Андрей Панченко – Долг (страница 4)

- Нормально работаешь Серёгин, не зря я тебя учил.

Я даже ответить не успел. Потому что сверху, от гребня, вдруг вылетел тёмный округлый предмет. Сначала я даже не понял, что это. Камень? Кусок земли? Но предмет описал дугу слишком ровно и покатился как живой прямо туда, где за валуном лежал тот самый пулемётчик с ПК. Граната.

- Граната!!! - заорал я.

Поздно. Пулемётчик только начал поворачивать голову на крик, ещё не понимая, что катится к нему под бок. Граната подпрыгнула на камне и остановилась в полуметре от его укрытия.

Взрыв. Как-то тихо она рванула, как новогодняя петарда, но пулемётчика подбросило, как тряпичную куклу. Его ПК отлетел в сторону, сам он перевернулся через плечо и остался лежать, суча ногами.

- Саня! - заорал кто-то из наших.

Двое спецназовцев тут же поднялись из-за камней, собираясь бросится на помощь товарищу, но капитан с перевязанной кистью, даже не оглянувшись, махнул рукой вверх:

- Через гребень! Не стоять! Дави их!

Они и рванули. Гранатометчик, автоматчик и ещё двое, пользуясь тем, что я продолжал держать склон очередями, почти бегом ушли вверх по осыпи. Капитан последним прыгнул за ними. Через несколько секунд их фигуры скрылись за каменным ребром.

Сверху почти сразу стало очень шумно. Автоматные очереди слились в один непрерывный гул. Мат. Чьи-то дикие крики. Потом бухнул взрыв. Следом ещё один. Бой там шел накоротке, там люди убивали друг друга, стреляя в упор.

А у нас здесь оставался раненый.

- Прикрой! - рявкнул Морозов и первым сорвался с места.

Я дал длинную очередь по гребню, просто чтобы никто оттуда не сунулся вниз, и краем глаза увидел, как Морозов одним рывком добрался до пулемётчика. Я тоже вскочил, схватив ПКМ за ручку, и пригнувшись метнулся следом.

Бежать под огнём оказалось совсем не так, как в учебке на полосе препятствий, где над головой боевыми патронами били инструктора. Там ты всё равно где-то в глубине души знал, что это игра. Здесь же каждый щелчок пули о камень звучал как личное предупреждение. Я почти физически чувствовал, как между лопаток ползёт липкий холод, а ноги сами стараются стать быстрее, будто знают, что от этого зависит достанет тебя следующая очередь или нет.

Саня лежал на боку, хрипя и пытаясь подняться. Нога ниже колена была вся в крови. Штанина разодрана, и быстро темнела, кровь толчками выходила из раны. Несколько осколков, похоже, вошли и в левый бок - афганка там была посечена, ткань мокрая. ПК лежал в двух метрах, бесполезно уткнувшись стволом в камни.

Морозов уже переворачивал раненого на спину.

- Жгут! Быстро! - гаркнул он мне, зажимая рану на ноге бойца руками.

Я растеряно посмотрел по сторонам. Ни жгута, ни ИПП у меня с собой не было, я вообще-то летел в расположение новой для себя части, а не на боевой выход. Морозов выругался:

- Дебил! Жгут у него на прикладе пулемета!

Точно. Я бросился к пулемету бойца, сорвал с приклада медицинский жгут, рывком вернулся обратно и затянул его выше колена раненого. Руки скользили от крови. Саня зашипел сквозь зубы и попытался меня отпихнуть.

- Тихо лежи... - буркнул я.

Морозов тем временем быстрыми движениями располосовал ножом штанину, глянул на рану и коротко бросил:

- Ногу не оторвало, жить будет. Бок похоже не сильно зацепило. Давай Серёгин, нужно кровь остановить.

Я затянул жгут сильнее. Саня заорал уже в голос, потом стиснул зубы и только захрипел. Кровь на руках почему-то сразу показалась очень тёплой. Даже горячей. На морозном ветру, среди камней, под свист пуль это ощущалось особенно дико. В учебке нас, конечно, гоняли по медподготовке, заставляли накладывать жгуты друг на друге, бинтовать условные раны, таскать «раненых» на плащ-палатке. Но там под пальцами была чужая штанина, мат товарища и смех сержанта. А здесь под ладонью была настоящая живая нога, из которой толчками выходила кровь, и живой мужик, который мог через пять минут просто умереть, если мы с Морозовым ничего не сделаем.

Сверху на гребне снова послышались выстрелы, но уже одиночными. Потом раздался чей-то торжествующий мат.

Морозов поднял голову, прислушался и зло усмехнулся:

- Всё. Дожали, сук.

