Андрей Орлов – Дневник Великой Отечественной Войны Боровиковой Александры Никифоровны (страница 2)

Как переживает народ вблизи лежащих районах к фронту, как издевается, сволочь, Гитлер над народом, кто к нему попадается в плен.

Как рушились сёла и города.

Как нарушена была счастливая (мы этого не замечали счастья до войны), спокойная жизнь Ленинграда.

Эвакуация детей: раз видела автобус с ранеными на Московском вокзале.

Всё это дало отпечаток на душе.

Потом посылка рабочих на оборонные работы – цех оставался с одними старухами, но работали которые с большим энтузиазмом.

Не забуду никогда, но всё вместе взятое отзывается во мне только внутренне.

Никакой паники.

Я была, есть, и собираюсь быть спокойной.

Ленинград будет не тронут, не будет ступать по его улицам и проспектам фашистский сапог.

Сил хватит охранять как с суши, так и с моря.

Ведь с суши охраняют его Стёпы, Коли, Пети и др.

С моря Марки и Ильи.

От Марка получила два письма: одно из Курголово (*Посёлок Усть-Лужского сельского поселения Кингисеппского района Ленинградской области), другое из Нарвы.

“Апостол” … это всё для меня.

Почему – не знаю, но что-то долго нет от него вести.

От Стёпы тоже было одно письмо – больше нет.

Не знаю, жив он, или нет.

Так вот прошёл месяц, наступил второй месяц войны.

Всё время на Фабрике.

В последнее время стало скучно, но наружу эта скука не выходит.

Переживаю всё внутри себя.

Наоборот, я веду себя всегда весело.

В особенности, во время дежурства.

Зайдёшь в Штаб, ну и всех насмешишь.

И то говорят: “там, где Боровикова, там всегда весело”.

Удивительно одно, что я, как стала жить на Фабрике, я привыкла пить пиво.

Каждый день, систематически.

Вот, наверное, растолстею.

Да ещё при отправке смены “А” на оборонные работы, мне поручили торговать продуктами.

Вот чертовская работа.

Проторговалась рублей на 60.

25-26/VII. Отправили – эвакуировали эшелон с половиной Фабрики.

В основном отправились там, так называемые “свои”.

Под Акуловкой (*Окуловка, Новгородская область) им попало.

Вот, наверное, дрожали, “свои”.

В особенности, Исаак и Моисей.

27/VIII. В Штабе здорово смешила всех (*Текст обрывается) мне анекдот следующего содержания:

Едут две студентки в вагоне, напротив их красивый армянин.

Одна другой и говорит: “знаешь, что скоро вот пройдут каникулы, скоро опять заниматься, и т. д.”

Другая и говорит: “Ой, как всё это надоело. Неужели нет другой темы разговора?”.

Тогда первая и говорит: “А хочешь, я тебе расскажу три правды?”

“Ну расскажи” – говорит вторая.

Вот начинается: “Завтра четверг – правда, послезавтра пятница – правда».

“Что ты мелешь глупости?” – говорит опять вторая.

Слушая их, говорит армянин: “А хотите, я вам расскажу три правды?” – этого и ждали студентки.

“Пожалуйста”, – заявляют обе.

“Тогда” – говорит армянин…

(*Далее текст обрывается, зачёркнут, и стёрт лезвием).

28/VIII. Была в кино и ночевала у Нюры Цветковой.

Смотрела картину “Девушка с характером” (*Советский художественный фильм, режиссёра Константина Юдина, 1939 года).

29/VIII. Идя домой, зашла в Штаб, потрепалась с Ниной Дитиной.

Рассказала пару анекдотов.

Сводка сегодня не плохая:

Сбито 109 самолётов противника, наши потери 38 самолётов.

В газете от 27/VII 1941 г. сообщалось, что с 20/VII по 26/VII германская авиация пыталась совершить налёт на Ленинград 12 раз, но самолёты были отогнаны.

За этот период было 22 «В.Т.» (*Здесь и далее: Воздушная Тревога), но мы не видели ни одного вражеского самолёта, и не слышали поблизости разорвавшихся бомб.

Живём спокойно.

На подступах к городу было сбито 41 самолёт противника, наши потери – 8 самолётов.

Вечером сходила под душ.

Меня встречает Нюра Цветкова, и говорит, что от Васи есть два письма.

Пошли мы с ней на берег, она дала мне прочитать.

Какая холодность в этих письмах: “Здравствуй, жена моя Нюра, – пишет твой муж Вася”.

Что это за письмо, так и веет холодком.

Перед сном была в Штабе, рассказала несколько анекдотов и ушла спать.