Андрей Остальский – Новая история денег. От появления до криптовалют (страница 38)
При нарушении максимального размера жилой площади надо было отдавать чуть ли не половину и без того невеликой зарплаты. А за сокрытие факта превышения площади полагалось откомандирование в Москву, увольнение и даже, возможно, тюрьма. Но есть же на свете здравый смысл, подумал я и настрочил в Москву начальству подробное письмо, в котором в деталях обрисовал ситуацию — так и так, мало того что работа будет продуктивнее, так еще и 50 тысяч баксов в год экономии в придачу. Будьте любезны, сделайте исключение, приравняйте меня как бы к советнику, ради интересов дела. В ответ гробовое молчание. Запрашиваю телексом — получили ли письмо. Приходит ответ, да, письмо получили, но ваша просьба удовлетворена быть не может. И все — точка. Сухо и даже грубо.
Приехал я вскоре в отпуск, пришел к финансовому начальнику, говорю — как же так, я же вам 50 тысяч экономии предлагаю, а тот смотрит на меня с сожалением, как на больного, и говорит: да хоть миллион. Хоть десять миллионов. Эта инструкция не знает исключений, они не предусмотрены по принципиальным соображениям. Ну ладно, говорю, жаль, придется оставаться там, где есть. Без связи, но с тараканами. Постой, говорит начальник. Ты же умный, кажется, парень? А если умный, говорит, то думай. Понял? Шевели мозгами.
Я думал-думал и придумал. Пошел по возвращении к моему крестьянину и говорю: дом мне подходит. Но есть условие — вы должны одну комнату запереть на ключ и запретить мне ею пользоваться. И записать это в договор. Тут крестьянин стал смотреть на меня как на больного. Даже хотел сначала отказаться от сделки — опасно иметь дело с ненормальными. Но потом пожалел меня все-таки. И чем больше я обо всем этом думал, тем больше понимал: нет, долго это продолжаться не может. Но, конечно, и представить себе не мог, что через каких-нибудь лет семь Советского Союза не будет, а рубль начнет новую, полную приключений и опасностей жизнь.
И еще одно примечание в конце. Советских презервативов новые поколения россиян не знают, а жаль. Могли бы сравнить качество и даже кое-что понять в законах экономики. Те удивительные резиновые изделия (по кличке «номер два») были прозваны за известные качества галошами. Так вот, ни в одной стране, где действовала бы нормальная, полноценная валюта,
Пощечина в кредит
Ходже Насреддину один раз дали пощечину, якобы приняв его за кого-то другого. Ходжа решил, что извинения недостаточно, и потащил обидчика в суд. Но судья оказался приятелем обвиняемого и приговорил его к штрафу в размере всего одного пиастра. «Правильно ли я понимаю, что пиастр — достаточная плата за пощечину?» — спросил Ходжа. «Да, — ответил судья, — одна пощечина — один пиастр». Тогда Ходжа подошел к судье и дал пощечину ему. «Оставьте себе штраф, когда осужденный вам его принесет», — сказал он. Что интересно в этой двойной трансакции, так это то, что всего один пиастр оплатил две пощечины. То есть две услуги за цену одной. Кроме того, обратите внимание: неизвестный обидчик ударил Ходжу в долг, не оплатив этого удовольствия заранее, таким образом, он как бы взял у Ходжи кредит в размере одного пиастра. Этим кредитом воспользовался сам Ходжа, чтобы оплатить свою пощечину судье, то есть для покупки кредит оказался совершенно полноценным платежным средством. Мало того, если судья теперь рассердится на своего приятеля (за то, что тот его так подставил) и пойдет, и даст и ему пощечину, вернув при этом пиастр, то круг замкнется. При этом судье не обязательно надо физически брать у приятеля монету, чтобы тут же ее вернуть. Логичнее будет просто сказать ему: оставь пиастр себе. Тот может ее из кармана даже ни разу не вынуть. Мало того, возможно, что ее там нет и никогда не было. Вдумайтесь: физически не существующие деньги (даже не рваный чек, а так, фикция какая-то в головах) трижды произвели оплату. Денег нет, а денежная функция осуществлена. Что же это было? А был это его величество господин Кредит — самая эфемерная, самая фантастическая и самая важная форма существования денег.
Есть, впрочем, концепция, гласящая, что все деньги — это долг. Разве не были по сути своей долговыми расписками банкноты средневековых банков? Разве не были обязательствами выдать по первому требованию соответствующий металлический «долг» бумажные деньги периода золотого стандарта? И наконец, и сами драгоценные металлы, да и примитивные деньги, им предшествовавшие, их тоже вполне можно считать символами, подтверждающими долг. Ведь деньги служат инструментом отложенного по времени товарного обмена. Если они у тебя есть, значит, ты кому-то отдал свой товар, или свой труд, или свою собственность и теперь, с некоторой задержкой, получишь за них вознаграждение. Получишь причитающийся должок. Потому-то и называют их «абсолютно ликвидным носителем стоимости», что они — обязательный к приему долговой сертификат, обмениваемый на любой другой товар. А если все это так, то кредит — действительно логично проистек, произошел из других денежных форм, от формы, впрочем, при этом освободившись. Кредит — голая суть денег, их душа, в физическом теле не нуждающаяся.
