Андрей Никонов – Шаг в сторону. Часть 2 (страница 16)

Дверь захлопнулась — я оглянулся, позади меня была деревянная стена, без малейших признаков проема.

А вот на противоположной стене появилась дверца. Маленькая, где-то шестьдесят на шестьдесят. В американских домах их специально делают для домушников, в фильме «Один дома» показано, как их правильно использовать. Свет на потолке стал гаснуть, я поспешил зажечь светильник. Сначала один, потом еще три, развесил их по углам, и вовремя. Маленькая дверца приоткрылась, потом распахнулась, и через нее в комнату с трудом пролез волк. С синими огоньками в глазах.

Сначала я даже подумал, что это мой старый знакомый, тот, который жевал мой такт-ботинок, но так и не прожевал. А потом волк прыгнул, и мне стало не до посторонних мыслей.

Челюсти лязгнули у меня перед лицом, обдав смрадом, я уклонился, перекатился влево и бросился к дивану, ставя щит. Вовремя — волк врубился в него со всей силы, увлекая своей тушей и меня. Не меньше ста двадцати кило мышц против семидесяти пяти моего мозга.

Все попытки прокусить выставляемые щиты провалились, но волка это ничуть не смущало. Он рвал несуществующую плоть, не обращая внимания на мои физические удары и совершенно игнорируя магические — заряды просто стекали по шкуре. Зато он с успехом возил меня по полу, и я успел перепачкаться в стружке, когти волка легко снимали ее с деревянных покрытий. Пока боролся, вспомнил, как разбирался с тем, первым волком, и мысленно обозвал себя дураком.

Первый светляк нужного спектра заставил волка отпрыгнуть. В отличие от своего собрата, он не завизжал, не поджал хвост, а приземлился на четыре лапы, пригнул голову и злобно оскалившись, вперил в меня взгляд своих сине-искристых глаз.

— Получай, фашист, гранату, — выкрикнул я и разразился роем светляков. Теперь игра шла по моим правилам, волк вертелся, стараясь убрать морду от ненавистного света, и это ему удавалось. Вот только меня он выпустил из поля зрения. А зря. Заняв зверюгу иллюминацией, я подошел к нему, вытащил дерринждер и выпустил несколько выстрелов прямо в ухо.

Голова зверя откинулась в сторону, он дернулся, бессильно лязгнул зубами в воздухе, свалился на пол и затих. Только задняя лапа дернулась пару раз. Синие огоньки горели в глазах, но одного светляка хватило, чтобы они потухли.

А потом я со злости шарахнул плазменным шаром по той стене, откуда вылез волк. Деревянная обшивка разлетелась вместе со стойками, на которых держалась, горящие куски досок отлетели куда-то вглубь.

Вдарил таким же зарядом по той стене, на которой была раньше дверь — но тут меня ждало разочарование, заряд стек по доскам, словно перед ними стоял щит. Хотя я мог бы поклясться, что никакого щита не было. Еще раз пробовать не стал — раз мне показывают путь вперед, я иду вперед. И держитесь там, денег с собой нет, зато есть куча дури и злости.

Идти, правда, пришлось недолго, небольшой коридор, усыпанный горящими обломками, и я оказался в большом круглом зале с куполообразным потолком. Белоснежный пол, казалось, был сделан из цельного куска мрамора, никаких щелей или границ плиток. По периметру стояла мебель явно практического назначения — шкафы с какими-то камнями, столы с химическим оборудованием, просто столы, заваленные бумагами, коробками и свертками. И прямо напротив меня — резной рабочий стол, а за ним глубокое кресло. А в кресле — мой недавний знакомый.

— Марк, проходи, — радушно махнул он мне рукой, — бери любой стул, садись. Как дошел? Никаких трудностей не возникло?

— Нет, — пробурчал я, но стул взял. И сел метрах в двух от стола. Правда, пришлось препятствие в центре зала небольшое обойти, а так пустое постранство, сколько его пропадает.

— Ну и хорошо, — Тятьев сложил пухлые ручки домиком. — Сразу видно Олегову породу, как ты с волком измененным расправился, я аж похлопал тебе, жаль, ты не видел. И с зеркальным отражением справился. А вот стенку зря разнес, убирать потом тут придется, а уборщики — они знаешь какие? Сам их боюсь.

Я промолчал. Что сказать-то, ну развлек хозяина этой душегубки. А дальше что?

— А дальше, — словно читая мои мысли, улыбнулся княжич, — у тебя есть два выхода. Или ты отправляешься обратно на колдовскую грядку, и там со второй, или с десятой попытки я в тебе этот гриб все равно пророщу, из принципа, сам понимаешь — задето мое самолюбие, ты единственный, с кем это не получилось. Тут уж не в деньгах вопрос, а в принципах. Да?

Пожал плечами. Вариант этот мне не очень нравился.

