Андрей Низовский – 50 великих шедевров архитектуры (страница 30)
С первых лет своего существования театр «Колон» вошел в число ведущих театров мира. Здесь пели Карузо и Мария Каллас, дирижировал Артуро Тосканини, с этим театром связаны имена Игоря Стравинского и Рихарда Штрауса. В 1913–1917 годах на сцене театра «Колон» выступал знаменитый Русский балет С. П. Дягилева – с Нижинским, Карсавиной, Чернышевой и Фокиным. В 1917–1919 и 1928 годах здесь танцевала великая Анна Павлова, в 1916 году – Айседора Дункан.
Надо отметить, что в истории театра «Колон» русские мастера искусств сыграли весьма заметную роль. У истоков созданной при театре в 1922 году балетной школы стояли Петр Михайловский, Яковлев и Оленина, а первым спектаклем балетной труппы театра «Колон», составленной из выпускников этой школы, стал «Золотой петушок» Римского-Корсакова, поставленный в 1925 году Адольфом Больмом. В 1960 году на основе балетной школы театра был создан Высший институт искусств, из стен которого вышло большинство известных аргентинских певцов, танцовщиков и режиссеров.
Театр «Колон» сегодня входит в число 10 великих оперных домов мира, являясь одним из крупнейших центров национальной и мировой культуры.
Барселона Антонио Гауди
Творения великого испанского мастера Антонио Гауди (1852–1926) – и те, что были завершены при жизни мастера, и те, которые он закончить не успел, – стали сегодня архитектурными символами Барселоны. Этот город, столица Каталонии, многие годы служил для Гауди своеобразным полигоном для воплощения его идей – парадоксальных и подчас странных, но никого не оставляющих равнодушным.
Антонио Гауди известен как один из самых оригинальных архитекторов XX века. Он родился в городе Реус (провинция Таррагона), учился в высшей школе архитектуры в Барселоне, которую закончил в 1878 году. В начале своей карьеры Гауди находился под сильным влиянием французского архитектора Эжена Виоле-ле-Дюка, поклонника неоготики. Но Гауди не позволил своему творчеству замкнуться в традиционных рамках и пошел неторёными тропами, одну за другой создавая совершенно оригинальные, ни на что не похожие постройки.
Ранние творения Гауди – Каса Висенс (1878), епископский дворец в Асторге (1878) – еще несут на себе отпечаток эклектизма. Однако уже в облике дворца Гуэль в Барселоне (1885–1889) проявились напряженные поиски архитектором собственного почерка. Это здание одновременно стилизовано и под готику, и под испано-мавританский стиль. В нем впервые нашло свое отражение стремление Гауди вырваться из плена прямых линий. «Природа не геометр, а ваятель», – любил повторять архитектор. Гауди в буквальном смысле смотрел на мир не так, как все, – у него были разные глаза: один – близорукий, другой дальнозоркий. Возможно, из-за этой «переломленности» видимого им мира Гауди объявил войну прямой линии и навсегда переселился в мир кривых поверхностей.
К началу 1890-х годов архитектор выработал свой собственный индивидуальный стиль, чрезвычайно декоративный, в котором нашли свое место и причудливо трактованные формы и готики, и мавританской архитектуры. Но главным в творчестве Гауди стал отказ от прямых линий, текучесть форм, нерегулярный план, использование фантастических мотивов. Беря за основу формы традиционной архитектуры, Гауди до такой степени изменял и коверкал их, что они приобретали абсолютно новый вид – к восторгу других архитекторов-авангардистов. Он умел соединять несоединимое. Он использовал цвет и текстуру материала способами, какие никто раньше до него не применял. И хотя его искусство сегодня принято относить к категории ар нуво, Гауди создал полностью оригинальный стиль. Он ввел в свою архитектуру параболические дуги, органические формы, подсмотренные в природе, и текучие образы подводного мира. Для украшения поверхностей он использовал каталонскую мозаику из цветных керамических плиток «тренкадис».
Этот ни на что не похожий стиль Гауди нашел свое яркое воплощение в красочном Каса Баттло (1904–1906) – жилом доме, построенном Гауди в Барселоне по заказу текстильного промышленника Хосепа Баттло-и-Касановас. Фасад этого дома не имеет ни одной прямой линии. Ничего угловатого, ничего прямого, все выглядит текучим, изменчивым. Даже стены дома волнообразно изогнуты и, кажется, покрыты гладкой кожей. Множество небольших, изящно изогнутых балкончиков прилепились к нему, как ласточкины гнезда к утесу. Окна выглядят как наросты – ни одно из них непохоже на другое. Крыша напоминает зубчатый гребень динозавра или какого-нибудь мифологического существа. А могучие столбы, образующие аркады вокруг входа, выглядят подобно ногам гигантского слона. Эти монументальные аркады придают небольшому, в сущности, зданию ощущение огромных размеров. Дополнительное обаяние создают многочисленные, сверкающие в лучах солнца мозаики. К верху их число значительно возрастает. А сама кровля со стороны улицы выложена голубовато-желтыми плитками.
