Андрей Никонов – Санитар (страница 6)
Он улёгся на пол, и засопел.
- Что будем делать? - спросила Маша, - милицию вызовем? В тюрьму его отправят, ну и ладно, сил моих больше нет терпеть.
- Не пожалеешь?
- Конечно, пожалею, не чужой.
- Неужели в цирке адреса вашего не знают?
- Может и знают, только мы раньше в другом месте жили, а сюда в позапрошлом году переехали, с роднёй я не почти не общаюсь, - почему-то с вызовом сказала Маша, - это вон Борька бегает к ним, как телок.
- Сколько ему, тринадцать? - Травин ещё раз вытащил деньги, пересчитал. - Я в вопросах этих не разбираюсь, тут знающий человек нужен, адвокат или вроде того. С деньгами вышло нехорошо, мёртвому червонцы ни к чему, но вдруг кто хватится, пока у себя подержу. А ты парня в комнате запри, пусть сидит, носа не высовывает. В школу почему не ходит?
- Выгнали его за хулиганство, в колонию отправили, только он сбежал. Серёжа, что же делать, вдруг он и вправду человека убил? Борька, Боренька, братик, зачем же ты так.
Она села на пол рядом с пацаном, положила его голову на себе на колени, погладила по щеке.
- Нет, - твёрдо сказала девушка, - никакой милиции я его не отдам.
Глава 03.
У Травина был знакомый в уголовном розыске – субинспектор Панов. Молодого человека он должен был хорошо помнить по недавнему делу гражданина Пилявского, убитого в своём доме бандитами Лукашинами. Сергей тогда помог поймать преступника, сыграл роль подсадной утки, субинспектору за поимку Лукашина премию выписали, сорок рублей, и даже в газетах о задержании напечатали, поэтому Сергей надеялся, что тот сможет помочь.
Приходил Панов на службу обычно к половине восьмого. Без четверти восемь Травин наклонился к дежурному милиционеру тридцатого отделения, сидевшему за столом. Дежурный пытался держать глаза открытыми, но получалось это у него плохо, голова так и норовила соскользнуть с подставленной руки.
- Наум Мироныч? – сказал он сонно, - так нету его. Всё, кончился товарищ субинспектор.
- Эй, - Сергей потрепал милиционера по плечу, - браток, не спи. Как нет? Помер?
- С чего ты взял? Ничего он не помер, - дежурный широко зевнул, - уволился товарищ, а ты кто такой?
- Приятель его, ты что, не узнаёшь меня, Лукашиных ещё поймали, - попытался достучаться до разума милиционера Травин.
- Лукашины? Что-то такое помню. Товарищ Панов теперича на другой работе, тоже ответственной, сейчас, где-то у меня было начиркано, - дежурный открыл толстую книгу, по слогам начал читать фамилии, - ага, вот, запишешь где или запоминай?
Наум Миронович Панов уволился из уголовного розыска почти сразу, как раскрыли дело скрипача Пилявского. В соседнем отделении началась чистка, как обещали, на месяц-два, это означало, что через те же два, максимум три месяца примутся за тридцатое. К жизни Панов относился философски, предпочитая не беспокоится о том, на что повлиять не может, и сосредоточиться на событиях, которые можно предотвратить или изменить. Он пережил уже несколько чисток, и пока что удачно, поскольку при царском режиме работал не в полиции, а в канцелярии градоначальника, из полицейского управления только бумаги изучал. Однако с каждым разом вопросы становились всё строже, Панов всерьёз задумался о том, что на этом его везение может закончиться. Припомнят и титулярного советника, которого он получил перед войной, и ещё откопают что-нибудь навроде брата, сбежавшего с семьёй за границу в 19-м, так что бережёного Бог бережёт.
Работник советского уголовного розыска отлично умел оформлять бумаги, до революции он именно этим и занимался. Новые советские законы он прилежно изучал, считая, что в работе это необходимо, поэтому подал заявление в Московскую губколлегию защитников, где в президиуме заседал старый знакомый по канцелярии Арон Долматовский. Через две недели Наум Миронович блестяще сдал экзамен в Институте советского права, и приступил к адвокатской практике. Можно было не связываться с коллегией, заделаться частным защитником, получали они побольше, и нэпманы к ним охотнее шли, но Панов в НЭП не верил. Что-то подсказывало ему, что пройдёт ещё несколько лет, и с частной вольницей революционное правительство покончит.