— Вижу, неохота тебе в сладостных грезах время проводить. Ну что сказать, хвалю, растительное существование не для творческих натур вроде нас, правда? Ну а второй вариант — пойдешь ко мне на службу. Колечко твое серебряное тут не работает, а если нужно, снять я его смогу легко, тебе кто его на палец нацепил, Росошьев? Сильный колдун, но профессия — дело такое, нужно постоянно заниматься, а не размениваться на всякие канцелярии мелких князьков. Ну как, согласен?

Я кивнул головой. А какой еще тут выход, что-то придумать можно, только если остаешься в живых.

— Вижу, — Тятьев улыбнулся, — уже сейчас думаешь, как бы меня потом обмануть. Тут ведь такое дело, Марк, отсюда такие как ты выходят или в виде грибных спор, или в виде трупа, скрывать не буду. Но вот здесь, внутри этого всего, можно жить долго, очень долго. А там, глядишь, и втянешься. А когда вот душой к делу прикипишь, то и обманывать и предавать не нужно будет, поймешь, что в принципе обычным делом тут занимаемся, не хуже и не лучше, чем другие. Вот тогда и во внешний мир тебе можно будет выйти.

Он легко встал с кресла, подошел ко мне, похлопал по плечу.

— Пойдем, покажу. Тут, — он обвел рукой зал, — сердце моего поселения. Только я сюда спускаюсь, ну вот ты еще добрался. Как от грибницы избавился, потом расскажешь, да под кристаллом правды, а пока смотри.

Он поманил меня рукой, мол — пойдем.

— Вот здесь, — мы подошли к одному из столов, где были разложены разноцветные камни, соединенные вырезанными в дереве канавками, — основной механизм нашей деревеньки. Как ты уже понял, а может, нет, находится она чуть в другом пространстве. А может, даже в другом мире, ты не знаешь, но такие тоже есть, мы вот не можем по ним путешествовать, но это не значит, что не могут другие. Но это не важно. Смотри.

Он передвинул два камня, синий и голубой, по часовой стрелке, а зеленый с красным поменял местами.

— Это — портальное окно. Вот сейчас я приготовил его для переноса в наш, настоящий мир. Обычно там полянка, которую ты видел, но стоит мне активировать этот механизм, как место полянки займет центр нашей деревеньки, Полесной. А если я сделаю так, — и он убрал красный камень со стола, — откроется небольшой портал, куда могут пройти несколько человек. Или повозка твоя, кстати, до сих пор в лесу стоит. Но если сговоримся, перевезешь ее сюда, будешь по улицам ездить, Полесная-то не маленькая, ты только часть ее видел, а так — на версту раскинулась деревенька, тут полно народу живет. И представляешь, дурни, думают, что в своем мире они, вот только дороги перекрыты и война идет, а я вроде как их защищаю от второжения злобных врагов. Ну и ладно, быдло сиволапое — что с него возьмешь. Расплодились, не убивать же их всех сразу, вот поставлю производство спор на поток, тогда и до них очередь дойдет. Пошли дальше.

И мы пошли. Медленно обходя залу, я узнал, как споры грибов погружают в спячку, а потом упаковывают. Как создаются новые реагенты, более действенные, позволяющие увеличить выход спор с одной посадки.

— Раньше и десятка щепотей с трудом набирали, — с гордостью поведал мне Тятьев, — а сейчас до двадцати спокойно с одного. Это с нами, колдунами, возни много, а простой человек — он на натуральной пище выращен, здоров, вот и гриб таких любит, и развивается хорошо.

Когда мы дошли до плавающих в банках частей тела, я думал, меня стошнит. Но нет, магическим усилием подавил позывы, и дослушал-таки лекцию до конца.

— А вот здесь, — Тятьев подвел меня к середине зала, где возвышался силовой купол, — сердце, так сказать, моего владения.

Он щелкнул пальцами, купол пропал, передо мной на полу темным металлом была выложена семилучевая звезда, с голубым кристаллом посредине.

— Прадед твой, Сергей, откуда-то привез, а потом и сам сгинул. Вот Олег Всеславич мне и отдал, знал, я всякие диковинки люблю. Никто не смог этот камень заставить работать, а я смог.

Тятьев гордо приосанился. Видно было, что его распирает от собственной важности.

— Эти все ученишки и колдунишки зубы обломали об камешек, только я понял, как его пробудить. Синяя смерть — универсальное средство, которым почему-то мало кто пользуется, а ведь при правильном применении такие чудеса творит, куда там кругам этим. Так вот, стал я с этим камешком опыты проводить, и перенесся куда-то. Сначала страшно было, а потом вот, — он развел руки, — до чего дело дошло. Правда, наружу, в тот мир, ходу нет, только кусочек пространства удалось подчинить, но это ведь только начало, Марк, сколько времени еще впереди. Все, что нужно — жертвы, а значит, золото. А золото — это красная пыль. И когда-нибудь мы перенесемся с тобой в другой мир, и в третий, и дальше. А там — бессмертие, там — власть, какой здесь никогда не будет. Да ладно, власть, это же на какие вершины в колдовском искусстве мы поднимемся, всем носы утрем.