Дом «Каса Мила» (1906–1910) Гауди построил для богатого барселонского семейства Мила. Это последний пример гражданской архитектуры Гауди и одновременно – одно из самых прекрасных его творений, где мастер щедро использовал все найденные им к тому времени формы и приемы. Когда «Каса Мила» был закончен, ошеломленные горожане окрестили его «La Pedrera» – «каменоломня». Во всяком случае, другого сравнения они тогда подыскать не смогли. Сегодня неправильно изогнутые стены этой постройки вызывают у одних образ песчаных дюн, у других – крутой утес, в котором неведомые троглодиты понаделали отверстий для своих пещерных жилищ, у третьих – пчелиные соты. Четвертые сравнивают фасад здания с поверхностью взволнованного бурей моря. Мозаики, небрежно «брошенные» на фасад, ассоциируются с пеной на гребнях волн, а прихотливый рисунок железных балконов, выполненных Хосепом Марией Хухолой, напоминает водоросли. Во всем доме нет ни одного прямого угла, ни одной несущей стены. Кровля «поросла» причудливыми дымоходами и вентиляционными трубами, выглядящими подобно сюрреалистическим скульптурам. К этим скульптурам прочно приросло название «espantabruixas» – ведьмы.
Работая над проектом парка Гуэль (1900–1914, не закончен), позже ставшего собственностью муниципалитета Барселоны, Гауди сумел выразить гармонию, которая обычно существует только в природе, но никогда в архитектуре. Его удивительные архитектонические формы, кажется, рождены самой землей. В 1984 году парк Гуэль вошел в число памятников Всемирного наследия ЮНЕСКО.
Парк Гуэль разбит на вершине холма, изрезанного извилистыми пешеходными дорожками. Гауди специально прокладывал аллеи парка ломаными, располагая их вдоль склона, чтобы избежать искусственного выравнивания территории. Местами парковые дорожки обступают колоннады, выглядящие подобно стволам деревьев. Кое-где колоннады смыкаются, образуя пещеру, дающую убежище от дождя и солнечных лучей. У подножия холма стоит дом, который архитектор построил для себя (1905). Сегодня здесь располагается дом-музей Гауди.
Два причудливых павильона, задуманные как сторожка привратника и административная постройка, встречают посетителей у главного входа в парк. Их изгибающиеся поверхности украшены каталонской мозаикой из керамических плиток «тренкадис». Каждый из павильонов увенчан маленьким куполом в виде спиральной башенки, над которой красуется «фирменный знак» Гауди – четырехконечный крест.
С вершины холма сползает вниз, навстречу посетителям, огромный дракон. Это мифологическое существо украшает поручни лестницы, ведущей на вершину холма, к Залу Ста колонн, или Большому гипостильному залу, переливающемуся цветным стеклом и керамикой. На самом деле колонн здесь не сто, а всего 84. Они поддерживают широкий верхний балкон-террасу, откуда открывается вид на город и море. Вдоль всей террасы тянется извилистая скамья, изгибы которой можно сравнить с извивами змеи. Вероятно, это самая длинная садовая скамейка в мире. Ее изгибы образуют небольшие интимные уголки, где люди могут отдыхать, не мешая друг другу.
Систему отвода воды с террасы Гауди подсмотрел в природе. Поверхность террасы не покрыта цементом, и вода свободно просачивается в почву. В недрах террасы скрыто большое количество сосудов для сбора воды, в днищах которых проделаны небольшие отверстия. Через эти отверстия вода сливается в залегающую под Залом Ста колонн цистерну, а каналами для слива служат… те самые 84 колонны, подпирающие свод зала, – внутри они полые!
Последние годы жизни Гауди целиком посвятил строительству церкви Святого Семейства (Саграда Фамилия, 1883–1926). Этот большой собор, в котором присутствует дух неоготики, вошел в число шедевров архитектуры XX столетия, однако в реальности это не более чем один фасад – Гауди умер прежде, чем успел завершить этот свой самый масштабный и самый любимый им проект. Предполагалось, что базилика Святого Семейства станет символом живой христианской веры и центром целого ансамбля зданий, в том числе учебных мастерских и школы на 700 детей. По замыслу архитектора, церковь должна была иметь три монументальных фасада, символически посвященных Рождеству, Страстям и Воскресению Христову. Каждый из фасадов должен был увенчиваться четырьмя огромными башнями, а всю композицию завершала 170-метровая центральная башня. Однако детали проекта так и остались неизвестны – Гауди не оставил после себя подробных чертежей. Он рассматривал строительство как органический процесс – камень оживает, декоративные элементы вырастают, как растения… Он творил прямо на месте строительства, наблюдая за тем, как из мертвого камня рождается форма, и изменяя ее согласно своей воле. Гауди работал над постройкой церкви вплоть до дня своей трагической гибели (он погиб под колесами трамвая), и после его смерти никто не смог продолжить строительство так, как он. В этом и кроется причина «долгостроя». Сможет ли Барселона когда-либо завершить эту монументальную работу?