Андрей Никонов – Шаг в сторону. Часть 2 (страница 21)

Насчет недели пути, а Смарглов день тут — 14 апреля по-нашему, боярин, конечно, загнул, до Смоленска отсюда почти восемьсот километров, на повозке моей — ну два-три дня пути, не больше, и то из-за дорог, они хоть и в порядке содержатся, но больше пятидесяти км в час разогнаться не получится. Да еще заезды в города — путь из Жилина идет через Северск, это на месте нашего Белгорода, а дальше — на северо-запад, крюк порядочный. И по городкам, что на пути попадаются, никто не даст мне мчаться с такой лихой для здешних мест скоростью. Так что два дня. Зато на Россию-матушку посмотрю, вдруг что интересное увижу. Считай, почти за полгода здесь и не был нигде, только в княжью столицу иногда ездил по канцелярским делам.

Буду в Смоленске в понедельник, до 1 мая — Живина дня, три недели, надеюсь, с делами разберусь.

Сборы были недолгими. Ну что там, я и Шуш, вещей мало надо. Ну еще Мила напросилась в дорогу, какие-то дела у нее в Смоленске образовались, а может, просто скучно было девушке — брат на службе пропадает день и ночь, ее в приказ не позвали, шестой круг — вроде есть способности, но по большому счету не нужны никому, без умения линии силы видеть. В Жилине с развлечениями не густо, местное общество к пришлым княжьим отпрыскам из северного государства относилось прохладно, и хотя бывшая трактирщица обладала даром втираться в доверие к любому человеку — по себе сужу, но подружек, достойных ее высокородного внимания, она так и не нашла.

Я отнекивался, мол, места мало в повозке, Шуш разожрался на двойном рационе — и дома в три горла, и в казарме без добавки не уходил, раздался в плечах, и мне кажется — даже подрос немного. Хотя что тут такого, парню всего восемнадцать, расти и расти. Но все равно, на переднем сидении помещался с трудом, а уж если на заднее сядет — второму там неуютно будет. Но чего хочет женщина — того и мне пришлось захотеть.

Спереди-то я лавку на удобные сидения заменил, а сзади диванчик остался, когда сам за рулем, особо не заботишься от тех, кто там сзади трясется.

Апрель стоял теплый, снег почти везде уже сошел, так что дорога обещала быть легкой и беззаботной, по примеру Империи за трактами здесь следили, мостили и чистили вовремя, да и колдуны тоже старались, обеспечивали крепость дорожного покрытия.

Субботним утром мы вчетвером уселись в повозку. Вчетвером, потому что кот решил, что хорошее питание напрямую связано с моим присутствием, и решил не рисковать. Без спросу уселся на заднем сидении и нагло вылизвывал хвост, не обращая внимания на открытую дверь и попытки Шуша позвать его обратно в дом.

Шуш нарядился в свой боевой костюм, к которому докупили заговоренные пластины, захватил свое ружье и всем видом показывал, что с нами шутки плохи будут. Мила тоже не подкачала — лук брать не стала, зато взяла метатели дротиков, на каждой руке по штуке, неплохое оружие для ближнего боя, с магазином на полсотни тонких металлических спиц, заколдованных лично Силой Грановичем. Тот пыхтел, отнекивался, но как узнал, что племяннице это нужно для долгого, почти в месяц, путешествия, сразу согласился, да еще и кристаллы особые вставил, чтобы дальность и точность повыше были.

Оба они неодобрительно косились на меня — я даже такт-костюм надевать не стал, ограничился камзолом с гербом — над серебряной пушкой такого же цвета ворон и все те же четыре капитанские звезды, пистолет свой Шушу отдал, разряженный меч хапу убрал в карман. Только безрукавку надел с защитной подстежкой, от серьезного оружия не защитит, а от удара ножом или стрелы — вполне. Но все равно, Мила попеняла мне на легкомысленность, хоть и хорошие дороги были в русских княжествах, но бывало что пошаливали разбойники. Или измененные звери попадались в глухих местах.

Я посоветовал с водителем не пререкаться, во избежание высадки пассажиров задолго до конца пути, и наша дружная компания тронулась в недолгое и безопасное путешествие — за рулем капитан корабля и заодно российской армии в запасе Марк Травин, рядом с ним штурман Милана Белосельская, позади бортпроводник Шуш и единственный пассажир — черный разожравшийся кот.

Ехать нам предстояло до Северска — столицы великого княжества, а потом через удельное княжество Куреское мы доезжали до границы между великими княжествами, и вьезжали в удельное Добрянское княжество, а там уже по прямой до Смоленска рукой подать.

Стражники на выезде подняли полосатую палку и отсалютовали бердышами, стоило мне выставить в окно руку с колечком — хотя особой нужды в этом не было, кристалл в их будке изменил цвет с красного на синий, стоило нам подьехать поближе, но жест мне этот нравился — оттопыренный средний палец левой руки. И особенно то, что его никто тут не понимал. Есть колечко — это главное, а уж куда его барин нацепил, его личное канцелярское дело.