Три раза в неделю с девяти до двенадцати утра, бывший субинспектор, а теперь член коллегии защитников, принимал граждан в юридической консультации при уголовном отделе губсуда на Тверском бульваре. Консультировал всех, а вот в суд дела брал только у тех, кто вляпался по глупости или невезению, поскольку закоренелых преступников Панов привык сажать, и пока что от привычки этой не избавился. Травину повезло, сегодня у Наума Мироновича был приёмный день. Молодой человек добрался до губсуда к четверти девятого, прошёл в указанный коридор, здесь на лавках было пусто, однако внутри одного из кабинетов кто-то явно находился. На стук приглушённый голос посоветовал дождаться начала рабочего дня, и попусту занятого человека не беспокоить. Прошло всего десять минут, приёмная начала наполняться народом. В половине девятого пришёл секретарь, к нему сразу выстроилась отдельная очередь, мужчина заносил посетителей в амбарную книгу, кому-то уже было назначено, кто-то явился в первый раз, с них брали разные суммы, Травин заплатил девяносто копеек, секретарь сперва посоветовал обратиться к товарищу Дахшлегеру, но Сергей настаивал.
- Если уж вам нужен именно Панов, - со вздохом сказал секретарь, - комната четыре, милости просим, как раз одно место в очереди осталось свободное. Только Наум Миронович принимает новеньких всего за двадцать минут, и за всякое дело не берётся, отказать может, а плату не вернём, уж извините.
Посетители разделились по защитникам, тут же начинали выяснять, кто последний, кто впереди, а кто влез без очереди, обсуждали свои дела, стараясь друг друга перекричать, шум стоял такой, что уши закладывало. Потихоньку появлялись консультанты, каждый продирался через клиентов, которые хотели решить вопрос в коридоре, но, видимо, люди здесь работали опытные, потому как от вопросов отмахивались с ленцой и твёрдо. Панов пришёл без пяти минут девять, мазнул глазами по очереди, и юркнул к себе в кабинет.
Едва секретарь поднялся, чтобы объявить о начале приёма, к кабинету номер 4 ринулись с полдюжины посетителей, пытаясь прорваться, Травину пришлось подняться, загородить проход. Те, кто поумнее, отошли, а двое самых активных остались, один, брюнет с оттопыренными ушами и торчащими в разные стороны кудряшками, размахивал партийной книжкой, а другой, с сизым носом, стучал по деревянной ноге.
- Я старый большевик, - кучерявый пытался оттеснить инвалида, и одновременно оттолкнуть Травина, - право имею.
На вид ему было лет тридцать пять, максимум сорок.
- В трамвае ты право имеешь с передней площадки, - парировал инвалид, - вот туда и пройди, извиняюсь, а здесь порядок общий. Я может кровь за революцию проливал на фронтах войны.
- На каком фронте? – спросил Травин.
- Что?
- На каком фронте проливал? Я вот на Западном и на Карельском.
- На Южном, - глаза у инвалида забегали.
- В какой армии? – не отставал Травин, - я на Южном многих знаю. Кто полком командовал?
Инвалид от такого напора замолчал, и бочком отодвинулся. Остался старый большевик, который позиции сдавать не хотел.
- Значит вы, гражданин, из общества старых большевиков? – уточнил Сергей. – Лет-то вам сколько? Надо ведь партийный стаж иметь с начала века. С малолетства по тюрьмам скитались?
Почему старые большевики не просто так называются старыми, он знал от одного из постоянных гостей тётки Лены Кольцовой, Янины Иосифовны Лацис - ОСБ при Истпарте состояло из ветеранов революционного движения, которые вступили в партию не позднее 1903 года, и самому молодому из них было около пятидесяти лет.
Кучерявый книжечку свою сразу спрятал, однако попыток пролезть не оставил. Травин вздохнул, взял его за шкирку и занёс в кабинет, в котором сидел Панов.
- Товарищ очень торопится, - сказал он.
Наум Миронович поднял глаза от газеты, недовольно поморщился.
- Отпустите его.
Старый большевик тут же подскочил к столу Панова, и начал что-то тихо и неразборчиво говорить, бывший субинспектор кивал, не отрываясь от газеты, а потом вдруг легонько шлёпнул ладонью по столу, сложил фигу и ткнул кучерявому в нос.
- Вот что вы получите без оплат, милейший, - спокойно сказал они, - идите-ка к другому консультанту, и ему настроение поганьте. Жалобу на меня захотели сочинить? Пожалуйте, рубль сорок, я вам её оформлю в лучшем виде, деньги - секретарю, а пока что прощайте. Сергей Олегович, раз уж сюда его занесли, будьте любезны, тем же манером обратно отправьте.
Травин выбросил ушастого за дверь, прикрыл её плотно.
- Проходите, милостивый государь, не стойте, - Наум Миронович показал рукой на стул, - как поживает Елена Станиславовна?
- Мы расстались, - Сергей уселся, положив кулаки на колени.
- Вот незадача, - Панов всплеснул руками, - а казалось, такая отличная пара образовалась. Что вас привело в столь ранний и морозный час?
- Сосед у меня есть, мальчонка, его вчера схватили возле раненого, а он сбежал.
- Так-так, поподробнее, - заинтересовался бывший субинспектор.
Вопросов он почти не задавал, только уточнил, в котором часу это случилось, и сколько соседу лет.