Андрей Остальский – Темная история нефти (страница 42)

Не говоря уже о том, что без поражения в войне с Японией революции 1905 года могло бы вообще не произойти. А в таком случае не факт, что состоялся бы ее второй тайм – революция 17-го. Возможно, открылись бы куда более реальные перспективы для плавной эволюции абсолютной монархии, ее трансформации в монархию ограниченную, а со временем – и в конституционную. Кстати, некоторые историки убеждены, что именно стремление отвлечь страну от революционных настроений толкнуло Николая II на бессмысленное участие в мировой бойне. И поначалу тактика вроде бы сработала, патриотический энтузиазм сплотил население – и рабочих, и капиталистов, и дворянство. Но по мере того, как война затягивалась, ее бессмысленность для России становилась все более очевидной, а победа в ней невозможной; по мере того как росли потери и беднело население, популярность революционных партий резко шла вверх. В итоге результат оказался ровно обратным желаемому – война не отдалила революцию, а наоборот, сделала ее неизбежной.

Без бакинской нефти все могло бы развиваться иначе…

Тем временем главными источниками энергии были бы Кузнецкий и Донецкий угольные бассейны и Эстония, невероятно богатая горючим сланцем. А горячие эстонские парни, да и гарные украинские парубки, как и рассудительные сибиряки, мне кажется, гораздо меньше подвержены революционной агитации и пропаганде. Не то чтобы у них был полный иммунитет, нет, конечно, но это еще одно количество, которое может перейти в качество. Волнения, наверное, были бы неизбежны, но не обязательно они дошли бы до такого же накала, как в нефтяной реальности.

Что касается технологий передвижения, то, по мнению «Марко Поло», без нефти все равно появились бы автомобили с электрическими, паровыми и газогенераторными моторами вместо бензиновых. В таком случае их могло бы быть к 1913 году не два миллиона, а тысяч пятьсот.

Мне почему-то кажется, что их было бы гораздо меньше. Причем предполагать возможность появления газовых двигателей несправедливо: если уж в том мире нет нефти, то и ее брата и спутника природного газа тоже не должно быть – по крайней мере, в промышленных количествах.

В этом случае автомашины оставались бы средством развлечения богатых чудаков, а следовательно, что особенно важно, не развилась бы так инфраструктура – прежде всего сеть автомобильных дорог. Зато наверняка куда большее развитие получили бы дороги железные. Приводимые в движение сначала паром, а потом и электричеством, поезда взяли бы на себя куда большую долю торговли и передвижения людей. Человечество могло бы не так уж плохо развиваться на этой основе, хотя отставание наверняка было бы все более ощутимым.

Вот чего бы не было точно, так это авиации в нашем сегодняшнем понимании – без керосина эксперименты с аэропланами завершились бы ничем, они так и остались бы дорогими развлекательными аттракционами или сферой приложения спортивной отваги. Зато возросло бы значение дирижаблей, но насколько важную роль они могли бы играть в военных действиях, не до конца ясно.

Многие полагают, кстати, что именно перевод на нефтяное топливо военно-морского флота сыграл решающую роль в английской победе в Первой мировой войне. И это действительно дало англичанам колоссальное преимущество в маневренности и скорости кораблей, которое немцы не сумели компенсировать ничем – у них просто не было такого доступа к месторождениям, каким обладала Британская империя. (Отчасти за доступ к природным ископаемым и воевали). Но даже если бы Германия не проиграла на море, война все равно завершилась бы победой Антанты, если бы к ней присоединились США, а это, видимо, было неизбежно, с нефтью или без. Даже если бы 7 мая 1915 года немецкая подлодка не потопила «Лузитанию» и американское общественное мнение еще посопротивлялось некоторое время, президенту Вудро Вильсону все равно рано или поздно удалось бы добиться своего. Тем более если бы появились явственные признаки возможности английского поражения. Американская элита слишком сильно была связана с Англией, слишком много денег было в нее вложено, чтобы дать ей пропасть. Да и перспектива появления на руинах Британской империи заведомо враждебного США суперрейха никак не могла американцев устроить.

Возможно, более важную роль во вступлении США в войну сыграла знаменитая телеграмма Циммермана. Англичане перехватили и расшифровали секретное послание, отправленное из Берлина немецкому послу в Вашингтоне. В ней сообщалось, что в случае американо-германского конфликта есть надежда на выступление на немецкой стороне Мексики, которой обещаны в этом случае большие куски американской территории – Техас, а также Нью-Мексико и Аризона, то есть те самые земли, которые Мексика считала несправедливо у нее отторгнутыми.