Я вспомнил про ПК. Я метнулся, поднял Санин пулемет, стряхнул с него пыль и притащил обратно. Морозов кивнул на него:

- Всё, Серёгин. Пулемет на тебе. Теперь ты за двоих. Этот пока навоевался.

Я молча кивнул. Саня лежал белый как мел, но был в сознании. Он посмотрел на меня мутными глазами и попытался ухмыльнуться.

- Третий раз... выручил, бортовой... А я ведь думал, что тебя в вертолёте убили.

- Ты бы заткнулся, силы бы поберег, - сказал я. - Спасибо потом скажешь.

Морозов уже достал перевязочный пакет и бинтовать раненого.

- Серёгин, паси вверх. Только наших не постреляй случайно.

Я занял позицию прямо возле раненого, направив свой ПКМ вверх, и положив рядом ПК раненого и поймал себя на странной мысли. Ещё час назад я даже и подумать не мог, что так скоро буду лежать среди афганских камней, весь в чужой крови, с двумя пулемётами, прикрывая подбитый вертолёт и раненого спецназовца, пока где-то наверху добивают духов.

Глава 3

Солнце к этому времени уже уходило за гребни. В горах темнело резко, без долгих городских сумерек. Только что камни были серо-жёлтые, пыль висела в воздухе золотистой мутью, а через полчаса всё вокруг стало синеватым, холодным и каким-то мрачным. Вертолёт стоял всё там же, нелепо присев на площадке у сухого русла. Двигатели уже заглушили, лопасти неподвижно провисли в воздухе, и от этого стало тревожнее. Пока они молотили, казалось, что машина живая. Теперь Ми-8 выглядел раненым зверем, которого бросили посреди камней.

Борттехник с экипажем возились у хвостовой балки и открытых панелей. Иногда оттуда доносился мат, металлический лязг и короткие команды. Егорыч пару раз пробегал к кабине, таскал какие-то ключи, потом снова исчезал за фюзеляжем.

- До утра не уйдём! — наконец крикнул он Морозову. — Запчасть нужна! Привезут с базы - заведём. На соплях можно было бы рискнуть, если совсем край. Но сесть потом где-нибудь мордой в камни - удовольствие на любителя. Запчасти утром привезут. А сейчас только молиться, чтобы духи вторым заходом не пришли!

Капитан с перевязанной кистью к тому времени уже спустился с гребня. Лицо у него было серое от пыли. За ним подтянулись остальные. Двое тащили трофейные автоматы и какой-то мешок, ещё двое волокли по камням пустую трубу от миномёта и плиту от него же. Ещё минут через десять вернулись остальные, с трофейным ДШК и лентами для него.

- Чисто, - коротко сказал капитан Морозову. - Миномёт взяли, ДШК тоже. Двенадцать духов положили. Трое пытались уйти - не ушли. Сейчас доложу командиру, обрадую.

Морозов кивнул.

- Наши?

Капитан посмотрел на Саню и поморщился как от зубной боли.

- Один тяжёлый. У Ромки шапку пробило навылет, башка целая. Повезло дураку.

- Он у него бронированная товарищ капитан, пуля отрикошетила просто, - отозвался кто-то сверху.

Несколько человек нервно засмеялись. Морозов и капитан тоже. Всех отпускало напряжение боя. Капитан присел рядом с Саней.

- Живой?

Саня открыл глаза и попытался поднять руку.

- Живой, товарищ капитан. Только нога болит сильно.

- Это потому, что она пока у тебя есть, - сказал капитан. - Радуйся.

Потом он повернулся ко мне.

- Ты его два раза с того света за шкирку вытащил. Сначала у валуна, потом после гранаты. Ещё бы одну кинули и точно бы добили, если бы ты по гребню не отработал. И высадку держал хорошо.

- Это он расчет ДШК положил – прохрипел Саня – Считай всех нас спас.

Я пожал плечами, но бронежилет тут же больно потянул грудь.

- Я просто стрелял, товарищ капитан.

- Все просто стреляют, - сказал он. - Только одни попадают куда надо и когда надо, а другие воздух греют.

Саня слабо ухмыльнулся.

- Бортовой злой попался. Хорошо, что теперь штатные стрелки с вертолетчиками летают.

- Какой ещё штатный? - спросил Морозов зло. – Не штатный он.

Капитан поднял бровь.

- А кто?

Морозов посмотрел на меня так, будто я лично испортил ему вечер, сам сломал вертолёт и вообще, всё что произошло из-за меня случилось.

- Молодой сержант из пополнения. Сегодня прилетел. Даже до части добраться не успел.

Наступила пауза. Спецназовцы, стоявшие рядом, уставились на меня уже совсем другими глазами.