Андрей Никонов – Шаг в сторону (страница 11)

- Никто, - согласился я, вызвав новый взрыв смеха.

- Меня ведь сослали сюда, - вдруг пожаловался новый знакомый. - Фоминские, сволочи, только прямую родню примечают, а нас за своих не держат.

И почему-то внимательно на меня посмотрел.

- Не держат, - видимо я прошел какой-то тест, потому что колдун довольно улыбнулся каким-то своим мыслям.

Ну а остальную часть разговора шли откровения о том, что сослали умного и хорошего человека в жопу мира, к грязным неотесанным крестьянам, и все за какую-то невинную шалость. И восхваления себя любимого, такого талантливого колдуна, аж выпускника столичного университета, которого с руками оторвут, вот только вернется он в стольный град, недолго осталось. По местной власти тоже прошелся. Как я и понял, стражники работали на городского главу, поставляя ему дешевую рабочую силу из числа приезжих. А тот уже в закуп отдавал или себе оставлял, ненадолго, месяц-два, чтобы из города проверяющим уцепиться не за что было. Подумаешь, человек долг отрабатывает, так не в рабстве же, не на всю жизнь, а что пару месяцев на свежем воздухе тяжести потаскал или на поле поработал, так это только для здоровья на пользу. Особо досталось Любаве, которая, тварь такая, не дает до свадьбы. А он еще не совсем тут осиволапился, чтобы не пойми с кем кровь смешивать. И вообще, не с кем ему тут даже словом перекинуться, вот только иногда удается с приличным человеком посидеть, выпить для души. В общем, почти никакой полезной информации я от него не получил, и сам не поделился, как он не пытался что-то выведать. Дознаватель, епт. Хоть и пьяный.

- Как будешь в Жилине, заходи, особняк Пырьевых все знают. Я через месячишко отсюда уеду, милости просим.

Расстались мы практически друзьями.

- Ты если что, ко мне иди, - Рокша в обнимку со мной прошел мимо притихшей Любавы, распахивая входную дверь.- Мы этих вот где держим, - и он показал сжатый кулак. - Фаня, ну-ка проводи его милость обратно в "Белый двор".

Хороший все-таки мужик этот Рокша. А про гостиницу-то я ему ни слова не сказал.

Мы обнялись, почти как братья, и я в сопровождении Фани, бормочащего - "сюда, барин" и "пожалте, барин" дошел наконец почти до трактира, и отпустил провожатого.

Утром хозяйка, словно и не было вчера ничего, подала мне завтрак - густую овсяную кашу на молоке, рассольный тягучий сыр и мягкий хлеб с сливочным маслом. Сама принесла, угодливо улыбнулась и спросила, не останусь ли я подольше. Нет уж, спасибо.

Так и сказал ей, нет, мол, уеду завтра, ибо - дела. И присланная мне ночью служанка, которой пришлось отдать еще одну банкноту, на это решение почти не повлияла - только что выспаться нормально не дала, и оставила почти совсем без денег. А нет денег - нет и этих вот незначительных удобств.

Но спокойно позавтракать мне не дали.

Первым ко мне подсел Лейба. Поздоровавшись, пожелав доброй еды и пораспросив о здоровье, он пододвинул мне сверток.

- Что это?

- Это мои извинения, Марк. За братца моего, вот ведь подлая душа. Знал бы, вот этими руками придушил. - И рыжий потряс в воздухе тощими конечностями. Ну да.

- Ладно, - я развернул сверток, там лежала тоненькая пачка ассигнаций номиналом по десять и та самая интерактивная карта. - Значит, недорого твой братец стоит. Может его того, как вывеску?

Лейба потупился, поклялся, что лучше сам убьет гнилого продажного родственника, и что вот больше ста сорока рысей этот подлец не стоит, а эта чудесная карта - просто подарок приезжему покупателю в благодарность за разговор и совместное распитие кофе. И пусть этот покупатель заходит почаще в лавку к бедным Герцелям, но больше не портит вывеску, потому что новую заказать ой как дорого, а просто покупает хорошие вещи с большой скидкой. Очень большой. И обязательно заходит к ним домой, просто так, по-простому, старуха-мама будет очень рада.

Ну да, вчера ночью не поленился и перед сном сходил, долбанул файрболлом по зрачку одноглазой вывески, теперь там опалённая дыра, а вывеска крепкая оказалась, не слетела. Ну и выжег на двери, что еще вернусь. Айл би бэк, типа. Думаю, они на этой надписи и вывеске еще бабла поднимут, как-никак, а какая-то новая местная достопримечательность. Паленый глаз.

Выпроводив беспрестанно кланяющегося Лейбу и пообещав обязательно зайти, от чего он слегка сбледнул с лица и начал кланяться еще чаще, вернулся к завтраку, но не надолго.

