Андрей Панченко – Болотник. Книга 4 (страница 17)

— Кирилл Владимирович! — снова потянуло Вовку на разговоры. Балбес, не понимает с первого, и даже с пятого раза!

— Вовка! Я тебе сейчас рот нитками зашью! — зло шепчу я, направляясь к нарушителю тишины, он как раз решил обойти очередное поваленное дерево со стороны его кроны, а я просто через него перелез — какого…

Ругательство так и не вылетело у меня из уст. В этот раз Вовка раззявил свой рот не зря. Он обнаружил самолов!

Обычный, давящего типа самолов, только не заряженный, стоял в переплетении веток упавшего исполина. Срублен не давно, в этом году точно. Кто-то готовит себе промысловый участок на зиму!

— Так. Иди маякни майору, что бы остановились, а я пока тут всё осмотрю. Молодец, боец! — похвалил я Вовку, и тот сразу расцвёл.

— А что это? — спрашивает меня боец, который никогда таких поделок местных охотников не видел.

— Ты ещё тут? Бегом! А то проскочат мимо. Вернёшься, расскажу — Вовка мгновенно исчезает из виду. Этот трюк он уже второй раз проделывает! И как только у него этот фокус выходит?

Пока Вовка изображает из себя семафор на берегу реки я осматриваю самолов и прилегающую местность. Ага, как я и думал, есть расчищенная тропа! И я даже знаю куда она ведёт. Где-то недалеко охотничья заимка.

— Что тут у вас? — отдуваясь на берег поднимается майор и подходит ко мне в сопровождении Вовки.

— Самолов. Срублен недавно, может месяц назад, может раньше и тропа от него ведёт. — поясняю я и натыкаюсь на непонимающий взгляд — ну капкан это такой, самодельный, на куницу или соболя.

— Значит близко уже деревня? — подобравшись спрашивает меня Задеба.

— Возможно. А может быть это только охотничья заимка, ну это зимовка, избушка такая охотничья — не дожидаясь вопроса расшифровываю я — Вряд ли кто-то будет ставить такие капканы возле большого поселения, хотя…

— Надо по этой тропе на разведку сходить — возбужденно заговорил майор — посмотреть надо, куда она ведёт.

— Надо. Я один пойду, чтобы не шуметь. Ждите меня здесь — ну а кому ещё идти? Не Вовку же отправлять, он как лось идёт, под ноги вообще не смотри, да и быстрее я управлюсь — только учти, такой путик может быть длинным, до одного лыжного, дневного перехода. Так что, если я задержусь, особо не паникуйте.

— Вернёшься? — тихо спрашивает меня майор, подойдя вплотную и смотря мне в глаза.

— Куда я нахер денусь. Вернусь конечно, я своё слово держу — так же тихо отвечаю я Задебе — его можно понять, он сейчас отпускает меня одного и только от моей доброй воли зависит, уйти мне или нет. У меня винтовка, топор и сидор с припасом, по сути я могу вернуться на болото и попробовать попытать счастье в портале, но я обещал и слово своё сдержу…

Для того, чтобы встать нормально и незаметно, плоты пришлось отогнать немного назад и загнать в небольшую, поросшую рогозом протоку, тут они будут не на веду, да и стоянка тут удобная. В случае чего именно с этого места и отправится в свою карательную экспедицию отряд.

У меня всё больше и больше возникает сомнений в правильности своих действий. Ну вот что плохого сделали эти староверы? Они просто хотят жить своей жизнью, как им предки завещали. Они никому не мешают. Куда их переселят? Сколько из них арестуют и отправят в тюрьмы, а быть может даже расстреляют? Да и война скоро. Из мужиков, призванных на войну вернуться далеко не все, если вообще кто ни будь вернётся.

Я иду по чужому путику, а мысли у меня в голове путаются. И солдат мне жалко, которых бестолковое руководство засунуло в эту глушь, в которой они как беспомощные дети, и староверов. Ладно. Дойду и посмотрю на то, что впереди. Там и буду решать, как мне поступить.

Ничем эта тропа не отличается от тех, которые будут делать через пятьдесят лет и самоловы похожи. Есть конечно отличия, но они не значительные. Тут как-то всё небрежнее сделано, особо не заморачивался охотник, я могу объяснить это только тем, что дичи в этих местах в разы больше, и перетруждаться нет смысла. Да и пользовались тут явно одним топором, пила не касалась заготовок, это сразу видно.

Тропа расчищена, и хорошо видна. С путика убрали все препятствия, а которые убрать не смогли, обошли. Ловушек выставлено не особо много, мы гуще выставляемся, но и не сказать, что мало, вполне рабочий путик промысловика. Что интересно, меток вообще нету, у нас каждый свой путик помечает, а тут зарубок я не вижу. Или у ребят всё общее как в колхозе, или тут как-то по-другому свои участки метят.

