Андрей Никонов – Шаг в сторону. Часть 2 (страница 38)

Барельеф, идущий по верхнему краю, наглядно показывал сошествие Вифлеемской звезды. Семиконечной. А чтобы тупой какой сразу понял, что это, фигурки волхвов, схематично выполненные в виде клинописи, обьясняли, что с этой звездой делать.

Я достал из кармана брошь и под недоуменными взглядами зрителей приложил к звезде, состоящей из семи исходящих из одной точки лучиков, повернул немного, совместив концы броши с лучами, надавил.

Раздался скрежет. Верхняя часть кафедры, прямо по границе барельефа, разьехалась в разные стороны, освобождая нишу, в которой лежал лист бумаги. Практически такой же, как и тот, который Ирий держал в руках. И который рассыпался пеплом, стоило новому листу появиться на свет.

Глава 22

— Ты когда догадался? — Хомич положил баранью косточку на тарелку, скептически оглядел вымазанные жиром пальцы, чуть дунул на них, очищая.

— А вот когда он, — я кивнул на лыбившегося Силу, прихлебывавшего пиво, — кристалл зарядный на стол положил. Словно знал, что понадобится. И еще раньше сомнения были, когда выспрашивал, будто угадывал, что скажу.

— Прокололся ты, Сила Гранович, — рассмеялся библиотекарь. — Вон как тебя юнец раскусил, а племянники-то твои, тюфяки тюфяками, проглотили что дали и еще добавки ждут.

— Так парень из Пограничья, — Сила развел руками, — как там у вас, Марк — никому не доверяй, ничего не опасайся и просьбами не докучай, сам свое возьмешь, да?

— Примерно так, — согласился я.

— Так да не так, — Модест Всеславич развалился в кресле, взял чашку кофе, принесенную Шушем, отпил. — Ох, хорош кофе, сманю я к тебя слугу, такой должен в княжьем дворце жить, а не боярину прислуживать в этой лачуге.

Я оглядел залу — лачуга как лачуга, по мне так хороший дом. Отремонтировали травинское подворье на совесть, и всего за две недели — новые дубовые полы, кожей и камнем отделанные стены, хрусталь и золото. Дорого и богато. И, как ни странно, удобно. Еще позавчера здание напоминало муравейник, не меньше сотни человек прибивали, докрашивали, расставляли мебель, застилали кровати, клали черепицу на крышу и ровняли дорожки — все одновременно. А сейчас — вполне пригодный для жизни особняк с небольшим уютным парком.

— Шучу, шучу, — Хомич отсалютовал кружкой, — отличный дом, раньше похуже был, попроще, а ты, я вижу, не поскупился. И где только деньги взял, банкир мой волосы рвет на своей толстой заднице при мысли, что хоть и невеликие, но богатства мимо него проплыли. Ох, невеста будет довольна.

Я поморщился — прямо по живому режет, гад. Неделя до свадьбы осталась, или как тут ее называют, обряда. Ну да брак как не назови, он и есть брак. Радует только, что осенью моей будущей женушке в университет, а там четыре года безвылазно сидеть, первый год вообще почти за стены не выпускают. Отношения — они вдали друг от друга, как известно, только крепче становятся.

Хомич-то непростым человеком оказался, мало что дядя удельного князя, так еще и владелец банка Северского, давно я подозревал, что библиотекари — все сплошь тайной жизнью живут. Ну не может обычный человек столько времени среди книг и кристаллов с записями проводить.

— Ладно, чего вокруг да около ходить, ты, Марк, так получилось, в это дело вляпался, и до конца его надо довести.

— А то еще решишь, что оно тебе не нужно, — поддакнул Сила.

Надо сказать, именно так я и решил. Но все равно, выслушать — еще не значит согласиться.

— К тому же оно и тебя касается. Все это произошло лет сто назад, — Хомич словно сотни раз рассказанную историю вещал размеренным голосом. — Была у нас компания друзей, я, твой предок, Сергей Олегович, и еще пятеро. Ох мы и гуляли, шороху наводили на княжества, любо-дорого вспомнить. Но сказ не об этом. Однажды куролесили мы в Новгороде, и решили в Пограничье наведаться, измененных поусмирять, да и вообще, нравы в тех местах свободнее, девушки доступнее, а тетерева, как ты говорил, в десять кило весом. И вот мы, семеро дураков, от нечего делать в это приключение пустились. Нагулялись вволю, а когда возвращались, наткнулись на странное место. И вроде по тому же лесу шли вначале, а обратно — совсем другое оказалось. Еле живы тогда остались, твой прадед, ох и силен был, и тот отбивался с трудом, но прорвались. Нашли башню, а в ней чудные диковинки. Вот только забрать мы их не успели, товарищ наш хозяина башни обнаружил, и пока мы за ним бегали, строение это рухнуло. А у хозяина башни мы вот эти листы нашли, один ты видел. Ну и часть диковинок удалось потом в обломках разыскать, мы их тоже разделили.

