Андрей Остальский – Новая история денег. От появления до криптовалют (страница 41)

Тот факт, что ислам не допускает взимание процента по кредиту, известен сегодня чуть ли не каждому школьнику. Многие не знают при этом, что его запрещали в принципе все мировые религии, но практика как-то постепенно переломила теорию — по мере отделения церкви от государства. Но исламское право — шариат — по-прежнему твердо стоит на своем, а потому исламские банки должны делать, казалось бы, невозможное — не давать кредитов, или если и давать, то обходиться без взимания процента, по крайней мере явного. Гораздо менее известно, что исламские финансовые принципы не разрешают и так называемого частичного резервного обеспечения (см. Глоссарий) — на каждый ссуженный банком динар должен быть в резерве еще один. (Насколько строго это правило соблюдается, это другой вопрос — ведь 100-процентное резервирование очень осложняет банку жизнь и ограничивает возможность заработка.) Так или иначе, но есть четыре главных способа, какими исламские банки выходят из положения. Первый и, увы, самый распространенный — это так называемая мурабаха (почему «увы», скоро станет ясно). Этот термин происходит от корня, означающего «прибыль», и работает эта модель достаточно прямолинейно. Если банк «помогает» вам купить дом, то происходит это таким образом: вы выбираете жилище, узнаете, сколько оно стоит на рынке, и идете с этими данными в банк. Тот же, убедившись в вашей платежеспособности, затем покупает дом сам, а затем перепродает его вам — с накруткой, маржой, в рассрочку на несколько лет. В результате вы будете каждый месяц делать взносы, как правило, не сильно отличающиеся от сумм, которые вы платили бы, если бы взяли ипотечный кредит в самом обычном банке. Что, конечно, возмущает многих — и мусульман, и немусульман, которые говорят, что это все тот же процент, только замаскированный, причем не слишком плотно. Вот почему — «увы».

Второй принцип называется «мушарака» и означает партнерство. И вот он-то вызывает наибольший интерес, поскольку действительно выглядит очень привлекательно с этической точки зрения и вроде бы многообещающе с финансовой. Именно за подобные модели ратовал Ибн Хальдун. Применима мушарака более всего к предпринимательству. Вы приходите в банк с бизнес-планом: предлагаете, например, открыть кафе или магазин или построить дом. Банк очень тщательно должен изучить предложение, провести маркетинговые исследования, убедиться в том, что вы знаете, что говорите, разбираетесь в предмете и так далее. И это большой плюс. Отсутствие обычного процента заставляет банк гораздо тщательнее обрабатывать информацию и разборчивее подходить к предложениям. Но если уже он решился, то участвует (буквально с арабского — «соучаствует») во всем — и в прибыли будет в доле, и риск разделит. Но получить такой кредит нелегко. Одна из проблем, впрочем, это достаточно часто встречающаяся нечестность клиентов. Ведь есть соблазн облапошить банк, скрыть истинный размер прибыли, не делиться ею, вернуть капитал без процентов, а весь навар — твой. А то и убыток изобразить. В силу этих двух факторов мушарака гораздо меньше развита, чем мурабаха — обыкновенное прибавление маржи к сумме кредита. Следующий способ — «иджара» (лизинг), при котором банк покупает искомый вами объект, будь то дом или магазин, и сдает его вам в аренду. В конце срока аренды он перепродается вам со скидкой, с учетом амортизации. Пересчитав, снова часто можешь убедиться, что в итоге заплатил за купленное примерно столько же, во сколько обошелся бы кредит на покупку с процентами, взятый в нормальном банке. Но что делать, если вы хотите, напротив, положить свои деньги в банк и при этом заработать? Тогда вы просто не получаете никакого процента (во многих случаях допускается индексирование суммы на инфляцию, но не больше официально объявленного государством уровня роста цен в стране). Периодически банки будут делать вам «подарки», иногда достаточно ценные, но они ни в коем случае не включаются в официальный контракт. Это как бы на усмотрение банка оставляется. Такую практику многие тоже считают лицемерием. Ну и наконец так называемая мудараба, это, в общем-то, почти полный аналог трастового управления: банк будет сам решать, как ваши деньги тратить, теоретически — с максимальной для вас пользой.

Появление на авансцене мировых финансов Биткоина и других криптовалют сильно озадачило исламских богословов. И по сей день между ними идут жесткие споры: халяль они или харам? Допустимы ли по законам шариата или нет? Большинство склоняется, кажется, к выводу, что первое. Можно ими пользоваться, лишь бы не нужно было платить ростовщического типа процент в прямом или косвенном виде. Самый подробный анализ на этот счет на момент написания этой книги дал Советник по шариату компании «Блоссом Финанс» муфтий Мухаммад Абу-Бакр. В его докладе, который последний раз обновлялся в декабре 2019 года, утверждается, что все существующие валюты в той или иной степени являются спекулятивными по очевидной причине — из-за колебаний в спросе и предложении. Но поскольку, пишет он, шариат допускает использование и традиционных валют, и золота, и большинства других финансовых инструментов, то и Биткоин тоже должен быть разрешен. У этого представления есть и противники, упирающие все на ту же проблему: полную непредсказуемость и чрезмерную волатильность криптовалют, а также тот факт, что крипто очень часто используется мошенниками и криминальными структурами, что, дескать, делает спекуляции на них делом чрезмерно опасным и, возможно, аморальным. Спор продолжается, и поклонники евровалют следят за ним затаив дыхание: не откроется ли, как по велению джинна, новый гигантский рынок? Ведь число мусульман в мире приближается к двум миллиардам…

