Андрей Никонов – Вторжение (4-лорд/2) (страница 8)

— Захватить тяжёлый скаф — была твоя идея, — напарница не двигалась.

Это в обычном состоянии я бы за ней не успел, а у скафа была своя система целеудержания, тут только дёрнись, и не останется ничего от незащищённого противника. Спасибо подружке-республиканке, помогла перекодировать оборудование.

— А спустить проверку на тормозах — твоя. К тому же Майло — твой приятель.

— Он мне не приятель. И при чём тут Майло?

— Очень хотелось бы узнать. А теперь аккуратненько отстёгиваешь свой пистолет от держателя, и толкаешь в мою сторону. Твоей пукалкой скаф не прошибить, это так, на всякий случай, вдруг решишь что-нибудь сделать нехорошее. И да, я тебя пометил как враждебную цель, особо не дёргайся, мы в управляющем блоке поковырялись, но кое-как.

Йолана послушно пихнула пистолет ко мне, тот медленно подлетел, и тут же прилип к захватам на скафе.

— А ты не думаешь? — насмешливо, вот где эмоции вдруг проявились, сказала она, — что эта республиканская подстилка твой скаф перепрограммировала?

Я отвечать не стал. Не то что думал, я в этом был уверен с самого начала, как говорится, если обжёгся на одной синеволосой гадине, на других будешь дуть. Так что заменил блок управления почти таким же, только с имперского скафа, в котором я в космосе год болтался. Это в начале развития каждое государство идёт по своему технологическому пути, а потом происходит унификация, на Земле — за полторы сотни лет, здесь времени прошло, наверное, в тысячу раз больше. И технологий уникальных не было, так что изделия отлично взаимозаменяли друг друга. Имперская технология не была лучше, зато с коммом, висевшим возле виска, скаф теперь отлично ладил.

Заметив моё спокойствие, Йолана даже чуть повеселела.

— Что будем дальше делать?

— Ты у меня спрашиваешь?

— Конечно. Ты меня держишь на прицеле, значит, тебе и командовать, — отрезала синт-женщина. — Могу вообще запереться в контейнере для снаряжения, и ни во что не вмешиваться.

— Ну если тебя не волнует, что там происходит с твоими двумя сотнями друзей…

— У меня нет друзей. Да, волнует. Но сделать мы ничего не можем, даже этим курсом, без торможения, мы будем крутиться ещё года полтора, пока по спирали не спустимся к базе. А маневровых двигателей у нас больше нет.

— Вот тут ты ошибаешься, — улыбнулся я.

Чем выше скорость, тем труднее отклонить летящий предмет. Инерция не даст внешнему воздействию хоть как-то заметно повлиять на курс. Но это если отклонять предмет целиком. Мне же всего лишь надо было заставить штурмовик повернуться вокруг центра тяжести так, чтобы направить двигатель в обратную сторону.

Десантный скаф мог разгоняться до совсем небольших, по космическим меркам, скоростей, и двигатель у него стоял импульсный — когда команда, преодолев на штурмовом боте энергетический барьер противника, оказывается внутри раздолбанного корабля, как раз маневрирование имеет основной приоритет. Но это внутри, а снаружи, в космосе, передвижение ничто не ограничивало.

Через шлюз я вылез на внешнюю обшивку штурмовика, закрепился возле деформированной кассеты, как раз той, которая должна была нас уничтожить, и попробовал чуть развернуть аппарат. Центр тяжести штурмовика постоянно корректировался блоком управления, чтобы маневровые двигатели могли эффективно работать. Этот же блок управлял самими двигателями, но к скафу не подключался, пришлось все делать самому. С двадцать какого-то раза корпус качнулся, и начал очень медленно поворачиваться, норовя вернуться в прежнее положение. Но я не давал, импульс за импульсом отклоняя его в сторону, пока не развернул штурмовик почти под прямым углом к находившемуся в миллионе километров модулю снабжения, уже состыковавшемуся с нашим базовым кораблем.

— Пока не дергаемся, — предупредил я Йолану, очутившись внутри. — Что-то мне кажется, что за наблюдателями будут следить.

— Не тупее тебя, — синт-напарница полулежала, положив обе ладони на панель управления. — Только что сымитировала наружный взрыв и стерилизацию кабины. Из узла жизнеобеспечения ушёл пакет в сторону базы, направленным лучом. Сам узел разрушен.

Я поглядел на неё, да, следы облучения были видны — крохотные язвочки проступили на синт-теле, но уже затягивались.

— Сколько?

— Сутки продержусь, — невозмутимо ответила девушка. — Телу ничего не будет, а мозг начнёт распадаться. Так что ты постарайся, чтобы к этому времени мы оказались недалеко от медкапсулы.

Кивнул, поучаствовал в инсценировке, отстрелив ложную цель. Теперь те, кто, возможно, наблюдают за восемью рейдерами, утешат себя тем, что все пилоты мертвы. И не станут проверять.

— Должны успеть, — прикинул расстояние. — Нам надо подойти незаметно, а это значит, ещё столько же пролететь, и только потом обратно. Два часа на безопасное торможение и изменение курса, два — на разгон с импульсом в режиме маскировки, пять часов до модуля, еще час торможения, облет на расстоянии в десять тысяч, сканирование и круговая орбита, если там никого нет. Аварийный челнок вроде исправен, я проверял.

