Андрей Панченко – Болотник. Книга 3 (страница 8)

С припоем пришлось повозится, но банку я вскрыл. Это точно тайничок Палыча. Пачка документов, запаянных в полиэтилен. Советский паспорт, военный билет, трудовая книжка, комсомольский билет. Все документы со знакомой фотографией Палыча, но имя совершенно другое. Тут же ещё один, такой же комплект, только незаполненный и без фотографий. Пачка червонцев, и два небольших, матерчатых мешочка, все так же запаяно в несколько слоёв полиэтилена. С деньгами понятно, а вот содержимое мешочков очень интересно. В одном ювилирка, в основном мужские и женские кольца, всё из золота. Во втором россыпью прозрачные камни. Ограненные небольшие бриллианты. Отличить их от других полудрагоценных камней и стекла на самом деле не так сложно, если знать, как. Первое и наиболее существенное отличие натуральных камней от искусственных — их чистота. Природное происхождение всегда будет отличать наличие любого рода вкраплений внутри бриллианта (и любого другого камня), будут заметны небольшие трещинки, так называемые «шторки» и другие дефекты, без которых не обходится ни один натуральный камень. В синтетических камнях и стекле создать такие вкрапления невозможно, искусственные аналоги всегда прозрачны, не имеют ни одного дефекта. Определить бриллиант можно и с помощью букв. Потребуется любой печатный текст на светлом фоне, подойдёт даже черная линия. Через искусственные камни и тем более стекло можно увидеть даже буквы на газете, может наблюдаться эффект двоения, а вот с бриллиантом чтение не удастся. Ты даже очертания не различишь. Ещё один, действенный способ проверить бриллиант перед вами или нет — прозрачный стакан с водой. Есть мнение, и оно активно культивируется голивудскими фильмами, что, если погрузить в воду бриллиант, его будет невозможно увидеть в стакане. Это неправда. Бриллиант в воде не даёт отблесков, но сами грани камня видны отчётливо. Аналоги бриллианта будут при определенном падении света давать цветные блики.

Палатка рядом, я быстро сбегал за стаканом и проверил камушки. Брильянты и есть. Нехило я порыбачил. И чего с этим теперь делать? Раскололся Палыч насчёт тайника или нет? Судя по тому, что он до сих пор на месте — нет. А будет ли он молчать и дальше? По сути ему терять нечего, будет он сотрудничать со следствием или нет, итог будет один — высшая мера наказания. А Палыч, калач тертый и крепкий, что бы я про него не думал и как бы не относился, он мужик с большой буквы этого слова. И без сомнения он знает, что его ждёт. Молчать он не будет, но и лишнего не наболтает, будет молчать. С другой стороны, есть ещё и жена, которую он очень любит и ради которой и пошёл на всё это. Ради того, чтобы облегчить её участь он может пойти на всё. Значит брать я себе ничего не буду, но и докладывать в органы тоже не побегу. Заделаем банку как было и в воду. Нужно выждать, а вот когда следствие закончится можно и наведаться сюда снова, проверить заначку.

Чувствую себя подпольным миллионером Корейко, который скопив огромное состояние, вынужден скрывать своё богатство, так как воспользоваться им в СССР не имеет никакой возможности. Да так и есть. У меня есть и старинные иконы, и золотые монеты, есть теперь и куча драгоценных камней, только вот толку с этого мне сейчас никакого. Выходить на ювелиров и коллекционеров в попытках что-то сбыть и заработать советские рубли я точно не буду. Это только в фантастических романах, главный герой легко находит подобные связи и играючи обходя подводные камни, получает на руки пачки хрустящих денег. В жизни всё будет не так. Будет камера СИЗО и огромный срок, если вообще к стенке не поставят. Значит только затаится и ждать лихих девяностых годов, когда это всё и можно будет пустить в оборот. Вот дожить бы только. За последние два года я был на гране смерти уже несколько раз, и проблемы свои до конца так и не решил. Всё ещё может быть очень плохо.

На то, чтобы запаять банку и снова утопить её в реке я потратил остатки дня. Пришлось повозится. Новые майны для этого дела бить нельзя, сейчас зима и любой увидит следы моей деятельности. До весны их скрыть не получится. А значит и делать этого нельзя, будем топить возле сети. Но вот сделать это нужно так, чтобы эту баночку не вылавливать каждый раз при её проверке. Пришлось рисковать и нырять в прорубь.

С бреднем бы тут летом пройтись. Я видел отметки, на берегу не в одном месте. Но сейчас, зимой, я ковыряться там не буду. Первую корягу я выловил почти случайно, второй раз так не повезёт, а превращаться в кладоискателя и ворочать лёд, привлекая к моим действиям внимание глупо. Но летом я обязательно здесь порыбачу снова. Тут вообще нужно пройтись очень тщательно. Не только по реке, но и по всему участку, и желательно с миноискателем. На деревьях в округе куча меток. Не зря, ох не зря я себе этот участок для промысла выбрал. Неужели удача снова повернулась ко мне лицом. Жизнь покажет.

