Андрей Никонов – Вторжение (4-лорд/2) (страница 32)

— Часто ты их встречал на поверхности?

— Один раз, — я пытался устоять на ногах, облокотившись на пыточный столб.

— Хорошо. Ты сам понял, что случилось?

— Конечно, — не стал я прикидываться совсем уж дураком. — Это тот металл, который оставался у меня на руках, антралин. Он на них так действует?

— Да, — кивнула Илли. — Антралин — на самом деле стабильный изотоп атома, который в естественных условиях существовать не может, но почему-то существует — воспроизвести его так никто и не смог. Слишком большое число протонов в ядре. Встречается в горных породах, или в астероидах, их происхождение до сих пор неизвестно. Каждый старатель это знает — следы встречаются часто, при полной переработке километрового астероида иногда получается несколько граммов.

— Стану я из-за нескольких кру с такой мелочью возиться, — этот антралин, который на мне был, а там точно грамма три осело, не меньше, исчез. Я так думаю, впитали его блинчики, пока я их месил, значит, я, считай, целый астероид израсходовал.

— Шестьсот кру за грамм — для тебя это мелочь? — удивилась Илли.

А я-то как удивился. Получается, где-то в этой системе у меня летал почти триллион в валюте Федерации — куда там кораблю с заныканным миллионом, я, оказывается, чудовищно богат, осталось только найти ценности и реализовать. Ничего так инфляция за какие-то несколько тысяч лет, в пятнадцать раз, понятно, почему бандиты и республиканцы так возбудились.

Видимо, что-то подобное этому чувству отразилось и на моём лице, женщина усмехнулась.

— Хорошо, будем считать, что ты к деньгам равнодушен. И бесстрашен — вступил в сражение с тварями, хотя знал, что тебе грозит. С сегодняшнего дня, раз ты такой храбрый и щедрый, займёшься настоящим делом.

— Может, проще меня отпустить? — осторожно спросил я. — На поверхность? Буду разведчиком.

Илли расхохоталась неприятно, каркающе — смех настолько не вязался с миловидным обликом женщины, что я невольно вздрогнул.

— Разве мы с таким сокровищем можем расстаться. Ты же теперь местная знаменитость, Дэн, разорвавший му-анг-ни голыми руками. Что ты такого ценного забыл на поверхности, что хочешь туда вернуться?

— А откуда эти му-анг здесь, если они на поверхности водятся? — задал я встречный вопрос.

— Му-анг-ни, — поправила меня Илли. Почему-то это для неё было важно. — Попытаемся выяснить, но, скорее всего, и на поверхность они отсюда попали, выбрались через трещины и полости, эти существа могут пролезть где угодно. Здешнее логово мы уничтожили, но, благодаря тебе, будем осторожнее. Добро пожаловать в войска Империи.

Благодарно улыбаясь, я посоветовал этой суке идти в направлении одного предмета, и там долго и упорно его обрабатывать. На чистом русском, как учил отец, языке. Нихрена эта дура не поняла, нет у них встроенных переводчиков с нашего могучего. А когда она вышла, ещё добавил вслед.

«Кокон создан, приживление завершено», — вдруг всплыло что-то знакомое у меня в голове. Примерно в таком смысле. Почему кокон, и что там приживалось, я не знал, но симбионт проявил себя впервые за год, и я был даже слегка обрадован. Старый предатель вернулся. Тараканы в голове часто из помехи превращаются в питомцев, которых растишь, подкармливаешь и заботливо оберегаешь от внешнего мира.

«Нахожусь в плену», — напомнил я этому паразиту, что мир всё ещё конфликтует со мной. Но он ничего не ответил, наоборот, каким-то образом я понял, что теперь ему мои проблемы побоку, и решать их я должен самостоятельно. Если у меня всё получится, он будет только рад, нет, найдёт другого хозяина. Ничего личного. И вопрос насчёт корабля проигнорировал, словно амнезия у этой штуки случилась, куда положил, не помнил.

За свой подвиг я получил боевой имперский комбинезон, с многочисленными отделениями для личных вещей, адаптивной защитой от энергетических зарядов и встроенным, почти бесполезным шлемом. Этот наряд я должен был таскать на себе несколько часов в день. К комбинезону прилагались допуск на два яруса вместо двадцати, одиннадцать верных боевых друзей, которые не разговаривали со мной исключительно из скромности, и добрейший капрал Адсло в вечно плохом настоении.

