Андрей Панченко – Гвардеец (страница 10)

— Жопу свою решил прикрыть — усмехнулся я — видимо, командир решил оправдать себя перед командованием базы, типа в бою участвовал.

— Семафор с базы: «Командиру „Шторма“. Сообщите, сколько имеете убитых, раненых, какие имеете повреждения, какая требуется помощь, сколько израсходовано боеприпасов. Командир базы контр-адмирал Абрамов» — сигнальщик зачитал нам сообщение.

— Ну ответь ему, что нормально всё — буркнул я, и тут же услышал от сигнальщика слова, которые меня просто шокировали.

— Пограничник семафорит на базу: «сделал один выстрел из главного орудия. Видел прямое попадание в самолет. Командир Шиваршидзе».

— Чего бля?! — такой беспредельной наглости и лжи мы не ожидали. Он же при нас семафорит, мы всё блядь видим! Пока мы с Иванычем растеряно хлопали ушами, ответ с базы последовал незамедлительно.

— «Сбитый самолёт подтверждаю. Спасибо и примите поздравления!» — сигнальщик, зачитывая нам сообщения контр-адмирала, а только он мог передать сообщение, тихо выпадал в осадок. Бой видели все экипажи как минимум нашего конвоя, а это без малого пару сотен человек!

Я снова стоял в кабинете у адмирала и выслушивал его гневные речи. Настучали на меня, к гадалке не ходи, и я даже догадываюсь кто.

— Ты Виктор конечно моряк боевой и заслуженный, но как командир дивизиона ты не тянешь! Только из уважения к твоим былым заслугам ты пока ещё не получаешь взыскания, но всему есть предел! — сегодня адмирал не в настроении, он даже мне присесть не предложил, и я стою перед ним на вытяжку по стойке смирно, получая в принципе заслуженную порку. Я сам знаю, что не тяну, не военный я моряк и многого не знаю, а те, кто знает и у меня в подчинении, помощь мне оказывать не спешат. Начштаба всё время палки в колёса ставит, то и дело вводя меня в ступор терминами и определениями, которые я должен типа сам знать. Вот и сегодня, не прочитав затерявшийся среди вороха бумаг приказ, я вместо трёх сторожевиков в дозор отправил два, это обнаружилось всего час назад, и сейчас третья «Такома» полным ходом идёт в район своего назначения, который почти сутки назад покинул прошлый дозорный. Уже сутки район без прикрытия… Наверное по этому я тут звездюлей получаю — Ладно ты командовать не можешь нормально, это я могу принят, так как ты с гражданки пришёл, но ты же совсем обнаглел! Тебе что, славы мало?! Наград?! Как так получилось, что самолёт сбитый Йоканьгской базой, ты себе на счет записал?! Контр-адмирал Абрамов лично за боем наблюдал и сам видел, как сбил самолёт его сторожевик! Ты что же поганец, врать мне решил! В общем так. Наказывать я тебя не буду, но от командования дивизион ты временно отстраняешься! Не переживай, место останется за тобой! Я из тебя Жохов нормального командира сделаю и спесь собъю, хочешь ты этого или нет! Отправишься в Самарканд! На специальные курсы подготовки командного состава РКВМФ при Военно- морской академии Ворошилова! Там сейчас открыт набор на тактические курсы подготовки командиров кораблей первого и второго ранга и командный факультет. Курсы ускоренные, всего три месяца, езжай и учись! Хорошо учись Виктор, у меня на тебя большие надежды!

— Разрешите сказать товарищ адмирал? — попытался я вставить слово.

— Что ещё?! Приказ не обсуждается, я его не отменю! Ты понимаешь, что из-за твоих безграмотных действий люди могут погибнуть?! Я ещё с тобой по-доброму поступил! — орёт адмирал мне прямо в лицо.

— Товарищ адмирал, я не собираюсь после войны продолжать службу в военном флоте! Если я академию или курсы при ней закончу, меня не демобилизуют! — я тоже психанул, промолчав про самолёт, теперь ничего не докажешь, кто я и кто контр-адмирал, у которого в свидетелях все его подчинённые с база и приданных кораблей — прошу понизить меня в должности до командира корабля!

— Хрен тебе Жохов! Не я тебя на это место ставил, не я и убирать буду! Как ты себе это представляешь?! Капитан второго ранга буксиром бывшим командует?! Звёзды героя ты свои заслуженно получил, а вот до погон не дорос! Едешь в Самарканд или в штрафной батальон, за нарушение приказа! Выбирай! Я всё сказал. Кругом! Шагом марш от сюда! Пререкаться он мне тут вздумал!

Красный как рак и готовый взорваться от возмущения я вылетел в приемную. Вот суки! И начштаба мой и оба адмирала! Ладно наш сбитый самолёт себе присвоили, но какого хера вообще в Самарканд?! Это курсы капитанов кораблей пустыни?! Верблюдов будут там учить водить?! Где Самарканд, а где море?! Академия военно-морского флота имени, сука, сухопутного маршала Ворошилова! Они меня что, хотят кадровым сделать?! Ну вот какого хрена?!