Куда они соболей то с куницами и норкой сдают? Точно не на колхозный рынок вывозят, значит есть у них какая-то точка сбыта, не сами же они в мехах ходят? Ну может быть конечно и сами, но для себя и за один сезон набить можно, а потом шкуры куда девать? Подозреваю я, что путь торговле контрабандными мехами через границу в Китай, не Палыч отлаживал, а вот такие беженцы.

Кстати насчёт Палыча. Может найти и удавить гадёныша, пока у него зубы не выросли? Нет, не получится, а жаль… Мне он говорил, что их с семьёй раскулачили и куда-то вывезли, это уже позже он вернётся назад. По определению я его найти и убить не смогу, это как с бабочкой Рэя Брэдбери, только вот видимо время не даёт мне на неё наступить. Ведь жил же он в семидесятых годах, а значит, как ни жаль, но сейчас для меня он неуязвим.

Иду и забыл совсем, что время разлучило меня с друзьями и семьёй, тот же лес, снова я на охотничьей тропе, только нет впереди меня верного Батона, а стоящая где-то на реке аэролодка не сможет отвезти меня к жене. Тоска опять навалилась на меня. Может нарушить слово? Нет, я так не могу, а значить стискиваем зубы и идём вперёд!

На вырубку я вышел под утро и внезапно, вот только что впереди был глухой лес и вот из-за очередного, огромного кедра я выхожу на расчищенный участок тайги. Тут кто-то валил деревья почти в промышленных масштабах. Всюду торчат пни, но поваленных стволов уже нет, только мелкие ветки иногда проглядываются между пеньков, и большинство пней обложены хворостом и обрубками крупных веток — их собираются выжигать.

Подсечно-огневой способ земледелия — тут кто-то готовил себе поле для огорода или посева злаков. Обычно, и стволы деревьев тоже сжигают при таком способе возделывания земли, и в первый год садят посевы даже без обработки — сразу в золу, но тут явно вывезли древесину. А раз вывезли, да так много, то это значит только одно — деревня совсем рядом.

Поле в глуши делать не будут, до него должно быть легко добраться, да и лес удобнее брать для построек не далеко от объекта строительства. На поле ни души, а совсем не давно на нём шла ударная работа. Нужно подойти поближе и посмотреть.

Поле я обошёл по краю и выбрался на склон большого холма. Почти ползком, прислушиваясь и постоянно делая остановки, я поднялся на вершину и наконец увидел объект своих поисков — деревню староверов. Вот она, как на ладони передо мной. Да она огромная! С полсотни домов! И людей много, на удивление все они на улице, перед небольшой часовней, на крыльце которой стоит самый натуральный поп. Все мужики с оружием, но это и понятно, они охотники. Поп что-то увлеченно вещает, а его не менее внимательно слушают, из-за большого расстояния слов не разобрать и только последняя фраза, которую поп выкрикнул во всю мощь своих лёгких, едва слышно доносится до меня ветром. Волосы встают у меня дыбом.

— Убить слуг антихриста!

Глава 10

Вот и пришёл нашему отряду полярный пушистый зверёк по имени писец. То, что нас обнаружили, сомнений у меня не вызывает, кто тут ещё слуги антихриста как не мы? Только наша группа, состоящая из большевиков, путешественников во времени и мусульман. Идём мы, чтобы разрушить и пошатнуть их веру, уничтожить их уклад жизни, который они хранили веками, забрать их детей в «сатанинские» колхозы.

Они выбрали путь борьбы, пассивного саботажа и бегства не будет, они решили бороться за свою привычную жизнь. Честно говоря, несмотря на весь ужас нашего положения, я не могу не восхищается этими суровыми людьми, будь я на их месте, поступил бы точно так же. Кто считает, что староверы всегда спокойно и мирно уходили в глушь, когда их пытались притеснять, тот неправ, в истории масса примеров их активного, с применением силы, противодействия реформаторам и притеснителям. Оборону Соловецкого монастыря, к примеру взять, который староверы обороняли от правительственных войск несколько лет, активно отбивая штурмы и ходя на вылазки.

Как бы не хотелось мне немедленно покинуть наблюдательный пункт и сбежать, я остался и постарался собрать как можно больше сведений о противнике.

После феерического выступления попа, население деревни разбилось на несколько неравных групп. Большинство женщин погнали ребятню по домам, человек тридцать мужиков собрались в кучу и что-то оживлённо обсуждали, а несколько стариков и оставшихся баб начали какие-то не понятные движения вокруг часовни.

Что они делают, мне стало понятно через несколько минут, они таскали хворост и дрова, обкладывая часовню по кругу, а некоторую часть горючего материала заносили во внутрь. К «гари» готовятся, ритуальному самосожжению староверов! Вот часть женщин занимавшихся детьми снова потянулись к церквушке, в руках у них иконы и колыбельные! Староверы не собираются отступать, если у них не получится уничтожить наш отряд, они войдут в церковь и подожгут её. Вместо того, чтобы прятаться в лесах если их постигнет неудача, они выбрали радикальный путь отступления, прямо в небеса, с дымом погребального костра, в который превратится их храм!