— Никаких челноков, — невозмутимо поправила меня Йолана, словно не умирать ей эти сутки. — Заходим на штурмовике, у нас полный боевой запас. Если что, разнесём это корыто.

Глава 5

Через десять часов до сцепки базы с найденным модулем оставалось каких-то полторы сотни тысяч километров. Все узлы штурмовика работали нормально, периодически пытаясь передать телеметрию на базу, обратный поток информации практически не поступал. Зато мы могли получать данные с зондов, которые выбросили в космос.

— Где модуль? — я проверил ещё раз то, что они нам транслировали. — Корабль на месте, а находки нашей нет.

— Уверен? Размеры пристыкованных объектов совпадают, — в голосе Йоланы появилась чуть заметная заторможенность.

— Да, но такое впечатление, что там обманка, смотри, масса совсем другая.

— Есть сотни причин, по которым масса измеряется неверно.

— Тебе лучше знать. Но все же, что-то мне неспокойно.

Холодные светлые глаза небрежно мазнули по мне взглядом.

— Дэн, — синт-напарница почти никогда не называла меня по имени, может, хотела важность момента подчеркнуть, — если бы у тебя был нейросимбионт в мозгах, я бы ещё, может, прислушалась, но ты не модификант. Реакция обычная, рефлексы в пределах нормы. У тех десантников, которых мы нашли, ты вроде ничего из головы не вырезал — хотя раз они мертвы, то интуиция у них на нуле была. Так что не говори чушь, какие ещё предчувствия.

— Нехорошие, — ещё раз повторил я. — Задницей чувствую, что кто-то нас там ждёт.

— Головой надо думать, а не задницей, — Йолана поёрзала в ложементе. — И побыстрее. Начинается распад биоадаптеров, что-то слишком рано, а профилактику я недавно проходила. Если так боишься засады, вспомни, что у нас четыре излучателя и две кинетические пушки, и полный картридж торпед, десятка хватит, чтобы разнести там все на кусочки.

— А дистанционно ими можно управлять?

— Что? Да. Думаешь, кто-то за нас, нас же и обстреляет.

— Нет, об этом я не думал. Если мы перейдём в челнок, сможем оттуда огонь вести?

— Теоретически — да. Но лучше этого не делать, перехватить сигнал проще простого, те, на кого ты хочешь напасть, твой же челнок и разнесут, — Йолана говорила все медленнее и невнятнее, словно язык её не слушался. Обнажившийся краешек комма торчал из головы. — Ладно, в оружейном блоке есть выносной управляющий узел, для работы в беспилотном режиме, когда разблокируешь панель, увидишь — красный куб с белой точкой в центре на нужной грани. А мне что-то нехорошо, я, пожалуй, посплю. Четыре года почти не спала, представляешь? Дэн, это так прекрасно, закрыть свои собственные глаза, лечь, и ни о чём не думать, а перед этим съесть что-то горячее, чтобы натуральный желудок расслабился. Кусок обычного мяса, обугленный на костре. На настоящем костре, с открытым огнём мёртвых деревьев. Как же мне этого не хватает.

— Эй, — потряс я её за плечо, напарница не реагировала, но вроде ещё не померла. — В самый неподходящий момент отрубилась, нечего сказать. Давай, просыпайся, зараза, а то, чувствую, устроят нам тут костёр. В вакууме нейтронное топливо знаешь, как хорошо горит, ярко и мощно.

Зараза не реагировала ни в какую, до сцепки, которая мне так не понравилась, оставалось не больше семидесяти тысяч, мы потихоньку тормозили, так что, думаю, нас уже засекли. Надо было выйти наружу, развернуть штурмовик чуть в сторону, чтобы он начал облетать базу — пока что мы неслись точно в ангар, и на такой скорости там бы точно от него ничего не осталось, если не начать тормозить сильнее.

Подлетел к панели — искусственная гравитация не работала, провёл рукой по крышке оружейного блока, не соврала Йолана, красный кубик с пятисантиметровыми рёбрами торчал прямо на поверхности, и вышел из пазов легко, оставалось только нажать на белую точку. Тут же на панели управления появилось сообщение о передаче функций блока внешнему узлу, пришлось снимать перчатку скафа и подтверждать наложением рук.

Узел закрепил на плече, на скафе был предусмотрен универсальный разъем для таких случаев. Подготовил челнок — тот вышел из захватов, и двигался на энергетической сцепке с штурмовиком почти впритык.

Десять минут до контакта.

Уже с этого расстояния стало понятно, что мои опасения не беспочвенны. Вместо модуля рядом с кораблём-базой висела конструкция, только по форме напоминающая найденный конфедератский объект, скорее всего — заполненный разряженным воздухом контур. Те, кто его оставил, особо не старались, если смотреть вблизи, получилось вообще не похоже на оригинал. Из-за контура выскочили несколько истребителей и неторопливо помчались к нам навстречу. Что-то мне подсказывало, что не помогать они летели.