За столом уже сидел следующий посетитель - сутулый помощник олигарха. Пришел сказать, что Велий Силыч хочет видеть меня, мол, чтобы извиниться. За вчерашнее. Единственно потому, что во вверенном ему селе происходят такие досадные недоразумения, хотя и стража, и сам сельский глава только и пекутся о благе жителей и особенно приезжих. Особенно тех, кто вот такие, как я - мирные, спокойные, непьющие колдуны. Или волшебники. Или маги, парень плавал в этом предмете и в терминологии был не силен, но твердо знал, что ошибка вышла и они ко мне со всей душой.

Управа располагалась неподалеку, на соседней улице, в доме с номером 13. Похоже, местный глава тердекафобией не страдал. Так же как и те, кто выбирал место для дома московских генерал-губернаторов, впоследствии - мэрии.

Зато Велий страдал отрыжкой и видимо болезнью почек, одутловато-сероватое лицо никак не хотело выдавать улыбку.

По контракту мы договорились. Рукоположили, так сказать, бумажка вспыхнула, но не сгорела, лишь поменяла цвет, и буквы на ней слегка светились. По подписанному сторонами договору я должен был сопроводить нанимателя в лес, найти захоронку на обозначенном месте размером 10 на 10 метров, причем место описывалось довольно точно, с координатами и приметами, потом снять с захоронки наложенные проклятья и чары, не больше двух и сложностью не выше средних, и получить свои три золотых. После чего покинуть это место и не меньше полугода в село Стародворье Славгородского уезда Жилинского удельного княжества не возвращаться. А лучше вообще никогда. Отдельно шли клятвы друг другу вреда не причинять и злобы не таить.

Потом Велий разорвал договор на две части, одну отдал мне, вторую - оставил себе, и наказал к обеду быть у него в поместье, на другой стороне реки.

- Поедем, когда стемнеет, но лучше, чтобы ты не мелькал перед глазами сельчан. Сам понимаешь, зависть - плохое чувство, если эти чудесные люди узнают, что я чего-то нашел, могут подумать невесть что. Мол, откопал богатства несметные.

- Например, что можно еще взять денег в долг?

- Ну! - Велий толкнул меня легонько кулаком в грудь. - Все понимаешь. Ладно, собирайся. Возьми вещи из гостиницы, если есть что брать, по лавкам пройдись, посмотри, что нужно для короткой вылазки в лес, и потом тебе еще до Кирполя добираться, на дорогу мы тебя выведем, а там верст десять по прямой. Не заблудишься. А чтоб по лавкам долго не ходил и к поместью моему вышел, с тобой Луций пойдет, - кивнул на сутулого. - Луция не обижать, он мне еще пригодится! Вот держи, аванс тебе, один медведь. Потом вычту, если что найдем. А не найдем, вроде как вот добротой моей пользуйся.

Он кинул мне пачку банкнот. Потолще той, что Лейба принес, но и номиналом поменьше.

- Спасибо, Велий Силыч, отец родной, - поклонился я.

- Но-но, только сынков мне тут не хватало. Давай, иди, да пообедать не забудь, заодно Луция покормишь. У меня дома тоже, знаешь, продуктов лишних нет, дармоедов всяких приваживать.

6.

Луция я покормил. Сказал хозяйке, что вечером не приду, дела, и мой ужин сьел человек Велия. Как говорится, обед - поделись с другом, а ужин - отдай врагу. Другом мне сутулый не был, а врагом вполне мог стать, хоть и прикрывался угодливостью, но чувствовал я, не слишком хорошо ко мне этот Луций относится. И вообще какой-то мутный, опять же, один глаз косит.

Так что все мои капиталы были со мной, те, которые после шопинга остались.

Деньги мы тратили в определенных местах, на мои попытки зайти куда-то в непредусмотренное культурной программой заведение сутулый начинал канючить, что там ворье одно, обвешивают, обманывают и вообще все, что он сам там когда-нибудь покупал, в первый же день рвалось, тухло и прокисало. Зато вот лавки, которые он мне показывал, по его словам славились самым качественным и дешевым товаром, от которого только здоровье и румяный вид лица..

Денег у меня оказалось не то чтобы много, Лейба занес четырнадцать рысей бумажками по десять, и пачка бумажек по пять рысей перепала мне в качестве аванса. К тому же я не знал, чем экипироваться. В лавке с оружием с моими капиталами мало что мог себе позволить. Купил неплохой, по словам продавца, кинжал в ножнах, лавочник при мне согнул лезвие, уперев его в кирпичную стену, почти под прямым углом, достал ржавую трубу, отпилил от нее кусок, потом тем же ножом нарезал мягкий хлеб и в конце предложил опробовать острие пальцем - мол, ничего от стены не сделалось.

Я все эти маркетинговые штуки по телевизору раньше видел в Магазине на диване, но ножик взял. Стоил он всего тридцать рысей вместе с кожаными ножнами, удобно севшими на предплечье.

Огнестрельное оружие стоило дорого, от трех медведей и дальше, так что я даже прицениваться не стал. И это простая двустволка, вроде той, что у стражника местного была. А двуствольный пистолет с серебряными накладками на рукояти, с откидными стволами, вроде дерринджера, обошелся бы в два раза больше.