Возвращаясь на секунду к началу книги: не только увлекательные сериалы, но и выпуски скучных и серьезных финансовых новостей любят иллюстрировать экономические и финансовые новости картиной печатного станка, из которого выходят огромные зеленые листы — роботы разрезают их на маленькие прямоугольники со знаком $100 на каждом. Мы, как загипнотизированные, завороженно следим за механическими, равнодушными и равномерными движениями металлических ножей — действительно алхимия! На наших глазах бессмысленные листы бумаги становятся целым огромным богатством. Мы видим, как рождаются деньги. Но вообще-то эта картинка безнадежно устарела. То есть все там, где их печатают, так и происходит до сих пор, но это вовсе уже не есть типичные обстоятельства рождения денег. На наших экранах — атавизм, пережитки прошлого. Но вот беда — показать, как это происходит в наши дни, — невозможно. Какую картинку снимать — центральный вход в банк, что ли? Фу-фу. Скука какая… Тем более что рождение денег происходит в глубинах банка, в его компьютерной сети. Каждый выданный им кредит (а их в мире выдаются многие миллиарды долларов в день) умножает количество обращающихся, циркулирующих в обществе денег. Наличка — ничтожная часть этой денежной массы, так, жалкие процентики. И при этом, я думаю, не надо объяснять, что полученные людьми и компаниями кредиты — такая же материальная сила, что и бумажные баксы. Помните пример Ходжи Насреддина? Да зачем вам Ходжа, вы что, сами кредита не брали, что ли? Не знаете, как легко он превращается в квартиру, машину, пылесос…
У никогда не задумывавшихся об этом людей, правда, создается иногда такое подсознательное ощущение, что в коммерции все так же, как между соседями. Достанет Пал Иваныч сторублевку из тумбочки, выдаст вам бумажку в долг, вы на нее накупите сыра и молока и чего там еще. Потом после получки отдадите ему такую же бумажку, потом при случае, может, рюмку Пал Иванычу поднести не помешает. А с кредитом в принципе то же самое, только вместо рюмочки процент платить придется, вот и вся разница. Представитель магазина, оформив вашу покупку в кредит, поедет затем с этими документами в банк и получит с него пачку банкнот. А вы будете с банком потом каждый месяц расплачиваться и так далее.
А вот вовсе все и не так: банки дают и берут в долг совсем не так, как соседи. То есть расплачиваться-то вы будете, и с процентами, это само собой… Но наличность взад-вперед гонять никто не будет. Все будет происходить виртуально — в банковском компьютере, на счету магазина электрическим щелчком зарегистрируется соответствующая сумма. Зарегистрируется в двух местах — как долг банка магазину и как ваш долг банку — двойная бухгалтерия. Ага, скажете вы, в таком случае это значит — одно другое аннулирует. А вот и нет! Вы про свой пылесос не забыли — он-то откуда нарисовался? А магазин взял раньше еще кредит у того же банка (или у другого — неважно, у Системы) и купил пылесосы у оптовика. У магазина перед банком долг. И вот теперь он, этот долг, слегка уменьшится на сумму вашего кредита. И за вычетом того, что магазин на цене «накрутил», вы увеличили таким образом количество денег в обществе и государстве на ощутимую сумму. Это вы — вы лично! — в сговоре с банком, родили новые деньги! И сколько таких, как вы, представляете? А что же происходит, когда вы долг банку возвращаете? Вы в таком случае ни много ни мало, а сокращаете на эту же сумму всю денежную массу в обращении. Да-да, запомните: взяли в банке кредита на 10 тысяч рублей — увеличили на эту сумму количество циркулирующих денег. Отдали — уменьшили. И не забывайте, чем больше денег крутится в обществе, тем сильнее инфляционное давление. Чем меньше — тем оно слабее. Так что в ваших руках благополучие всего общества, можно сказать. Правда, надо признать: умеренная инфляция, скорее всего, полезна для экономического развития. И, между прочим, для должников! Это для кредиторов, для тех, кто одолжил деньги соседу или банку, открыв там счет или купив его облигации, она вредна. Понятно почему, а россиянам, пережившим 90-е, и вовсе не надо ничего объяснять. Вчера взяли в долг тысячу рублей, а отдавать сегодня надо фактически гораздо меньше, потому что вчерашняя тысяча и на пятьсот-то еле тянет. И наоборот, дали вы в долг тысячу, и сегодня вам вернут ту же тысячу, только купить на нее можно вполовину меньше, чем вчера. Для тех, кто взял ипотеку, высокая инфляция на руку, отдавать фактически меньше. Для тех, кто ее дал, — разорение. Ну и вот еще такое, лично для меня неприятное напоминание. Небольшая инфляция еще и тем хороша, что вынуждает всяких занудных, боящихся риска типов все-таки не держать деньги в консервной банке или в банке на текущем счету, а вкладывать во что-нибудь, заставлять их работать на экономику. А что я могу при этом прогореть, лишить себя и потомков незначительных своих сбережений, так на это экономике наплевать.