Андрей Никонов – Шаг в сторону (страница 47)

- Могу. Точно?

- Да, - она обняла меня.

- Хорошо, - я приложил руку к ее затылку, тело женщины, обмякнув, кулем свалилось на пол. Сколько мы здесь, два часа уже, наверное.

Несколько минут посидел в тишине, думая, правильно ли сделал. С совестью как-нибудь разберусь.

24.

- Вот зря ты это, - вернувшийся колдун рассматривал валяющееся на полу тело Тины. - Что теперь делать-то?

Я пожал плечами, показывая, насколько мне это до лампочки.

- Она хоть живая? - Жариков пригляделся, - ну да, без сознания валяется. Вот скажи, зачем тебе нужно это делать было, я же сказал - двух шариков достаточно. В сумке еще лежат. Погоди, сам догадаюсь. Ждешь кого? Ждешь! Вот паразит, я еще когда тебя в городе увидел, подумал, смотри-ка, дурак дураком, а глаза хитрые.

И чего все цепляются к моим глазам. Мама всегда говорила, что они у меня добрые. Так ему и сказал.

- Ты маму не приплетай, или думаешь на жалость взять? А то что позвал, молодец, заберу шары с собой, лишний не лишний, как говорят... Где говорят, забыл. Ладно, давай, буди свою красавицу, будем ее превращать, чего добру пропадать.

Покачал головой, мол, тебе надо, ты и буди.

- Ладно, - вздохнул колдун, - не хочешь, не надо. Сама проснется. Или ты не знал, что дымок этот человека не то что из сна, из смерти воскрешает, если не больше четверти часа прошло, тут ведь здоровье-то не важно, важно, чтобы нервы не отмерли - мучения, они в голове, для тебя пять минут проходит, а для темнеющего - годы, он все это в себе переживает, поэтому и расползается так. Представь - годы постоянных страданий и мучений. Хотя чего это я говорю, на себе узнаешь.

Он направил шарик дыма внутрь барьера. То приближал его к Тине, то отдалял. Игрался, гад.

Я пробовал ставить на пути клубочка щиты, тот преодолевал их совершенно свободно.

- Не то ты делаешь, - колдун только посмеялся над моими потугами, - тут без синей смерти не обойтись, только она может задержать.

Идея. Зажег светляк, если уж он мог эти синие линии уничтожить, то и с дымом справится. Но нет, для черных клубков дыма свет любого диапазона был совершенно безопасен.

- А ты прям увлеченный, - колдун даже залюбовался переливами света, - смерть рядом стоит, а все получше рассмотреть пытаешься. Что это?

Я отвлекся от черного клубка, колдун тоже что-то всполошился.

- Кто здесь? Ты кого позвал? Все метки на месте, даже мышь бы не проскользнула.

Он напряженно вглядывался в полумрак, вращая головой в разные стороны.

- Ты ведь из города кого-то вызвал, из канцелярии, да? Они бы так не подобрались, я этих неумех знаю. Что здесь такое?

Тень в одном из углов сгустилась, до нее было метров тридцать - тридцать пять, понять, что же там такое, на таком расстоянии было трудно.

Колдун запустил в появившееся темное уплотнение огненной плетью, та пролетела насквозь, один из стеллажей загорелся. Тень между тем уплотнялась, принимая знакомые мне очертания. Лжекупцу они тоже явно были знакомы, он перестал создавать ярко светящиеся в магическом зрении схемы, и наоборот, начал гасить символы вокруг барьера.

Тень заурчала, два красных уголька зажглись в воздухе.

- Киса, - не выдержал я.

- Какая киса, - колдун погасил последний знак и начал продавливаться через барьер, - крышка нам всем. Призрачная рысь на свободу вырвалась, как она смогла, там же все правильно сделано, и еду ей оставил. Ну давай же.

Барьер потихоньку поддавался. На глаз не видно, но чувствовалось, что он истончается там, где колдун пытается пролезть. Прямо к нам.

Кот меж тем подошел поближе, сел на пол и мяукнул.

Это вполне невинное действие заставило колдуна действовать еще активнее. Он начал сражаться. Вот только не с котом, а с барьером. Заклинания сыпались на окружающие барьер символы, заставляя их тускнеть. Я отошел к центру и оттащил Тину туда же.

- Что стоишь, давай помогай, - практически визжал Жариков, разбрасываясь заклинаниями такой мощи, я даже залюбовался, - для нее же колдун - самая вкусная еда. А во мне еще тарквист, что делать, что делать! Она и тебя сожрет. Ломай барьер, ей через линии не пройти

Ага. Она. Я-то точно знал, что это - кот.

Коту, видимо, тоже не понравилась гендерная несправедливость. Мол, если рысь, то кошка. Он подобрался и прыгнул.

Размытая тень смазанным движением пролетела по воздуху и впилась колдуну в грудь. Тот страшно заорал.