В принципе, идея, лежащая в основе исламских финансов, очень привлекательна: действительно, как было бы здорово, если бы люди и банки научились справедливому разделению прибыли и риска. Может, за этим будущее? Но пока теория не соответствует практике, к тому же мусульманские страны не могут отделить себя от мировой экономики, в которой царствует кредит. Все их благополучие и капиталы напрямую зависят от западной финансовой системы, а та не могла бы существовать без процентов. Но это не значит, что не существует примеров успешных исламских банков. Самый знаменитый — бангладешский «Грамин» (Grameen bank), основатель которого Мухаммед Юнус получил за внедрение этой бизнес-модели Нобелевскую премию. Банк занимается микрофинансированием, причем бьет в самую больную точку — вытаскивает из бедности и рабской зависимости женщин. Начал банк лет сорок назад с ссуды в размере 27 долларов, сейчас навыдавал таких мини-ссуд уже на многие миллиарды. Десятки тысяч женщин создали свой бизнес и избавились от нищеты. Получили вместо рыбы ту самую удочку, о которой так любят говорить экономисты, имея в виду, что настоящая помощь голодным — это научить их самим добывать средства пропитания, а не рассчитывать постоянно на благотворительность. Такая модель практикуется теперь более чем в 40 странах. «Грамин» пришел уже и в США. А в этой стране, сколь ни странно, десятки миллионов граждан не имели банковских счетов или их доступ к банковским услугам был ограничен. Им не видать никаких кредитов — никогда, а ведь они вместе зарабатывают больше 500 миллиардов долларов в год. Причем если вы думаете, что «Грамин» занимается благотворительностью, то вы ошибаетесь. Нет, он, без сомнения, творит благо — но под 16 процентов годовых. Проценты, правда, идут не на формирование сверхприбыли, а на страхование рисков — ведь, естественно, их уровень в этой модели очень велик. Микрофинансирование с тех пор вошло в большую моду, распространилось по всему миру, совокупный оборот этой отрасли составляет порядка 124 миллиардов долларов. Вернее, составлял: карантинные меры жестоко ударили по клиентуре микрофинансовых учреждений, число просроченных платежей нарастает лавиной. Есть серьезные основания опасаться, что отрасль если и выживет, то выйдет из кризиса в сильно ослабленном, урезанном состоянии, обороты могут упасть в разы, а то и десятки раз. Между тем именно тогда беднота будет особенно остро нуждаться в возможности получения кредита под приемлемые проценты. Поэтому модель эта останется востребованной, пусть даже и в меньших масштабах. Что же касается процентов, то обойтись без них в банковском деле практически невозможно. И из-за инфляции, и из-за рисков. Так что следующую притчу о Ходже Насреддине можно рассматривать и как насмешку над лицемерием в денежных делах.

Шел однажды Ходжа по рынку, и вдруг набросился на него какой-то торговец, стал требовать вернуть долг — 75 пиастров. «Разве ты не знаешь, — удивился Ходжа, — что завтра я собираюсь отдать тебе 35 пиастров, а в следующем месяце — еще 35? Но в таком случае сегодня я должен тебе только 5 пиастров. И тебе не стыдно набрасываться на меня на глазах у всех из-за такого пустякового долга?» Торговец растерялся и скрылся с места событий. Когда вы встречаете в прессе выражение «реструктуризация долга», то вспоминайте эту историю — как Ходжа свой долг реструктурировал, только без всяких переговоров, явочным порядком. И без всяких дополнительных процентов. Но я лично предполагаю следующее развитие событий. Погоревав, пошел торговец к своему более решительному и физически крепкому коллеге и продал ему долг Ходжи — со скидкой, конечно, с дисконтом. За 60 пиастров вместо 75. То есть так вот и происходила ранняя, пока еще не очень формальная, торговля долгом. Сегодня же долг — и государственный, и частный — стал одним из основных финансовых товаров мира. Но принцип остается тем же, что и в истории Ходжи. Кто-то продает третьей стороне чей-то долг со скидкой, решившись на синицу в руке — на то, чтобы хоть что-то получить. Кто-то же рассчитывает на журавля в небе. Долг Ходжи можно было бы сегодня назвать дисконтной облигацией или облигацией с нулевым купоном. Такая их разновидность, кстати, не противоречит принципам исламских финансов и широко распространена и на Западе, к ней относятся некоторые виды государственных казначейских бумаг. И чтобы успешно пользоваться ими, не обязательно уже обладать большой физической силой или крутым нравом, достаточно трезвого расчета. Ну и понимания, хотя бы элементарного, того, как эти механизмы работают.