В некоторых исторических интерпретациях можно встретить утверждения, что телеграмма была ловкой английской подделкой. Что победители написали историю так, как им это было выгодно. Но, во-первых, большинство историков все-таки считают документ подлинным. А во-вторых, по большому счету это не столь уж важно. Не «Лузитания», не телеграмма Циммермана, так что-нибудь еще. Кто ищет предлог, тот его найдет.

Если почитать документы того периода, то становится очевидно: большинство реалистически мыслящих наблюдателей и в США, и в Англии не сомневались в неизбежности американского вступления в войну. Да и в Германии тоже так считали, что отчасти объясняет немецкую бесцеремонность обращения со штатниками: в них в любом случае видели врага, с которым рано или поздно придется воевать.

Не говоря о том, что и подлодка на рапсовом масле, особенно созданная на основе гениального нобелевского прототипа, тоже могла бы все-таки подобраться к американским берегам и что-то такое учинить – дать Вильсону еще какой-нибудь предлог для вступления в войну.

Интересен также вот какой вопрос: если бы не нефть, на что была бы направлена неукротимая энергия молодого Черчилля? Чем бы он занимался, если бы перевести корабли британского ВМФ на углеводородное топливо было невозможно? Дирижаблями? Совершенствованием подлодок и паровых двигателей? Без применения, думаю, эта энергия в любом случае не осталась бы, как не изменилось бы и его убеждение в неизбежности войны с Германией и в необходимости серьезной подготовки к ней. И уж он бы внес в эту подготовку свой вклад. У некоторых на роду написано двигать историю – не нефтью, так чем-нибудь еще. Что под рукой окажется.

Так что, как мне кажется, и в безнефтяном мире окончательный итог Первой мировой войны был бы примерно таким же. Другое дело, что война могла бы затянуться и немцы могли бы получить более почетные условия мира. А также, например, успеть спокойно покончить с большевиками или еще какими-нибудь экстремистами, если бы они все-таки каким-то образом оказались в России у власти в безнефтяном мире.

Что означало бы чуть менее позорные условия мира и не такие ужасные, не столь невыносимые репарации для будущего Германии. А значит, и более плавную эволюцию государственного устройства, менее униженное и раздраженное общественное мнение. А если бы вдобавок не было пагубного большевистского примера (Гитлер признавал, что этот пример оказал на него огромное влияние) и фактической – прямой или косвенной – сталинской поддержки, шансы прихода нацистов к власти в Германии и развязывания ими Второй мировой войны в таком мире существенно сокращаются…

Не думаю тем не менее, что могли бы уцелеть Австро-Венгерская и Оттоманская империи, уж больно сильны были раздиравшие их изнутри противоречия. После поражения в войне они, скорее всего, рухнули бы под собственным весом. России пришлось бы отдать Польшу и, может быть, Финляндию и даже Балтию, но не факт, что остальная часть государства распалась бы – объективно экономическое устройство требовало долю централизации.

Но вот в чем я готов полностью согласиться с «Марко Поло», так это в том, что без нефти колониальные владения Османов – ближневосточные страны – не представляли бы для великих держав особой ценности. Их шансы получить независимость возросли бы, но впереди маячила бы не перспектива развращающих нефтяных богатств, а честная бедность. «В песчаных степях Аравийской земли три гордые пальмы высоко росли». Боюсь, что долгое еще время так и росли бы, и чахли эти пальмы, и караваны ходили от оазиса к оазису, и высыхала бы вода в бурдюках, когда дует самум – ветер-убийца… До поры до времени, конечно, а потом, возможно, был бы шанс построить самим, без помощи бешеных нефтяных бабок, более здоровое и гармоничное общество.

Как выглядел бы сегодня мир без нефти? Без массового производства автомобилей, без теплоходов и самолетов люди передвигались бы гораздо меньше. Что наверняка уменьшило бы эффект взаимного «опыления», взаимопроникновения культур. На уровне материальном, конечно же, валовой продукт того мира был бы в разы меньше, чем в нашем. При этом человечество производило бы гораздо больше электричества; видимо, сильнее развилась бы ядерная энергетика, но на пути поиска оптимальной конструкции реактора могло произойти много катастрофических аварий… Но основой экономики оставался бы уголь, из которого гнали бы в том числе и синтетическое топливо. Настолько велик был бы его расход, что не исключено, что какой-нибудь тамошний Хабберт уже предрек бы пик и неизбежный конец и этого энергоносителя. Впрочем, и с ураном намечались бы проблемы…