Андрей Нуждин – На одной волне (страница 31)

— Не высовываться, впереди «Монолит»! — заверещал я. В ответ сектанты открыли огонь, от здания детского сада отлетали куски стен.

— Отходим, быстрее! — командовал Шульга. Боцман отобрал дымовые гранаты у молодого долговца и метнул сразу две штуки за угол. Пелена дыма постепенно густела. Мы отошли за дом, вдоль которого намеревались добраться до квартиры.

— Чтоб этим кликушам кровосос попался! Время поджимает, я тоже уже чувствую Выброс! — гремел Боцман. — Что делать-то будем?

— Котэ, тут недалеко здание, на нём написано «Юбилейный», — влился в голову голос спасителя Кондуктора. — Давайте туда, подвал огромный, а в здании пусто.

— Значит, так, — я достал ПДА — Тут прямо по курсу «Юбилейный», в подвале все поместимся. Двигаем туда!

— Мимо сектантов не пройти, придётся с боем прорываться! — прокричал Гавриленко. Его подопечные отбивали атаку монолитовцев, выплёскивающихся с обеих сторон дома, за которым мы укрылись.

— Подави тех, кто у нас на пути! Остальные прикрывают отход!

Пулемётчики заставили монолитовцев бросить несколько изрешечённых тел и отступить, мы двинулись вперёд, за нами следовали остатки отряда, не давая висевшим на хвосте открыть по нам прицельную стрельбу. Уже несколько бойцов «Долга» полегли перед домом, и мы могли только торопиться, выбираясь из клещей «Монолита». Пулемётчик дал очередь, выставив ствол пулемёта за угол дома. Я высунулся и прицельно прижал монолитовцев к земле, оставив парочку затихнуть навсегда. Надо мной заработал АК, кося сектантов и оставляя убитых и раненых. Я оглянулся и увидел, что Трубадур неспешно прореживает врагов. Довершил отстрел Боцман, послав гранату и заставив монолитовцев отступить окончательно. Воспользовавшись возникшей паузой, мы преодолели расстояние между домами. Но враг опомнился слишком быстро, последние два долговца упали, сражённые очередями.

— Давай быстрее, Котэ, Выброс идёт! — встревожено предупредил Кондуктор.

— Как там в «Юбилейном»? «Монолита» нет?

— Нет, тут пусто, живей, шевелитесь!

Вокруг стремительно темнело, гул знакомо вливался в голову, неприятно зудело под черепом. Небеса на глазах наливались красным, а ноги становились ватными. Монолит уже не докучал нам, видимо, отвлекшись на поиски своего убежища, и мы неслись, сломя голову, к зданию КБО. Наждак и Домовой присели на колено возле входа, прикрывая нас, близящийся Выброс давил на затылок, его ломило так, что пришлось стиснуть зубы и не стонать. Я глянул на Мину, ей приходилось несладко. Если она чувствует то же, что и другие мутанты, я не могу представить, какой ужас девушка сейчас испытывает. Должно быть, обострённые чувства вовсю мешают и вопят, пытаясь заставить тело спрятаться где угодно. Наконец, мы вбежали в здание.

— Давай, направо! Теперь вниз, тут вход! Осторожнее, я заловил пару тушканов, где-то ещё пищит один, — командовал Кондуктор.

Мы вбежали в подвал, когда земля под ногами заходила ходуном. Захлопнули дверь, осмотрели убежище на предмет нахождения живности и дыр в окнах, в три ствола разнесли на клочки выскочившего тушкана и без сил рухнули на пол. Даже здесь чувствовалось, как снаружи беснуется Выброс, в глазах пульсировал отсвет, сменяемый полной темнотой. А света было предостаточно, плафоны исправно горели. Я тупо уставился на детский рисунок Микки-Мауса на стене, чтобы хоть как-то помочь глазам сохранять неподвижность. От отряда долговцев осталось человек двадцать, включая Шульгу и Гавриленко, каждый, молча, вспоминал товарищей, оставшихся лежать на одной из улиц мёртвой Припяти. Выброс не тронет тела, и когда они выберутся отсюда, то вернутся, чтобы похоронить павших. Если позволит «Монолит». Хотя, многие были готовы устлать землю вокруг могил трупами врагов, убивших их друзей. Даже если придётся самим лечь рядом.

Шульга молчал, сжимая раскалывавшуюся голову, Боцман привычно откинулся спиной на стену, подложив под спину рюкзак. Его отмычки сидели рядом и чувствовали себя в безопасности рядом со старшим. Трубадур лежал, отвернувшись, и не двигался. Я взглянул на Мину, её побелевшие от напряжения губы, на не менее бледное лицо. Она прижимала к себе рюкзак, глаза остановились в одной точке на противоположной стене.

— Кондуктор! — мысленно всполошился я — Ты где, дружище?

— Тут я, тут, у Мины на руках. Голова трещит, ужас, — отозвался он.

— Ты тоже боишься Выброса?

— Нет, — удивился Кондуктор. — Не боюсь. С чего ты решил?

— Мутанты всегда боятся Выброса. Ты что, не чувствуешь, что происходит с Миной?

— А я вот не боюсь! — с некоторым вызовом ответил Кондуктор. — Привычный я, не в первый раз под Выбросом. Хотя, и в первый раз не боялся.

— Значит, ты, друг Кондуктор, и не мутант вовсе, — заключил я, стараясь не морщиться от головной боли. — Просто необычный кот.

— Всё может быть, — деликатно ответил Кондуктор и замолчал. Я прилёг, опустив голову на мягкую часть рюкзака, и незаметно уснул.

Глава 18

Сны были яркие и отвратительные. То «Долг» приговаривал Мину к расстрелу, а потом монолитовцы приводили приговор в исполнение. То Кондуктор бросался на нарисованного Микки-Мауса, и тот превращался в псевдогориллу и гонял по Припяти всех, кого встречал. Впереди бежали мы, за нами долговцы и монолитовцы вперемешку. В общем, выспаться не удалось.

Я проснулся с плохим настроением и болью в шее от жёсткого рюкзака, набитого всякой фонящей дрянью с дурно влияющими на нормальных людей свойствами. Судя по всему, проспал я всего несколько минут, так как Выброс ещё вовсю ощущался уставшим организмом. Повертел головой, разминая шею, заодно пересчитал своих спутников, все на месте. Отмычки дрыхнут, Боцман общается с Шульгой и Гавриленко, Трубадур лежит на месте, Мина держит Кондуктора в рюкзаке на коленях и не спит. А долговцы расположились вдоль стен, выставили караул и используют минуты отдыха для здорового сна. Найдя глазами злосчастного Микки-Мауса, я пару минут не отводил от него взгляда, подозревая, что он и впрямь превратится в мутанта. Интересно, кто его тут изобразил. Не слишком аккуратно, но очень похоже вышло. Краски ещё яркие, тут, в сухом подвале, Зона не скоро обесцветит и сотрёт его со стены. Хотя, если Зона захочет, сегодня же на месте мышонка будет что-нибудь другое. Да хоть Иван Фёдорович Крузенштерн.

— Что смотришь, мышь? — пробурчал я. Чем дольше я смотрел на рисунок, тем больше он меня раздражал.

— Котэ, Мина реально психует, — огорошил меня Кондуктор. — И сама не знает, в чём причина. Я уже тут всё перебрал, говорит — не то.

— Мина, что случилось? Это Выброс на тебя так действует?

— Нет, я уже привыкла, но мне кажется, что за нами кто-то наблюдает.

— Откуда, как ты думаешь? — я незаметно подтянул к себе автомат. В любом другом месте ощущения Мины насторожили бы меня, а уж здесь и подавно.

— Не могу понять, будто отовсюду тянутся взгляды, скользкие и холодные, — Мина встала, повесила за спину рюкзак и прошлась вдоль стен. Долговцы из караула проводили её взглядами, но оружия не трогали. Шульга покосился на девушку и вновь заговорил с Боцманом.

— А ты, Кондуктор, что-нибудь чувствуешь?

— Да, сейчас только что по спине сквозняком потянуло. Стой, вот тут.

Мина шагнула назад и остановилась напротив рисунка. Я осторожно подошёл к ним, не сводя глаз с Микки-Мауса. Вблизи сквозь него проглядывала выщербленная стена, отчего казалось, что мышонок скалится не очень вежливо.

— Браток, а переляг-ка чуть в сторонку? — попросил я долговца, сидящего под рисунком.

Тот без слов отсел, положив «Грозу» на колени и сняв автомат с предохранителя. Мы посмотрели друг на друга, и он слегка кивнул. Аккуратно я приблизился к нарисованному герою мультфильмов и стал разглядывать его. Близко наклоняться не хотелось, а ну как вцепится в лицо, тут такому никто не удивится. В тёплом свете горящих на потолке плафонов краски слегка бликовали, ничего необычного. Перемещаясь вдоль стены, я увидел, что рисунок напополам делит трещина, тянущаяся от потолка до пола. Автоматически я протянул руку, чтобы пощупать эту трещину и тут же отдёрнул. Рисунок будто предупредил таким тихим скрипом, мол, не трогай. Я отчётливо слышал его. Отступая назад и придерживая ствол автомата направленным на Микки-Мауса, я увидел, как по бокам от него долговцы перемещаются в стороны, поднимая оружие.

— Грызун, чтоб тебя, почему ты мне так не нравишься? — прошипел я себе под нос. — С каких пор меня пугают всякие иностранные мыши?

В голове тут же всплыли позабытые слова Мунлайта, и я уже осознанно отпрыгнул назад и присел, целясь в рисунок.

— Осторожно, тут какой-то подвох! — не слишком громко оповестил я остальных. Долговцы уже растолкали своих товарищей, и теперь вся наша компания ощетинилась стволами. Рядом присел Боцман, вопросительно глянув на меня.

— Мунлайт предупреждал о том, что я должен остерегаться иностранных крыс, — тихо бросил я ему. Боцман тут же нахмурился, моментально прицеливаясь в злосчастную зверушку.

Свет в подвале погас неожиданно, и в следующий момент от стены донёсся громкий треск. В лучах долговских фонарей Микки-Маус разъехался на две половинки, из образовавшегося прохода выметнулась длинная конечность. Я интуитивно прикрыл голову автоматом, конечность ударила по нему с такой силой, что меня отбросило на пол. Тут же загрохотало оружие, в большом количестве выплёвывая пули, раздался знакомый уже вой, и тяжёлая туша промелькнула в проёме. На её пути встала Мина, выстрелила в упор и закричала, когда мутант схватил её за руку, исчезая за стеной. Я поднял выбитый из рук автомат и ворвался в проём. Свет фонариков мельтешил и затруднял ориентацию, пара секунд ушла на то, чтобы сорвать фонарь с головы ближайшего долговца, надеть на себя и пуститься в погоню за мутантом.