Дела я сдал начштабу тут же, как только вернулся в расположение дивизиона. Просто пришёл в штаб и покрыл этого козла матами, как школьники на уроке физкультуры. Долго передавал, минут пять. Никак остановится не мог, всё что думал высказать, а по сути если убрать маты и не сказал ничего. Штабной планктон смотрел на своего командира открыв от изумления рот. Да мудаки, я такой, больше не надо сдерживается и играть из себя заботливого, требовательного, но справедливого командира, китобой Витя Жохов вырвался из клетки.

— Гребитесь вы все конём! Что бы у вас жабры на жопе выросли! А тебе падла штабная желаю чири на рожу и геморрой размером с арбуз! — резюмировал я, и ушёл на «Шторм», который как раз проводил плановый профилактический ремонт двигателя.

— Трофеи доставай Иваныч! Выпить хочу! — ещё на сходнях заявил я своему бывшему старпому, а теперь полноправному хозяину «Шторма».

— Сейчас организую! — Иваныч знал меня достаточно хорошо, чтобы лишних вопросов пока не задавать. Тут лучше не лезть под горячую руку, а дать мне немного остыть, а то так всё что угодно может случится, от мордобоя, до разбора родословной до седьмого колена и перечисления её сексуальных предпочтений — под горячие или по-быстрому?

— По-быстрому, пока готовится горячее! — выдохнул я сквозь зубы, с трудом сдерживая свою злобу. Стой Витя, на мужиках не надо срываться, они не причём, роднее и ближе них тут у тебя никого нет.

— Рассказывай — только после третей рюмки коньяка Иваныч позволил себе задать вопрос. Меня как раз слегка отпустило, и я расслабленно облокотился на переборку капитанской каюты.

— От командования меня отстранили, сейчас дивизионом Шаповалов командует! — выдохнул я.

— Дела… — присвистнул Иваныч — а тебя куда?

— А меня в Самарканд, хвосты верблюдам крутить, если они у них есть конечно! — пожаловался я, наполняя свою стопку.

— Нахрена?! — Иваныч выпучил на меня свои удивлённые глаза.

— Учить дурака будут! Это я про себя. Должности я не соответствую, на курсы подготовки в академию направили! На три мясца! И самолёт мне припомнил, говорит врёшь поганец, это дословно! Новый орден хочешь, на свою грудь прикрутить, кто мол ты, пёс смердящий, а кто контр-адмирал! Сбитый погранцу гондону засчитали! И главное явно же давно решили, ждали, когда я обделаюсь как следует! Шаповалов сука, стуканул! Пристрелить его что ли? В штрафбате три месяца перекантуюсь и свободен, зато на душе легче будет…

— Тфу! Я думал что-то серьёзное! Да хрен с ним с самолётом! Пусть на их совести будет! — сплюнул на пол Иваныч — ну и чего ты взвился? Целых три месяца в тылу арбузы с дынями и урюком лопать будешь! Отдохнёшь!

— Ты главного не понял. После этих курсов я кадровым буду числится, а значит, когда всех после войны демобилизуют, я тут останусь лямку тянуть! Вот нахрена мне это?! Всю жизнь бляха муха мечтал! Наливай, чего расселся!

— Да с хера ли? — удивился Иваныч — это всего лишь курсы, ты же не академию закончишь! Уволят тебя без проблем, вот увидишь! Тут сейчас и так капитанов больше чем кораблей. Держать насильно не будут!

Может и прав Иваныч, но я знаю точно, и дед мне в своё время это рассказывал, что демобилизовали военных моряков, которые хотя бы курсы переподготовки прошли в последнюю очередь, аж в сорок седьмом году! Мне что теперь, ещё два лишних года служить?!

Глава 7

Самарканд встретил меня удушливой жарой с температурой воздуха по тридцать градусов. И это сентябрь, календарное лето закончилось, а что тут в июне и июле творится?! Мне, чисто северному жителю что в той, что в этой жизни, показалось, что я из самолёта попал прямиком в парилку. Моё темный китель из плотной шерстиной ткани тут же пропитался потом, который высыхал под мышками, создавая у основания рукавов причудливые солевые пятна, тельник неприятно лип к телу, а ноги в тяжёлых флотских ботинках горели огнём и требовали выпустить их на волю. Под фуражкой истекая потом чесалась голова, а недавно мытые волосы превращались в засаленные лохмы. Жара! Никогда не любил жару и яркое солнце. Лучше одеться по теплее, когда холодно, и чествовать себя комфортно, чем потеть и страдать от духоты, не имея возможность снять с себя форму. Вот бы все охренели, если бы я в шортах, майке и сандалах в академию явился! По идее и белая форма на флоте есть, она как раз бы подошла для такого климата, но я и не спросил есть ли она на складах нашей флотилии, а теперь уже поздно.

Подхватив фанерный чемоданчик, я тоскливо огляделся и пошёл ловить попутку. От аэропорта до Самарканда восемь километров, и идти по такой жаре пешком это всё равно, что крест на Голгофу тащить — ничего приятного, а в конце мучительная смерть. Из уважения к моим наградам, комендант аэропорта попутную машину мне нашёл быстро, только вот точного места расположения академии не знал и посоветовал обратится в комендатуру города, которая должна помочь новому слушателю.