От Жилино до Северска шла широкая дорога, временами она раздваивалась, отводы уходили то вправо, то влево к городам и селениям, иногда трудно было понять, где же основной путь, а где — сьезд. К тому же каждые двадцать километров стоял пост стражи — на отводе дороги, туда сьезжали повозки торговцев для досмотра. Мы периодически обгоняли тошнившие повозки, движение было оживленное, ехали самодвижущиеся телеги с товаром — эти медленно, километров двадцать в час, люди спешили по своим делам на разномастном транспорте, были и служебные повозки, с княжьим гербом — немного, по службе быстрее порталом перейти.

До Северска мы домчали за шесть часов, Шуш тихо сопел на заднем сидении, псион я или не псион — остановился на минуту, избавил парня от храпа. Но тишины все равно не было. Мила решила, что главная задача штурмана — развлекать водителя общением, и почти не замолкала. Она бы и не только общением развлекла, но видимо, кота стеснялась. Тот вообще к ней относился с прохладцей, гладить не дозволял, внимания подчеркнуто не обращал. Считал, наверное, что всяким кошкам драным рядом с его главным слугой не место. Вот и сейчас он забрался Шушу на живот, разлегся и периодически выпускал когти из правой передней лапы. Выпростанной как раз по направлению к Миле.

Только один раз мы свернули с пути — ошиблись поворотом, и дорога ушла южнее, я сначала не заметил, что сошли с основного пути, а Мила внимания не обратила — едем и едем. И только когда доехали почти до границы с Перяславским княжеством, острым клином в этом месте вторгшимся в Северское, я остановился.

Шуш остался спать в повозке, здоровый сон — показатель отменного самочувствия, Мила вышла размяться, ну и кот вылез, местность пометить. Я обошел повозку, постучал по багажной крышке, открыл. На воздух вылез беглый дьяк Тушин, потянулся.

— Спасибо, Марк Львович, вовек не забуду.

— Да чего уж там, Федор Анисович, люди должны друг другу помогать. Дальше как?

— Да уж доберусь, — сыскной дьяк достал свою котомку, взвалил на плечо. — Если припрет нужда, вон тропинку видите? Идите по ней километра четыре, она будет петлять, но не ошибетесь. Там избушка на поляне, а в ней женщина живет, в возрасте уже. Скажете, что от меня, она поможет — и в княжество Перяславское перебраться, и если надо — в Империю.

— Спасибо, — кивнул я. Мало ли что, а вдруг.

— Это вам я благодарен по гроб жизни, — серьезно сказал дьяк. — Не знаю, свидимся или нет, но знайте — должник у вас есть на этом свете. Как меня найти, знаете.

Он поклонился и ушел по той самой тропинке. Так себе человек, но не хуже и не лучше других, не злодей. В куровских делах с порошком не замарался, а что уж он там через торговый приказ делал, это внутренние этого мира разборки, меня не касаются.

Так что залезли в повозку, доехали до сторожевого поста, там узнали, что кругаля дали, и развернулись обратно. Всего-то час потерял, а дело доброе сделал. Ну а дальше, никуда не сворачивая, мы помчались к Северску — обедать.

Мила после того, как дьяка увидела, стала молчаливее, только губы поджимала. Я спрашивать о причине не стал, надо будет — сама расскажет, у Белосельских тоже какие-то дела с криминальным миром Славгорода были, так что и Тушин наверняка о них знал, а самый хороший в этих делах свидетель — мертвый свидетель. Но попыток догнать дьяка и прикончить не сделала, когда останавливались, а уж теперь и вовсе ей его не достать, так что будут и дальше секреты о темных делишках Белосельских-младших по свету гулять. Ну и хорошо, никто под руку не болтал, так что, обгоняя попутные повозки и подрезая встречные, я, выставив средний палец, влетел в город Северск, а там уж скорость пришлось убавить, чтобы не задавить кого ненароком.

Вот чем мне нравилась моя нынешняя подружка — так это почти полным равнодушием к шопингу. Мы остановились чуть ли не на центральной улице стольного города, жилых домов на ней почти не было — одни магазины, лавки, рестораны, гостиницы и бордели. Даже я после обеда — и то прошвырнулся по торговым точкам, прикупил себе перчатки на замену, Мила ходила за мной с недовольным лицом, мол, нечего взрослому половозрелому мужчине в таких местах делать, и только в оружейном магазине зависла. Ну а я зашел в банк, мощное здание с узкими окнами-бойницами, и там взял векселя Смоленского княжества. Земли вроде все вместе, а денежки — врозь. Золото еще шло один к одному, а вот банкноты пришлось бы менять с дисконтом. Ну и заодно общий счет открыл — у банка были отделения в разных княжествах, так что и вещи, и деньги можно было получить в любом, только распорядись да денежку заплати.