Андрей Нуждин – Во имя справедливости (страница 17)
– Ты?! Жив, чтоб меня мимики выдули досуха! – орал Хирург.
Котэ улыбался, ответно пожимал крепкие ладони и хлопал по плечам всех, кто подходил. Бар взревел, когда Хирург за свой счет выставил горячительного в честь такого дела.
Наконец сталкеры оставили компанию в покое, чтобы гостям удалось перевести дух и перекусить. Спутники пообещали бармену пересказать историю чудесного воскрешения позже, а сами отправились отдыхать в один из «номеров».
– Мне, конечно, сложно привыкнуть к таким эмоциям, – откинулся на койке Котэ. – Для нас с напарником не было всех этих месяцев.
– Приятно, правда, когда так встречают? – ухмыльнулся в усы Боцман. – Ты же не думал, что тебя тут забудут?
– Ну, на Маяке, надеюсь, так и поступили, – ответил сталкер.
– Ничего, справимся, – туманно отозвалась Мина.
Мужчины переглянулись, понимая, что такой ответ здорово подпортил бы настроение любому «фронтовику» из тех, кто видел девушку в деле.
В этот момент в приоткрытую дверь бывшей кают-компании ворвались одобрительные крики пирующих в баре бродяг.
«А можно потише там гулять, животные?» – спросонья пробурчал Кондуктор, покрутил ушами, но рассмотрел спокойные лица спутников и вновь уснул на пустой кровати.
– Так, до Гавани мы добрались, а дальше какие планы? – начал Боцман.
Внизу вдруг все стихло, а через мгновение раздались звуки гитары. Кто-то запел:
Ветеран поперхнулся, увидав застывшие глаза друга. Котэ будто окаменел, лишь зрачки блестели в свете бортовых ламп.
Песня лилась, заполняла «Академик», звенела аккордами:
Сталкер сорвался с места, в дверях его обогнала серая молния. Спутники переглянулись и поспешили вслед за быстро сориентировавшейся Миной. На нижней ступеньке трапа, словно статуя, возвышался Котэ. Кондуктор подле его ног от сильного волнения подрагивал кончиком пушистого хвоста.
Бар был полон, посетители сидели, кто где нашел место, стояли возле переборок, в полной тишине слушая певца:
С последними аккордами послышались слитные хлопки сильных ладоней. Зрители молча выражали одобрение, каждый понял, что за город имелся в виду.
Молодой певец на чистом пятачке импровизированной сцены кланялся, рядом сидел его хмурый погодок, он исподлобья смотрел на толпящихся вокруг сталкеров. Парень мазнул глазами по Котэ и его спутникам, но тут же отвел взгляд.
– Эй, напарник, ты чего? – тихо проговорил Боцман.
– Показалось, – буркнул тот и снова замолк.
– Показалось что? – уточнил ветеран, но тут же захлопнул рот – догадка чуть припозднилась. Мина посмотрела на него и кивнула.
Слепыш в это время неуверенно оглядывал бар, на лице парня явственно читалось недоумение, но задавать вопросы молодой сталкер не торопился.
– Это не он, – промолвил Боцман.
– Я вижу, – ответил Котэ таким голосом, что Кондуктор беспокойно глянул на друга.
«Что произошло в лаборатории?» – зазвучал в голове голос девушки.
– Потом, всё потом, – вслух отозвался сталкер, словно обращался ко всем своим спутникам разом. Ветеран согласно качнул головой.
В этот момент мрачный товарищ певца заиграл снова, парень тряхнул стянутыми в хвост темными волосами и подхватил очень знакомую мелодию. Красивый голос вновь поплыл по «Академику»:
– Habarujah, Habarujah… – Десятки глоток подхватили последние слова.
И вновь вступили зрители. Руфус Уэйнрайт – всплыло в голове у Котэ.
Парень махнул хвостом длинных волос и ударил по струнам: