Андрей Низовский – Пороховой погреб Европы (страница 78)
Одновременно необходимо прилагать усилия для формирования новой максимально плюралистической и открытой модели государства и международных отношений, которая бы ориентировалась не только на государство/власть, но и на интересы гражданского населения, интересы территорий, представленные как на уровне нации, так на уровне отдельной группы и личности.
Пока же не удается в каждой конкретной ситуации четко определить полномочия государства и сообщества при разрешении противоречий, возникающих при столкновении интересов личности и государства, отдельной (этнической) группы и государства на почве перераспределения власти и ресурсов.
Это проявляется в современных международных отношениях в ряде конфликтов и кризисов, в которые были втянуты не только непосредственные участники — государство и отдельная этническая группа, но и мировое сообщество. Например, конфликт курдских этнических групп с иракским государством и конфликт албанцев Косово с югославским государством. В этих случаях одна сторона стремилась реализовать право на самоопределение, другая, поддерживаемая соответственно арабским и сербским населением, сохранить целостность государства. Обе стороны, используя военную силу, попирали права и интересы друг друга.
В Ираке и Югославии государственные структуры применили силу с целью поддержания законного порядка, масштабы которой, по мнению внешних наблюдателей, были не адекватны заявленной цели. В ответ на это против названных суверенных государств военную силу применили те государства, которым ООН предоставило право урегулировать конфликт или поддержкой которой, по их мнению, они заручились. В то же время не получили должного осуждения вооруженные методы, которыми курдские и албанские общины попытались добиться своих целей.
Подобная ситуация сложилась и в Турции, где существовал конфликт между курдами и турецким государством. Но в этом случае мировое сообщество сочло возможным не применять силу против турецкого государства или другой стороны конфликта, хотя масштаб насилия с обеих сторон был не меньший, если не больший.
По иному отнеслось мировое сообщество к ситуации в Чечне. Здесь так же, как и в случае с турецкими курдами и югославскими албанцами, действия чеченцев можно охарактеризовать как сепаратистские и направленные против законной власти. Причем методы достижения целей также нельзя было назвать цивилизованными, при том что в отличие от курдов и даже косовских албанцев положение чеченцев в последние десятилетия существования СССР вряд ли можно квалифицировать как угнетение и притеснение национального меньшинства.
Самопровозглашение независимости Чечни было вызвано стремлением силой перераспределить (захватить) власть на Северном Кавказе. Это в конечном итоге привело к вооруженному конфликту с центральной властью, но не к конфликту этнических групп, как это имеет место в юго-восточных районах Турции и на территориях бывшей СФРЮ, где наряду с государственными силовыми подразделениями действовали самодеятельные вооруженные отряды гражданского населения. Напротив, чеченские вооруженные незаконные формирования терроризировали население Чечни и соседних районов Ставрополья и Дагестана.
Тем не менее европейское общественное и политическое мнение склонялось в пользу чеченских лидеров, несмотря на всю противоправность и жестокость их действий. Критиковались же преимущественно действия российского государства.
Безусловно, политическое руководство России ответственно за то, что выпустила ситуацию в Чечне из-под своего контроля, и за нарушение прав человека в зоне конфликта. Другое дело, что там, где уже происходит полномасштабное вооруженное столкновение, это сделать крайне сложно, а соответствующего опыта и политической культуры у российской администрации явно недостаточно. Но если международное сообщество считает возможным в ряде случаев игнорировать принцип суверенитета государства и невмешательства во внутренние дела, то логично было бы также потребовать и от чеченских сепаратистов соблюдения прав человека и цивилизованных норм достижения своих политических целей.
Исторический опыт конфликтов, подобных в Ираке и Турции, а особенно конфликтов, возникающих в период распада или ослабления государства, свидетельствует, что их трудно разрешить без помощи международного сообщества. Но именно на это не идут политические режимы, причем не только из-за традиционных властных амбиций и изоляционизма. Тот же опыт свидетельствует, что «интернационализация» конфликта, как правило, выливается в ограничение или ликвидацию суверенитета данного государства в зоне конфликта. Это часто заводит процесс урегулирования в тупик. Причиной этого могут быть как государства-участники миротворческого процесса, так и несовершенство норм и механизмов согласования интересов конфликтующих сторон.
В целом же речь идет о том, что на повестку дня мировой политики встает вопрос об изменении существующего миропорядка на основе формирования культуры мира, контуры которой еще только прорисовываются. Нельзя признать нормальным и допустимым то, что вооруженные внутренние и международные конфликты угрожают безопасности граждан, что производство под тем или иным предлогом новых видов вооружений стимулирует использование силы, что демонстрация и прямое использование силы ради сохранения международной стабильности и мира не достигает цели, а напротив — создает новые очаги напряженности.
Переход к новой философии и культуре миропорядка займет определенное время, и вряд ли удастся его осуществить без череды столкновений и конфликтов. Поэтому надо быть готовыми к их предотвращению или разрешению, но не с помощью «гуманитарных операций или интервенций», подобных той, которую осуществили против Югославии государства — члены НАТО. В то же время нельзя однозначно утверждать, что ООН или другие международные организации, отдельные государства могут похвастаться какими-то существенными успехами в предотвращении и урегулировании конфликтов хотя бы потому, что это был опыт периода холодной войны. Фактически он и был задействован на Балканах в 90-е годы XX столетия.
Организация будущего на новых принципах предполагает умение видеть мир чужой культуры через призму толерантности и развитие навыков ненасильственного разрешения противоречий. В этом плане Балканы могли бы стать не опытным полигоном для испытания высокоточного оружия поражения, а учебным классом, где вырабатывалась бы стратегия и тактика формирования культуры мира.
Издательские данные
Задохин А. Г., Низовский А. Ю.
Породохой погреб Европы. — М.: Вече, 2000. —416 с., илл. (16 с.) (Военные тайны XX века)
ISBN 5-7838-0719-2
Балканский полуостров еще в XIX приобрел недобрую славу “порохового погреба Европы”. В чем таятся истоки конфликтов на Балканах, всякий раз несущих в себе угрозу общеевропейской войны? Что ждет Балканы в будущем? Об этом размышляет доктор политических наук, профессор, заведующий кафедрой внешней политики и международных отношений Дипломатической академии МИД РФ А. Г. Задохин и историк и писатель А. Ю. Низовский, не понаслышке знакомые с балканской проблематикой. В центре их внимания — история войн и военных конфликтов на Балканах XIX–XX веков.
А. Г. Задохин
А. Ю. Низовский
ПОРОХОВОЙ ПОГРЕБ ЕВРОПЫ
Генеральный директор
Ответственный за выпуск
Главный редактор
Редактор
Корректор
Художник
Разработка к подготовка к печати
художественного оформления — «Вече-графика»
Компьютерная верстка
ЛР № 064614 от 03.06.96
Издательство «Вече»,
129348, Москва, ул. Красной сосны, 24.
Наши электронные адреса:
WWW.VECHE.RU
E-mail: veche@mail.sitck.net
Налоговая льгота — общероссийский классификатор продукции
ОК-00-93, том 2; 953000 — книги, брошюры
Гигиенический сертификат № 77.ЦС.0.1.952.П.01757.Т.98 от 07.09.98
Подписано в печать 02.08.2000. Формат 84x108 ¹⁄₃₂.
Гарнитура «Таймс». Печать офсетная. Бумага офсетная. Печ. л. 13.
Тираж 10 000 экз. Заказ 2220.
Отпечатано в Тульской типографии.
300600, г. Тула, пр. Ленина, 109.