Я покачал головой. Вот где надо было искать, а не по сокровищницам княжеским. И лицо Хомича проявилось — когда скрипнула дверь, он в комнату вошел, только молодой еще совсем. Выходит, сон не простой мне снился, правда, каждый раз как в тумане — фрагменты помню, а общая картина не складывается.

— Листы эти оказались непростые, — продолжал библиотекарь. — На каждом сказ появлялся, что и как надо делать. И в конце концов приводило это к схрону. Небольшому, не слишком богатому, но и кристаллы зарядные там были, и черное железо, которое колдовские способности обуздывает. Но ничего необычного. Да и способности отчего то росли, тут уж непонятно, как это происходит. Наперво мы сами ходили, а как надоело, ребятам молодым под разными предлогами отдавали — там и опасности есть, хоть и небольшие, и смекалку проявить надо, да и колдун посильнее никому не помешает. Войн-то нет давно, а как развиваться молодежь будет, без конфликтов и сражений. Так, глядишь, и обмельчаем совсем.

— Так измененные — тоже ваших рук дело? — догадался я.

— Я тебе про ум как-то говорил, — Модест Всеславич недовольно поморщился, — а все без толку. Но — нет, они и сами прекрасно размножаются. На ваш век хватит. Так вот, этот лист — последний. Ну да не страшно, мы и сами научились подобное делать, и как этот схрон найдется, для других уже готовы свои приключения. Этот клад особый, про него жрец говорил, что богатства там несметные. Мы бы и сами пошли, но есть условия, которые приходится выполнять. Наперво, никому нельзя обьяснять по клад, пока последний лист не найден. Пробовали — рассыпается первый лист прахом. Второе, те, кто начал поиск, должны его и завершить, причем все, кто в добыче предметов участвовал и в живых остался. Тоже пробовали, и опять неудача. Ну и третье, этого мы сначала не поняли, сказано было, что в последнем поиске будут изначальные вещи участвовать. Все так и получилось, брошь эту предок твоей невесты себе забрал с развалин, в ворона глаза вделаны из камушков тамошних, печать Нестор у себя хранил с последним листом.

— Так что же вы сами-то не взяли этот лист? — задал я совершенно логичный вопрос.

— А то мы не пытались, — Хомич поморщился. — Так затерялся он, мы его искали не раз и не два, хотя точно знали, что он у Нестора в сокровищнице лежит. А тут случайно получилось, для Ирия и Милы свой лист был готов, из новых, а они решили деда обнести. Дуракам везет.

— И в чем подвох? — поинтересовался я с невинным видом.

— Вот молодежь, — посетовал Хомич, — ничему не верят. Да, есть тут одна сложность, последний шаг к кладу не в нашем мире происходит. Точнее говоря, в каком-то пространстве чужом. Замкнутом, будто частичка земли, вроде как то, что княжич Тятьев создал. Мы пока такое сотворить не в силах, но пытаемся. Так вот, заклинание это как раз на камне висит, оно же вас и перекинет куда нужно. Так мы в этом месте помочь вам не сможем. Если вот недавно Сила за вами наблюдал, и если что случилось — на помощь бы пришел, нам живые колдуны нужнее мертвых, то последнюю находку — сами разыщете. Но по опыту скажу, обычно ничего такого смертельного не бывает. За все время только два десятка потеряли, и то по их же глупости. Но усилия приложить придется. Так что собирайтесь по полной программе, не на увеселительную прогулку идете.

— Моя доля — десятая, — уверено заявил я.

— Наглец, — констатировал Модест Всеславич. — Вы сначала клад-то найдите. А то не каждый возвращался с прибытком, были и такие, кто ничего так и не обнаружил, пустышка оказалась.

— А Сила, я так понимаю, нашел? — я кивнул на пьющего пиво литр за литром Ухтомского. Судя по его довольной улыбке, еще как нашел.

— Когда? — задал я еще один важный вопрос.

— Ты сначала жену молодую в дом приведи, там до дня Велеса у вас времени даже помиловаться не будет, все приличия соблюсти надо, родственников навестить, в своем доме принять. Опять же, 23 дня месяца Юлия Цезаря — Нептуналии, Смоленские их очень отмечать любят. Ну а как Перунов день пройдет, или по латинскому — второй день месяца императора Августа, так и отправитесь.

— А стоит ли? Говорите, пустышки там, опасности? А у меня молодая жена, — сделал я последнюю попытку соскочить. Но глядя в ясные добрые глаза Хомича понял, что не получится. Все, кто остался в живых, идут искать. Уважительная причина одна — смерть.

Ну и неудобные вопросы поэтому же задавать не стал, вроде — почему проклятые кости так удачно образовались, когда в ловушке оказался один наивный колдун, а ведь за колдуна две точки дали, не одну. Или почему заклинание на камне, висящем на браслете, так похоже на конструкт Тятьева-старшего на разрушенном кристалле. А еще почему у мужчины того, в церкви, Саваофа, такой же медведь на заколке в волосах был, как на цепи у поводыря мертвяков, и почему этот медведь как две капли воды похож на герб князя Жилинского.