Андрей Никонов – Вторжение (4-лорд/2) (страница 3)

Как ни странно, угрюмые техники-ассенизаторы не обманули, и столовую я нашёл именно там, где они сказали. Одну часть просторного помещения с автоматами, расставленными по контуру, занимали привычные столики со скамьями, а другую — постеленные прямо на пол коврики. Все столы, кроме одного, были свободны, за единственным занятым сидело пятеро, все в республиканской форменной одежде, они что-то тихо бубнили друг другу в патриотичные лица, руками хватая с общего блюда какие-то красные липкие куски, и на меня внимания почти не обратили. А вот на ковриках расположились два десятка гостей с окраинных планет, по одному, максимум по двое, и порции у синтов были совсем крошечные, практически детские. Несколько кусочков на дощечках, выглядела эта еда тоже так себе, но тут уж привередничать не приходилось. Наверняка на вкус она была просто отпад, перед каждым из ненатуральных едоков таких дощечек лежало до десятка.

Стараясь не думать о том, что, возможно, сырьём для автоматов служат те отходы, которые мои новые знакомые перерабатывали, я подошёл к автомату, и приложил ладонь к считывающей панели. Автомат определил совместимость продуктов, выдал несколько вариантов для выбора, потом тут же их убрал — чтобы мук выбора не было, и на столешнице появилась дощечка с такой же едой, как у синтов. Ладно, что там внутри содержалось, не так важно, я и кузнечиков ел, но порция мне досталась такая же — крохотная. Приложил ладонь ещё раз, автомат ответил оранжевой вспышкой, и больше ничего не выдал. Соседний — тоже, значит, между собой сговорились уже против меня.

На одном из ковриков сидела помощница главного, та, которая с татуировкой и силиконовым телом, она медленно жевала, прикрыв глаза, словно наслаждалась этой гадостью, пахнущей, как просроченный кошачий корм. Место рядом с ней было свободно, и даже более того — все места рядом были никем не заняты, словно у этой милой девушки какое-то заболевание нехорошее имелось. Мне, человеку, который провёл год в космосе, выжил, а потом ещё и ходить начал, и не только под себя, болезни страшны уже не были, а если что-то спрашивать, то лучше у начальства, не факт, что остальные друг друга знают хорошо.

Уселся рядом с ней, понюхал зеленовато-бурый кубик, сдержал рвотный позыв. Отчего-то все остальные уставились на меня, может, сделал чего не то, надо было там богам Окраины молитву прочитать, или первый осклизлый кусочек в воздух подбросить, в обычаях местной цивилизации я не разбирался, так, нахватался по мелочи.

— Эй, — позвал я девушку, надеясь, что правильно запомнил её подчинённость. — Леас. Мне бы узнать.

Та никак не отреагировала. Наколола только ещё один неаппетитный кусок отходов, и отправила в рот. Тогда я тоже решился, существуют же продукты, которые только пахнут так себе, а на вкус просто язык проглотить, я не говорю про негров, которые и друг друга с удовольствием харчат, и гусениц, другие расы в этом отношении поизобретательнее. Китайцы, к примеру, те начали на юге Африки дуриан выращивать, воняет канализацией, но если нос зажать, то вполне съедобен. Может, эта штука тоже такая же.

Наколол кубик на шпажку, стараясь не нюхать, положил в рот. Нет, не такая. Одна моя знакомая, которая из Исландии сбежала, особо ценную исландскую гнилую рыбу приносила, чтобы нас, бедных студентов, угостить. Та и на запах, и на вкус одинаково отвратная была. Так этот кубик один как та блевотина исландская, в тот раз меня вырвало, вместе с остальными, кто тоже хотел трахнуть эту исландку, и попробовал. А сейчас сдержался, просто выплюнул.

— Как вы это дерьмо только едите, — поискал глазами, где тут воду наливают. Но все насухую жевали.

— Проваливай, если не нравится, — вдруг решила поддержать разговор девушка.

— Да, уже ухожу. Ты мне только скажи, где найти Йолану.

Когда говорят, что мастер кунг-фу прямо-таки размазывается в воздухе, и движений его не видать — врут. Знали и мы таких, китайцы, они почему-то считают, что дар ниндзя у них в крови, и демонстрируют свои навыки по любому поводу, но инерцию как физическое явление никто не отменял. И когда девушка вдруг бросилась на меня, то, как она перемещалась, мой правый глаз фиксировал чётко. Постоянные нападения Эри даром не прошли, и, хоть и давно уже это было, вбились в мышечную память. Не успела левая нога собеседницы впечататься мне в ухо, а я уже немного наклонился, словно отталкиваясь руками от дощечки, которую держал, та полетела девушке в лицо, а ногу я перехватил, крутанул, сгибая в колене, и через секунду уже сидел на незнакомке, а шпажка аккурат напротив её глаза находилась. Совершенно дурацкий приём, синту хоть оба глаза выколи, он себе завтра новые вставит и ещё один запасной — в лоб, а тот защитный кокон, в который заключён мозг, если только из кинетической пушки пробить, или волновой поджарить. Только отчего-то девушка замерла, вперившись взглядом в деревянное острие. Даже подумал, что она отключилась.

