Андрей Останин – Нарывы времени (страница 4)

– Пошли поскорее. Только потише, ладно? Ты так топаешь, что всю округу распугал. И сопишь, как мой дед. Хорошо, что у тебя есть этот ручной гром, иначе я бы с тобой ни за что не пошёл.

Олег от возмущения даже не нашёл, что ответить маленькому наглецу. Следуя за проворным проводником, ещё пару раз возмущённо фыркнул, но на этом и успокоился. Ну, не злиться же, в самом деле, на слова ребёнка? А пройдя ещё немного, хмыкнул уже иронично. Ишь, как ущучил, мерзавчик, старого сержанта! Да не просто старого – старшего! Прямо на самую гордость наступил.

– Долго нам ещё идти? – шепнул примирительно.

– Нет, мы совсем рядом, – так же шёпотом отозвался малец. – Только все попрятались, наверно, от твоего грохота. Ничего, я помню, где наша нора.

– Нора? – сбился с размеренного ритма Олег. – Что значит – нора?

– Ну-у-у. Мы там живём. А ты что, не в норе живёшь? На дереве, что ли?

Олег понял, что своими вопросами ничего не прояснит, лишь еще больше запутается. Уж лучше дождаться встречи с кем-нибудь из взрослых.

– Ладно, шагай, – буркнул снисходительно. – Посмотрим на твою нору.

Больше не разговаривали. Олег прикинул, что дорога заняла не более двадцати минут, но уже начало казаться, что всю жизнь только тем и занимался: обходил деревья, продирался сквозь кусты и проваливался в многочисленные ямы. И всё это под аккомпанемент язвительного хихиканья несносного мальца. Когда совсем уже решил, что конца дороге не будет до самого утра, провожатый вдруг резко остановился. Олег едва не сбил его с ног, двигаясь по инерции. Трудно здесь без стоп-сигналов.

– Зар-р-раза!

– Тише ты! Лезь вот сюда, за мной.

Малыш присел и вдруг исчез под землёй, словно сказочный гном. Олег опустился на колени, пошарил перед собой, тихонько шурша травой, и нащупал дыру в земле. Судя по наклону стенок, лаз уходит под землю почти вертикально, и сколько там до дна – поди знай. Спускаться в неизвестность совсем не хотелось и Олег, опустив ноги в нору, замешкался. Кто его знает, малыша этого? Уж не в бандитский ли схрон завёл? На этой чёртовой войне от детей и не такого ожидать можно. Что там внизу?

Из состояния нерешительности сержанта вывел бесцеремонный рывок за ботинок. Олег, вздохнув, ухнул вниз с таким чувством, что по доброй воле прыгнул в собственную могилу. Неприятное чувство, гадостное. Очень хочется бросить сначала гранату в молчаливую темноту.

* * *

Олег проснулся и первым делом проверил, на месте ли автомат. Цапнул возле себя сначала горсть сухих листьев, успело сердечко ёкнуть, но наткнулся на твёрдое, почувствовал кожей прохладный металл, сразу успокоился. Всю ночь снилась какая-то дрянь, морды настолько гадкие, что и описать невозможно, плюнуть разве что. С чего бы такая пакость? Или к чему? Майка к утру стала влажной и липкой – видимо пот прошиб основательно от ночных кошмаров. Уселся на тёплой, шуршащей подстилке из листьев и огляделся.

То, что спать пришлось действительно в норе, его ничуть не смутило. И не в таких местах ночевать приходилось, а тут, по крайней мере, тепло и сухо – чего ещё солдату желать? Только вот вездесущий запах прелых листьев стал уже надоедливо-тошнотворным и нет решительно никакой возможности от него избавиться. Олегу начало казаться, что он насквозь, вместе с требухой и костями, пропитался этим неистребимым, сладковатым запахом.

Через отверстие в потолке, в нору падал отвесный, пыльный столб дневного света и не разобрать спросонья: то ли светит сверху, то ли подпирает снизу. Скупо освещает осыпающиеся земляные стены, пол, утрамбованный множеством босых ног, да длинные ряды лежанок из листьев, сейчас пустующих. Олег недоуменно хмыкнул. Всегда считал, что спит очень чутко, да так оно и было на самом деле, но этим утром несколько десятков человек спокойно прошли мимо него, а он даже и ухом не повёл. Призраки они, что ли? Перехватив поудобнее автомат осторожно, чтобы не обрушить свод, выбрался из норы и на мгновение ослеп от хлынувшего прямо в лицо солнечного света. Всем телом ощутил расслабляющее тепло солнечных лучей, насилу проморгался и смог, наконец, оглядеться.

Вокруг вальяжно раскинулся дикий лес во всей своей первозданной, неухоженной красе. Кажется, здесь вообще никогда не ступала нога человека. Цивилизованного, по крайней мере. Ничьи заботливые руки не пытались изуродовать его по человеческому разумению, и лес разросся весело и бесшабашно, заполнил зеленью каждый метр земли. Не деревом, так кустом, а то и просто травяным ковром. Олег не увидел ни одного пенька. Поваленные ветром деревья на глаза попались, валяется неподалёку пара штук, а вот спиленных, или срубленных, нет. И ни изгороди, ни навеса – ничто не выдаёт присутствие человека в этом месте. А ведь здесь живёт далеко не один человек. Возможно, это тщательная маскировка? От кого? Олег пока не видел вокруг ничего угрожающего, но на всякий случай привычно бросил вниз флажок предохранителя на автомате. Не по собственной же воле эти люди в норы позалазили. От кого-то прячутся, кто-то их туда загнал.

