Андрей Остальский – Новая история денег. От появления до криптовалют (страница 24)

Интересно, что делал бы Серж Генсбур с деревянными деньгами — сжигать их перед телекамерой было бы совсем не так эффектно, как пятисотфранковую бумажку. А с электронной записью в компьютере банка, главной формой существования современных денег, что бы Генсбур сделал? А с Биткоином?

Но тут читатель может возмутиться: никто в те времена даже представить себе не мог появления криптовалют. Да и вообще, дался нам этот француз, хоть и российского происхождения. У нас же есть свой, родной фольклорный персонаж, занимавшийся публичным сожжением ассигнаций. Имевший, впрочем, наверняка не одного реального прототипа. Речь о каком-то, возможно слегка нетрезвом, купце, который зажег сторублевку, чтобы найти в темноте, под лавкой, закатившийся туда пятиалтынный. Считается, что эта история очень значительна — раскрывает психологию нашего народа, а также его истинное отношение к деньгам. Но трактуется по-разному.

Первая интерпретация — это все понты, история из той же серии, что и анекдот о трех грузинских богатеях, соревновавшихся друг перед другом в щедрости. Один дал сто рублей на чай гардеробщику и сказал — сдачи не надо. А второй дал ему сто рублей и сказал — пальто не надо. А третий пальто взял, но вручил его таксисту вместе со ста рублями (ну, или тысячей) и сказал — покатай пальто. Такой вот своеобразный индейский потлатч на грузинский манер. («Потлатч» — так назывался обычай некоторых племен, у которых социальный статус определялся ценностью раздаваемых подарков, зачастую бессмысленных; о нем подробнее позже.) А сжигание сторублевки в поисках копеек — это, стало быть, потлатч русский. Второй вариант — просто пьяная дурь, что тут гадать. Надрался не слишком умный купчина до ежиков, вот и куролесит. Третья, куда более интересная, версия прочтения ситуации вот какая. Надрался-то он, может, и надрался, и куролесит, это само собой. Но — что у трезвого на уме, или «под умом», в подсознании, то у пьяного — на языке или в действиях. Не верит в глубине души купец в бумажные деньги, вот в чем дело! Монетки, они ближе, роднее, понятнее! И некоторые даже полагают, что в этом есть нечто специфически национальное, русское. Насчет национального — сомневаюсь, через этап недоверия к банкнотам прошли на разных стадиях многие народы. Но некоторое, усиленное алкоголем, пренебрежение к «бумажке» наверняка имело место.

Так же как и монеты (да и многое другое), бумажные деньги первый раз изобрели сначала в Китае — и это, опять же, был очередной «фальстарт». Из-за обособленности китайской цивилизации некому было подхватить гениальное открытие, да и не пришла для него еще пора. Правда, великий путешественник Марко Поло поведал о нем европейцам, сравнил бумажные деньги с алхимией — вот ведь хитроумные азиаты, научились не свинец, а бумагу в золото превращать! Китайцы начали печатать банкноты уже в седьмом веке, в конце первого тысячелетия сделали их полноправными деньгами, и, наконец, в первой половине XV века перешли исключительно на бумагу. Правительство, похоже, само поверило в «алхимию», во взаимозаменяемость драгоценных металлов и бумажных денег, стало печатать банкноты не считая и, разумеется, допечаталось до гиперинфляции — экономика захлебнулась. В середине того же столетия пришлось прибегать к резким мерам: полностью выводить бумажные деньги из обращения. Что привело к колоссальному кризису другого рода — фактическому коллапсу торговли и товарной экономики. Как мне кажется, эти события сыграли совершенно роковую роль в китайской истории. Без них все могло бы сложиться гораздо благополучнее, Китай мог бы гораздо раньше открыться миру, но при этом избежать полуколониальной зависимости и последующих военных и революционных потрясений. Может быть, и мировой сверхдержавой стал бы намного раньше.

Вообще, обратите внимание, как дорого обходятся странам и народам коллапсы валюты. И в частности, как много человечеству пришлось шишек набить, прежде чем оно разобралось (будем надеяться, что разобралось) в том, как надо обращаться с бумажными деньгами и чем они вообще отличаются от золота и серебра. Очень неудачный пример подали и США во время своей Гражданской войны, когда печатали деньги без разбору, и Германия, и Советская Россия тоже отличились (об этом речь еще впереди).