Двадцать четвёртый и двадцать пятый ярусы были расчищены практически полностью, на верхнем размещалась та часть команды, которой предстояло стать пушечным мясом — шесть отделений по двенадцать человек, два сержанта и лейтенант, а на нижнем — что-то вроде зоны отдыха, куда спускались время от времени и остальные обитатели базы. В моём понимании армия — это постоянные тренировки, опасности и халявная еда, даже когда меня готовили охранять планировщиков, мы что-то такое делали для развития навыков. Здесь бойцы занимались тем, что жрали, пили и играли в какие-то виртуальные игры в промежутках между сном. Количество модификаций у каждого зашкаливало, поднять сто кило груза без скафа — пожалуйста, пробежать пятьдесят километров без остановки с полной выкладкой — только в путь, решить сложнейшую математическую задачу — ну, тут они впадали в ступор, интеллект вообще плохо поддаётся искусственному развитию.

Я определённо занял чьё-то место, какого-то выбывшего из строя бойца, но ненависти или враждебности я не чувствовал, скорее, равнодушную доброжелательность. Ко мне относились как к случайному знакомому, который скоро исчезнет, всем вокруг было абсолютно плевать, кто я, откуда взялся и что делаю. С разговорами по душам не лезли, на вопросы отвечали охотно, но без энтузиазма, сами если что-то спрашивали, то исключительно по делу, но, если вдруг нужна была помощь, и от них это не требовало излишних усилий, всегда готовы были подсобить. И от меня, похоже, ждали такого же поведения — никаких личных контактов или дружеских посиделок. Так, один раз поржали над тем, как я отбивался ладошками от чёрных существ, и сразу об этом забыли.

— Стажёр Дэн! — а вот сержанту, миловидной девушке с подтянутой фигурой и бездонными синими глазами, я был не безразличен. Казалось, она только и делала, что искала повод от меня избавиться. — Дежурство.

Ладно бы лично приказала, а то просто голограмма появилась прямо перед моим носом, и исчезла. Отключился от игрушки — там я громил направо и налево войска Республики, пытавшиеся захватить одну из планет Империи. Игра проигрышных вариантов не предусматривала, даже если я оставался один против целого флота противника, в конце появлялся император вместе со своими элитными войсками и не оставлял в живых никого, в том числе и меня.

— На нижний ярус? — Мик из комнаты напротив, а проходы вечно были открыты, увидел, что я в боевом прикиде выхожу в коридор.

— Дежурство, — кивнул я.

— Лови, — мне на комм упала схема яруса с пометкой в одном из дальних помещений. — С сегодняшнего дня мы храним запасы здесь. Не забывай пополнять.

Пополнять — значило набрать в не до конца расчищенных проходах синеватые грибы, похожие на плесень-переросток, и загрузить их в переделанный пищевой автомат. После ферментации получалась убойная пюрешечка, которую с удовольствием ели все, кроме меня. Так что ребята ничем не рисковали, выдавая тайное место — автомат периодически перепрятывали, чтобы не спалить начальству. Которое было в курсе, и регулярно забирало свою долю.

Двадцать шестой ярус был ярко освещён, и представлял собой единое пространство площадью примерно в три квадратных километра. Сразу от лифта начиналась аллея, с настоящими деревьями и даже чем-то вроде водопада. Зачем на военной базе такие излишества, я не понимал, поднимись вверх на лифте, выйди наружу, природа куда приятнее и разнообразнее. Куда разумнее тут было бы устроить полигон, где бойцы отрабатывали бы полезные навыки, а не валялись по комнатам в лёгком наркотическом релаксе.

По ярусу прогуливался свободный от работы персонал, будто наверху не шла война с чужими, каждый раз, попадая сюда, я удивлялся, как эти люди могут так спокойно и расслабленно себя вести.

Вспомогательные помещения и тоннели, которые надо было обследовать, располагались аккурат за небольшим неглубоким прудом, которое местные использовали в качестве бассейна. Два десятка абсолютно голых людей обоего пола сидели в воде, и я ни разу не видел, чтобы кто-то плавал. Представив, как сюда врывается десант республиканцев, и расстреливает этих нудистов, я поёжился, и нырнул в небольшой проём в стене, заросшей мхом. Дроны уже расчистили большую часть, отполировали до блеска, и грибы в таких ужасных условиях не росли, приходилось добираться туда, где работы ещё продолжались.

Тоннель пошёл чуть под уклон, на полу появилась вода, а стены потеряли белизну и тускло светились. Я неторопливо шагал, шлёпая по лужам и рассматривая потолок — там грибы встречались чаще всего, на фоне общей запущенности они были практически невидны, но температура тела гриба была чуть выше, чем у конструкций, в инфракрасном зрении эти штуки были похожи на тёмные вкрапления. Вблизи приведённых в порядок территорий их практически не осталось, отдыхающий персонал постарался, а вот дальше, если пройти с полкилометра, начиналось грибное место, только срезай и складывай. Удивительно, как люди держатся за свои древние привычки, казалось бы, отправь сюда несколько дронов, и они обеспечат грибами всех торчков базы на годы вперёд, но нет, традиции не позволяли, будто то, что сорвано руками, сильнее вставляет.