– Эй, незнакомец!

Олег обернулся и увидел вчерашнего пацана. Солнце растопило тревогу и страх в голосе; улыбается и приветливо размахивает ручонками. На вид мальцу лет семь, не больше, и выглядит ровно так, как и положено пацану в этом благословенном возрасте: копна соломенных волос, дырка вместо переднего зуба, исцарапанные руки и здоровенный синяк под коленом. Типичный сорванец.

– Долго же ты спишь! – то ли удивился, то ли позавидовал пацанёнок. – Пойдём, поедим, а потом отведу тебя к старцу. Он хочет с тобой поговорить.

– Это дело, – одобрительно проговорил Олег. – Поесть я всегда не прочь, а после и ситуацию проясним. Кстати, здесь нет ничего опасного? Стрелять не придётся?

– Это шуметь-то, как вчера? – подмигнул понятливо малец. – Нет, днём спокойно, хорошо. Не бойся, пошли.

Олег закинул ремень автомата на плечо и зашагал вслед за пацаном. Улыбнулся потихоньку. Конечно, все мальчишки говорят “ не бойся” по любому поводу, но смешно слышать это в свой адрес. Видел бы ты меня в атаке, – подумал почти весело, однако спорить с пацаном, конечно, не стал.

– А что же это ты, дружочек, – спросил дружелюбно, с усмешкой. – Ночью вооружённого незнакомца в свою нору привёл? Уши тебе за это не оторвали? Ведь всё, что угодно могло случиться.

– Ты что, дурак? – беспардонно уставился на Олега пацан, фыркнул обидно. – Вот если бы я волков привёл – тогда бы досталось. А ты же человек, чего тут бояться?

Столь извращённая логика настолько поразила Олега, что он решил просто промолчать. По его мнению никакие волки с человеком и сравниться не смогут.

Олег рассчитывал увидеть хоть какие-то признаки цивилизации, но и тут ожидало разочарование. Человек сорок расселись на полянке, образовав большой круг и ели какую-то странную, зеленоватую субстанцию, наподобие густой каши весьма неаппетитного вида. Отправляли её в рот сложенными щепотью пальцами, а вместо тарелок использовали большие, зелёные листья, напоминающие лопухи. Увидев Олега дружно, словно по команде, кивнули, приветливо заулыбались и освободили местечко в общем кругу. Тут же осчастливили лопухом с горкой каши. Он счёл нужным поулыбаться в ответ и, чувствуя себя полным идиотом, попробовал угощение.

Одному богу известно, какие понадобились Олегу усилия, чтобы продолжать улыбаться и не выплюнуть эту отраву несусветную обратно в лопухи. Еда оказалась пресной, абсолютно безвкусной и настойчиво-вязкой – словно пластилин напополам с клейстером. Это единственное сравнение, что пришло Олегу в голову, но, если напрячься, можно и поостроумнее подобрать. Пища того заслуживает. Вспомнилось, что не далее, как вчера в обед на полковых поваров урчал, по поводу супчика недовольничал. Золотые руки у ребят, как оказалось! Местная же каша облепила зубы, нёбо, язык и комом встала в горле. Непривередливый в еде Олег, тем не менее, ошарашено оглядел сидящих вокруг него людей. Как они умудряются терпеливо жевать эту гадость, да ещё и улыбаться при этом? Он, пожалуй, счёл бы, что над ним решили посмеяться, но гостеприимные хозяева спокойно, даже с достоинством, едят точно такую же кашу. Действительно едят, без дураков. Остаётся предположить, что для них это вполне приемлемая и привычная пища.

– Соли бы сюда, – пробормотал Олег, с великим трудом освободив язык. – У вас что, с солью напряжёнка?

– Отличная еда, – отозвался сидящий рядом мальчонка, с аппетитом уплетая кашу за обе щеки. – Нечасто такое попробуешь, повезло тебе.

На вопрос о соли не ответил; похоже, вообще не понял о чём речь.

– А что это такое? – поинтересовался Олег. Уж если это лакомство, что же они обычной пищей считают?

– М-м-м! – расквасил щёки пацанёнок, сглотнул вкусно, с удовольствием. – Толчёное зерно с мятыми листьями. Корешки там ещё какие-то. Названий я пока не знаю, но могу показать, где растёт, если хочешь. А ты чего не ешь? Наелся?

В его голосе обнаружилось столько плохо скрываемой надежды, что Олег невольно улыбнулся и с готовностью пододвинул к нему свой лопух. Затем снял с пояса фляжку и тщательно прополоскал рот. Полегчало. Поскольку остальные продолжали молча есть, Олег сделал вывод, что вести светские беседы за столом здесь не принято. Да и сами столы не в почёте, со стульями вместе.