— Что-то мне подсказывает, что Йолана — это ты, — задумчиво произнёс я, а потом девушка крутанулась, выскальзывая из-под меня, захватила руку, в которой я держал, палочку, заломила её, и оказалась уже на мне. И теперь я любовался левым глазом на тот миллиметр, который остался до острия, а правым, более ценным, на потенциальную убийцу.

С помощницей капитана мы, как ни странно, поладили. Не сразу, но до откровенного членовредительства не дошло. К тому же как-то нехорошо убивать человека, пусть даже силиконового, который тебя спас. Йолана нашла меня двадцать дней назад, когда команда из четырёх ботов и одного штурмовика обследовала очередной куб пространства в поисках необходимых для небольшой колонии ресурсов. Боты пролетели мимо, а вот она меня заметила, спящего красавца. К тому времени картриджи скафа просели почти до нуля, ещё месяц-два, и летать мне застывшим органическим объектом, пока местная звезда не превратится в сверхновую.

Особого недовольства тем, что меня ей на шею посадили, почти искусственная девушка не высказала. Вообще какая-то не очень она общительная была, со своими односельчанами парой слов если и перекидывалась, то нехотя, а с республиканцами вообще кроме как по служебной необходимости не разговаривала, и то по сети.

Убедившись, что я способен управлять штурмовиком, Йолана провела короткий инструктаж, и потом, уже на вылете, только следила, чтобы я не напортачил.

— Правила простые, запомни, и останешься жив, — объяснила она, цедя слова, словно нехотя. — Связь включать только в крайнем случае, общая — отключена всегда. Твой пилотский модуль коммутируется внутри кабины, коды взломаны, так что имперский тоже подойдёт. Все сигналы между кораблями только в системных диапазонах, или двунаправленные на короткой дистанции по сигнальному лучу. Разгоняться больше двух тысяч в секунду нельзя, включать компенсатор инерции — тоже. Если кого из Чужих радар засечёт — двигатели в ноль, дальше по инерции, но обычно они просто так не нападают. Если в рейде что-то находим, отдаём бригаде буксировщиков. Личной добычи у нас нет, всё идёт на распределение сенарду. На тебе — проверка картриджей перед вылетом и пилотирование, я — стреляю и говорю, что делать. Хочешь поболтать, жди, когда вернёшься на базу, тут много любителей всякой херней заниматься, вместо того, чтобы что-то полезное сделать.

Было видно, что от такой длинной речи девушка устала. И поэтому за весь первый рейд ни слова не проронила.

За пультом штурмовика было почти привычно, от того, который я оставил на планете, он отличался только более мощным двигателем и повышенной степенью защиты. И вооружением. И ложементами со специальными грав-компенсаторами. В общем, почти всем, и в лучшую сторону. При потенциальном разгоне до двадцатой световой, в разведывательных рейсах мы, считай, еле плелись, а уж когда приходилось сопровождать боты в полётах за найденной добычей, те едва набирали сотню километров в секунду, и то в хорошую звёздную погоду и налегке. Никакой романтики, сплошные тоскливые будни.

Головной корабль тоже мог передвигаться, он, как промысловое судно, таскался от одной космической помойки к другой, набирая ресурсы для собственного выживания, потому что внешних поставок пока не предвиделось, а те обрабатывающие комплексы, которые ещё оставались целыми, кроме как добычей и рафинацией сырья ничем не занимались.

Полной картины того, что произошло, никто не знал, так, отрывочные сведения у каждой стороны были, и те данные, что передавались с головных кораблей на соединения поддержки. Оккупировавшие систему пришельцы легко разгромили и ту часть республиканского флота, которая пошла на прорыв к порталу, и флот конфедератов вместе с боевыми станциями, а потом занялись прорвавшимися кораблями Союза окраин. Ударные силы были уничтожены полностью, там даже обломков не осталось, на полученных записях крохотные кусочки чёрной материи рвали в клочья огромные корабли, так что в ближайшем приближении к звезде ничего ценного не осталось. Те же соединения, которые не успели к раздаче, более-менее уцелели.

И решили удрать из системы, только пришельцы им этого не позволили сделать. Подпространственные двигатели не работали, так же, как и общая связь, корабли просто выталкивало обратно, словно, наверняка у чужих было что-то, что блокировало их работу. На обычных внутрисистемных уйти тоже не удавалось, любой летательный аппарат, который разгонялся свыше определённой скорости, уничтожался небольшими и очень быстрыми эллипсоидами-истребителями захватчика, и к тому времени, когда это наконец-то поняли, девять десятых оставшихся кораблей тоже были уничтожены, многие — вместе с частью экипажа. Но не в труху прямо, обездвижив цель, чужие тут же теряли к ней интерес. До тех пор, пока та не пыталась связаться с кем-то в других системах по общей связи — тогда возвращались, и добивали.