кто-то сидел на диванчике и стульях, но большинство стояло, сгрудившись возле штурманского стола, возле которого старший штурман «Алеута» и что-то вещал.