Даже не так, криком это было назвать нельзя. Скорее, утробный рев, такой силы, что у меня заложило уши. Колдун меж тем катался по полу, пытаясь сопротивляться. Я видел, как он накладывает сам на себя заклинания, останавливая кровь, возвращая нормальный цвет темнеющим конечностям. На какое-то время ему даже удалось вернуть контроль над горлом, и он звал меня на помощь, но связная речь быстро перешла в хрипы.

Я подошел к краю барьера - нет, выйти не получалось.

Колдун слабел. Руки уже не слушались, пальцы почернели и дымились, он уже не катался по полу, а просто дергался. Пока не замер. И я уже думал, что все закончилось, как тело поднялось. Колдуном оно уже не было - черная кожа, дымящаяся материя, отросшие когти на руках, абсолютно белые глаза.

Существо вытянуло руку, показывая на меня искривленным когтистым пальцем, что-то прохрипело. Материя, некогда служившая одеждой, втянулась в тело, по нему пошли волны, словно тысяча червяков ползала под кожей. Очень неприятное зрелище, хорошо хоть быстро закончилось.

Тело колдуна рассыпалось хлопьями, они собрались в два красных шарика.

- Мяу, - раздалось слева от меня.

Я обернулся - кот сидел возле барьера. Подошел, сел на корточки.

- Ну что будем делать?

Вместо ответа кот махнул лапой, барьер лопнул. Беззвучно, без всяких спецэффектов, просто испарился, символы, образовывавшие его, налились красным. Вместе с барьером исчез и кот.

Посмотрел на Тину - та еще валялась без сознания. Ну и хорошо, женщинам, детям и лицам с неустойчивой психикой на такое смотреть не рекомендуется.

Меж тем два красных шарика поднялись в воздух и встали в куб, на незаполненные места. Вот тут и грохот, и вспышка, все было.

Валяющийся на полу игральный кубик, небольшой, с ребрами в два сантиметра, словно выплавленный из серебристого металла, я положил себе в карман. Вовремя. Лестница уже скрипела, люди в серых камзолах разбегались по разным сторонам, беря меня в кольцо.

Следом за ними по лестнице поднялся мой старый знакомый. Боярин Тятьев подошел ко мне, посмотрел внимательно, ничего не сказал, встал за спиной, рядом с валяющейся на полу Тиной. Пора бы ей просыпаться уже.

Серые камзолы подобрались, чуть ли не по стойке смирно вытянулись, от лестницы неторопливо, заложив руки за спину, шел невысокий лысый человечек в пенсне, в аккуратном, явно недешевом камзоле темно-синего цвета с серебряной вышивкой, такого же цвета мешковатых штанах и коротких сапожках. На лице его играла меланхоличная улыбка, словно вот вышел по парку погулять, посмотреть на птичек. За ним семенил мой старый знакомый Фил - на цыпочках почти.

Лысый подошел ко мне, посмотрел снизу вверх, пожевал губами, словно принюхиваясь.

- Кто такой?

- Травин Марк Львович.

- Из канцелярии он, - влез сзади Фил.

- Разберусь, - лысый отмахнулся, Фила словно сдуло. - И что же здесь произошло, Марк Травин, что ты весь колдовской приказ столичный на уши поднял?

Тятьев подскочил к нему с другой стороны и зашептал что-то на ухо.

- Пусть сам скажет, - отмахнулся и от Тятьева лысый. - Говорят, язык у него как надо подвешен.

- Разрешите с самого начала доложить, ваша светлость.

- Давай, голубчик, только не растекайся, как говорят, мысью по древу, кратко и по существу, - одобрительно кивнул лысый, усаживаясь в откуда-то взявшееся кресло.

- Сегодня вечером ко мне пришла жена подьячего торгового приказа Мефодия Курова, Тина, - я кивнул на лежащую на полу женщину, - и попросила о помощи. Ее муж Мефодий пропал как два дня, на службе его искать не пожелали, а разбойничий приказ на ночь глядя ехать никуда не захотел.

- И правильно, ночью только тати шастают, - кивнул лысый, - продолжай.

- У Куровой был адрес места, где ее муж оставил служебную повозку. Сюда и приехали. В охранной избе никого не было, так что решили проверить, что внутри. Во дворе наткнулись на труп с разорванным горлом. Еще два трупа обнаружили в комнате охраны, там же увидели зеленые метки, две, и жена Курова предположила, что это ее муж с полюбовницей.

- Хорошо, - лысый протянул руку, Тятьев вложил в нее какой-то листок, - сколько трупов обнаружили?

- Четыре. Один во дворе, два на первом этаже и один на втором.

- Странное что заметил?

- Да. Хоть у двоих и было горло разорвано, но умерли от попадания металлической иглы в лоб. На место раны у всех была нанесена колдовская метка.

- Дальше.

- Дальше мы поднялись сюда и обнаружили Курова с женщиной, связанных и прибитых к полу, вокруг колдовской барьер. Стоило нам его пересечь, и обратно уже пройти не смогли. Символы на барьере повторяли те, что на лбах убитых.