Глава 5

Спокойно закончить сезон мне опять не дали. Звук работающего мотора снегохода я услышал, когда только вышел на путик. Пришлось в срочном порядке возвращаться на заимку. К домику пробирался «Амурец» за рулем которого сидел один из моих егерей. Именно пробирался, ездой это назвать трудно. Из-за недостатка тяги, в пухляке, «Амурец» практически беспомощен. Только по насту и укатанному снегу едет нормально. Издевательство над народом, а не снегоход. Мотор расположен сзади. В трансмиссии вариатор, который передает мощность на гусеницу. Хотя о какой мощности речь? Военный двухтактный мотор Д-300 с воздушным охлаждением. Объема 293 кубических сантиметров и мощностью шесть с половиной лошадиных сил. Её едва хватает, чтобы стронуть этот гроб на колёсах с места. Максимальная скорость по техническим документам — пятьдесят километров в час. Но на практике, его и пешеход обгонит. Те же «Амурцы» но модернизированная версия носили уже другое название — «Лайка». Модернизация коснулась только эстетики и эргономики, так сказать тот же хрен, только в профиль. Таких у нас в хозяйстве четыре, значит моё задание, хотя бы частично, но выполнено.

— Уф. Еле добрался до вас Кирилл Владимирович. Эта хрень вообще ехать не хочет. Больше я её толкал и от снега чистил, чем ехал. — умаялся парнишка. Нужно будет заняться модернизацией этого утиля, нормально работать на этих снегоходах не получится. Не зря их и не спешили чинить раньше, с ними возни столько, что проще пешком ходить.

— Здорова Тёмка. Какими судьбами? Случилось что-то?

— Да. У нас ЧП. Лёшка, когда объезд угодий делал, браконьеров поймал, они лося завалили. Ну как поймал… Пытался. В общем там дело до стрельбы дошло. Лёха в руку ранен, а эти уроды успели скрыться.

— Твою мать! Сильно ранен?!

— Да нет, царапина. Но снегоход, второй, который починить успели, они его короче полностью расстреляли, мотор разбит, бензобак.

— Ментов вызывали?

— Да, как Лёшка домой пришёл, я сразу к вам, а охотовед как раз участкового вызвал.

— Он в ответ стрелял?

— Говорит, что нет.

— Уже хорошо. Ладно. Разворачивайся и дуй обратно. Я тут соберусь и тебя догоню.

Тяжело вздохнув, Артём с тоской посмотрел на шедевр советской конструкторской мысли, и принялся разворачивать неповоротливый механизм. Ничего, по своим следам он пойдёт гораздо веселее, да и я на «буране» догоню и подсоблю если что.

Интересно, кто у нас такой смелый и так себе шалить позволяет? Точно не наши, не поселковые, эти все сейчас на промысле. Это кто-то залётный. За этими мыслями я как можно быстрее собирался в дорогу. Как-то не нравится мне уж начальником быть. Все проблемы, мимо которых я проходил и даже иногда не обращал внимания, теперь моя головная боль. Одно хорошо — мои егеря службу несут, и после стычки почти целыми остались. Но эта единственная положительная новость. Моих егерей должны уважать и боятся! Ничего, я разберусь, нельзя это так оставлять. В лепёшку разобьюсь, но этих сук найду!

Артёма я бросил на подъезде к посёлку, опять «Амурец» застрял. Но времени его буксировать у меня нет, сам откапается. Я же прямиком отправился к заготовительной конторе, где у меня находится кабинет. И первого, кого я встретил, был мой дружишь Толик — местный участковый.

— Здорова Толян. Докладывай — я, подхватив под руку своего друга потащил его в кабинет.

— Э… — опешил Толян.

— Твою мать! Прости Толик. У меня уже крыша едет. Рассказывай, чего там стряслось?

— Привет Кирюха. Ты как рявкнул, я аж по стойке смирно чуть не встал. Тебе бы полком командовать.

— Не тяни кота за подробности. Потом мои командирские способности обсудим. Не томи, чего известно уже.

— Пять человек их было. Не поселковые, точно. Там группа отработала. Егеря твоего опросили. С ним всё в порядке, когда в двигатель стреляли его дробью, зацепило слегка, подлатали уже, он в РОВД сейчас, показания дает. Пока всё.

— Далеко от сюда? Как туда добраться?

— Да считай рядом, если подвезёшь, то вместе поехали, покажу дорогу.

— Поехали, я сам на месте осмотрюсь. Только Мишке команду дам, чтобы он моего человека из РОВД забрал.

Место происшествие было не далеко от посёлка, в густом подлеске на том берегу реки. Всего час езды и мы на месте. Полуразделанную тушу лося никто не трогал, она так и осталась лежать там, где его застигла пуля браконьера. Молодая и не крупная самка, таких стрелять даже с лицензией запрещено. Весь снег густо залит кровью и затоптан следами браконьеров и оперативной группы. Метрах в десяти от туши стоит расстрелянный снегоход. Досталось ему не слабо, стреляли картечью или крупной дробью, почти в упор.