Когда в середине XV века китайские власти отменили бумажные деньги, они думали, что с ними покончено навсегда. Второе явление банкнот случилось лет сто спустя, и порождено оно было отчаянной ситуацией, в которой оказались жители осажденного испанцами голландского города Лейден. Они буквально умирали от голода. Кроме того, у них не было денег, — они практически оказались в том же положении, что и жители гипотетического американского городка, описанного в главе «Невероятные приключения странного чека». С той разницей, что обстоятельства в Голландии XVI века были реальными и по-настоящему трагическими. Четырнадцать тысяч лейденцев умерли с голоду! Деньги не могли заменить горожанам хлеба, но они тоже нужны были им позарез, чтобы хоть как-то поддерживать товарообращение. И они решили обратиться за помощью к Богу — с разрешения церкви были пущены на изготовление импровизированных банкнот молитвенники, сборники псалмов и прочая религиозная литература (но не Библия!). Считается, что это помогло выжить очень многим. Позднее, с 1660 по 1664 год, с бумажными деньгами экспериментировал Банк Стокгольма, но ничего из этого толком не вышло. Более систематично начали внедрять банкноты итальянские банки и ювелирные мастерские-магазины Лондона.

Никто до конца не уверен в том, как это происходило, но вот вроде бы какая логическая цепочка выстраивается. Держать золото у себя дома было и неудобно, и просто опасно. Поэтому состоятельные люди хранили его у ювелиров, в некоторых случаях у банкиров (иногда это было одно и то же). Беря золото (и серебро) на хранение, ювелиры выдавали, разумеется, соответствующие расписки-квитанции, подтверждавшие размер вклада. Если, как часто бывало, вы вкладывали свое золото по частям, то и расписок получали несколько. При взаимных расчетах нужно было каждый раз идти к ювелиру, отдавать ему квитанцию, забирать часть золота, получать квитанцию на изменившийся размер золотого депозита, физически тащить золото продавцу или подрядчику, получать с него, возможно, сдачу, тащить сдачу назад к ювелиру, оформлять новую квитанцию. И так — несколько раз в месяц, а иногда в неделю! А если несколько сделок за день удалось заключить? Неудобно — не то слово, просто ужас! И не надо было даже быть семи пядей во лбу, чтобы додуматься: а что, если расплачиваться не физически золотом, а заменяющей его квитанцией? Вот ведь красота: отдал бумажку, получил взамен другую — полнейший эквивалент! И кармана бумажка не оттягивает, и душу греет! То есть изначально современные деньги в эпоху Просвещения тоже творили банки. Но такое развитие событий имело два неизбежных последствия. Во-первых, банки начали давать свои «записки» в долг — иногда и без всякого золотого или серебряного обеспечения. Но в таком случае под какой-нибудь другой материальный залог, лучше всего — дом, жилище. (Вот вам и ипотека.) Это не значит, что кредита не существовало до развития бумажных денег, но теперь он вышел на новый уровень. Во-вторых, у государства тут же появился соблазн взять дело печатания в свои руки. Но поначалу не очень было понятно, как к этому делу подойти. Особенно после неудачи китайского и шведского экспериментов. Но в общем-то, было ясно: огосударствление печатания валюты — это лишь вопрос времени. Ну и понятное дело, ключевая дата в биографии бумажных денег — 1450-й, Иоганн Гутенберг, изобретение печатного станка. Без него, конечно, дело не сдвинулось бы.

Но поворотным моментом в истории бумажных купюр-банкнот считается 1694 год, когда Вильгельм III Оранский, протестантский король, «импортированный» Англией из Голландии, занял 1,2 миллиона фунтов стерлингов на нужды войны с Францией. Кредит был выдан под восемь процентов годовых. Взамен кредиторам было разрешено зарегистрироваться в качестве новой компании, получившей громкое название Банк Англии (да, да, знаменитый Центробанк Соединенного Королевства родился как сугубо частное предприятие, оно было национализировано только после Второй мировой войны). Но начало его славе было положено именно в конце XVII века, когда банк получил право принимать депозиты золота от населения и — второе крупное нововведение — выдавать за него свои расписки — «банкноты» (буквально: «записки банка»). Эти новые депозиты затем были предоставлены в аренду королю. Банкноты, гарантированные депозитами, были не хуже золотых денег и быстро стали общепринятыми новыми платежными средствами.

Эта история дает основание некоторым авторам утверждать, что появление фиатных денег было вызвано именно необходимостью финансировать войну. И такая прямая связь, без сомнения, просматривается. Но все же, полагаю, в данном случае острые военные потребности служили катализатором естественного процесса точно так же, как военная промышленность на протяжении веков ускоряла научно-технический прогресс, форсируя ассигнования на деятельность изобретателей, ученых и инженеров. Но использовать двигатель внутреннего сгорания или извлекать энергию атомного ядра человечество в любом случае научилось бы и без оборонных ведомств, хотя, может быть, и несколько позже. И с фиатными деньгами та же история — их появление было неизбежно, поскольку было продиктовано логикой развития товарно-денежных отношений. Хотя война, возможно, и этот процесс изрядно ускорила.