Андрей Никонов – Санитар (страница 11)

- Не мы, а суд, советский суд, между прочим, - Островский поправил воротник рубахи, сдавивший горло, - прокуратура приговоры не выносит. Аспид этот, вы уж извините, Василий Васильевич, как бельмо на глазу, человек-невидимка уэллсовский, третий год за ним гоняемся, всё без толку.

На самом деле упрёк Емельянова был по делу. С лета прошлого года вместо Шевердина, выпускника Московского университета и потомственного юриста, губернским прокурором назначили Фёдора Шумятского. Шумятский учился в своё время не на юриста, а на железнодорожника, юристом же стал благодаря своей революционной деятельности, считал, что у него самого всё отлично получается, поэтому очень ратовал за смену руководящего прокурорского и следственного состава на выдвиженцев. Он уже реализовывал идею шестимесячных курсов для пролетариата, и требовал от подчинённых, чтобы обвинения учитывали классовое происхождение преступника.

- Согласен, - кивнул начальник МУУРа, - пора поймать этого неуловимого Аспида. Ну что, Николай Филиппович, справитесь?

- Куда мы денемся, - устало кивнул Осипов, - поймаем, конечно, рано или поздно. То есть рано. Тут ещё вот что хотел доложить, опять же по горячим следам. Преступники награбленное свозили в Марьину Рощу, на малину ветошную неподалёку от Лазаревского кладбища, так мы туда сунулись, и одно барахло нашли, ценных вещей нет, а куда делись, хозяйка не знает, потому как в дела воровские не лезла. И про Аспида никогда не слышала, однако вот что интересно, вспомнила, как заходил к ней два или три раза с Моней Косым один фраер, вроде не при делах, но мохнатый, кошей с бабками вертел без опаски, вот она и удивилась, с чего это Косой со всякими лохами водится.

- Ты, Николай Филиппович, скоро говорить на блатной музыке будешь лучше, чем по-русски, - улыбнулся Емельянов.

- Извините, товарищ начальник, в общем, богатый, бумажник у него червонцами набит, не из воров. Описала его так - средний рост, обходительный, волосы короткие, светлые, глаза серые, пальцы длинные, как у музыканта или карманника. И голос, когда волнуется, высокий, сразу не поймёшь, парень или девка.

- Аспид это, нутром чую, - тут же заявил Островский.

- Эх, Аркадий Борисович, айда к нам в группу, - Осипов зевнул, - сразу вычислишь гада. Да шучу я, у каждого своя работа, каждая важна, только и ты пойми, дурака не валяем, вон, ребята круглые сутки привлечены, с ног падают, и то не успевают везде, про семьи и забыли уже. Хорошо хоть мотобригады ночные организуют к весне, полегче станет. Поймаем мы твоего уголовного гения, будь уверен, не может такого быть, чтобы бандит ушёл безнаказанным, не такая у него конституция, как бы не осторожничал. А теперь, с вашего разрешения, Василий Васильевич, пойду вздремну с полчасика, уж больно в сон клонит.

***

Травин отлично выспался на диване в общей комнате, целиком он на нём не помещался, ноги свисали с подлокотника, а рука почти упиралась локтем в пол, но такие неудобства он не замечал. Этой ночью самоубийцы, жертвы бандитов, ревнивых мужей и пьяных приятелей решили взять выходной, и вызовов, если не считать приключения возле ипподрома, почти не было. Один экипаж так и остался стоять в гараже, а второй сменил Сергея в четыре утра, так что досыпал молодой человек уже на складе, за столом. Ровно в девять часов он отметился у Фёдорова, который только-только заступил на свой пост, остальные водители ночной смены уже ушли.

- Куда вас ночью гоняли? - полюбопытствовал инвалид.

- Да так, - Сергей решил не распространяться особо о своей роли в поимке бандитов, - милицейская операция. Постояли в переулке, потом погрузили раненых, отвезли, делов на копейку. Вот скажи, Пётр Лукич, у тебя есть мечта?

Фёдоров опешил, наморщил лоб, пытаясь понять, к чему это водитель задал такой вопрос.

- Не знаю, - наконец разродился он, - дочку вон замуж выдаю, так хахаль её, подлец, на приданное намекает, мол, давайте, родственники, раскошеливайтесь, шифоньеру им покупай да подушки пуховые. А где я денег возьму, ежели окромя голого оклада ничего не имею? Мечта, она хороша, коли других забот нету. А у тебя никак есть?

- На аэропланах хочу летать.

- Тьху, - Фёдоров сплюнул, - скажешь тоже, ераплан. Слышь, Мотя, богатырь наш чего чудит.

- Что произошло? - Погребняк, который походил мимо, с интересом посмотрел на Травина.

- Про мечту мы разговор завели, - объяснил Сергей, - вот я Петру Лукичу и говорю, мол, хочу на самолётах летать. А он сразу в контру.

- Эх, товарищ Фёдоров, закорузлый ты человек, - Погребняк потёр ладони, - это же здорово, как птица взмыть к небу, окинуть взглядом нашу планету, люди такие маленькие там ходят, словно букашки, паровозы крошечные снуют, туда-сюда, а ты летишь, словно орёл. Кстати, Серёга, на Ходынке аэроклуб есть, от Осоавиахима, с апреля, как снег сойдёт, можно записаться, оттуда ещё каждую неделю в Германию Фоккеры летают, тыща двести километров до Кёнигсберга, с посадками, только билет дорогой.

- Сколько? - заинтересовался начсмены.

- Двенадцать червонцев, - Матвей растопырил пальцы.

- Фу ты, да за такие деньжищи никаких германий не нужно, и так их видали, фрицев этих, - Фёдоров прижал пустой рукав, - молодёжь, одно название, все денежки профукаете, а потом на что кушать будете? Вона, у Серёги мотоцикл, у тебя лисапед, я тоже не дурак и газеты почитываю, понимаю, прогресс и коммунизм впереди виднеется, только пузо, оно каждый день еды требует.

- И дочкин хахаль, - напомнил Травин.

Фёдоров поскучнел, взял карандаш, чтобы проставить отметку в журнале.

- Красницкого нет, - сказал он, - сколько сейчас, уже десятый?

Сергей посмотрел на наручные часы, они показывали девять без пяти минут, и секундная стрелка не двигалась. У настенного хронометра дела обстояли получше, минутная упёрлась в двойку.

- Где его черти носят, - начальник смены раздражённо хлопнул толстой книгой по столу, - вдруг напился, сволочь, уволю к чёртовой матери. Серёга, погоди чуток, не в службу, а в дружбу, погляди у ворот, где там это олух, небось папиросы с кладовщиками смолит, байки свои травит, а тут машина без шофера, неровён час из скорой оформят все экипажи.

Зазвонил телефон, Фёдоров поднял трубку, прижал плечом к уху, пододвинул книгу вызовов, заорал:

- Погребняк, одна машина уехала, дуй в больничку.

Когда Сергей выходил из ворот, мимо него промчался Мерседес скорой помощи, Мотя даже порожняком гнал, как на пожар. У небольшого пятачка возле стены гаража, где обычно собирались курильщики, Лёни Красницкого видно не было. Травин вдохнул полной грудью утренний морозный воздух, пропитанный дымом печей и запахами кухонь, проводил глазами колонну из десяти лыжников, бегущих в сторону Петровского парка. По укатанной улице лыжи проскальзывали, но любителей зимних прогулок это не смущало, они бодро отталкивались палками и сосредоточенно смотрели вперёд.

- Тоже сегодня пойду, прокачусь, - пробормотал молодой человек, - времени свободного уйма, хоть иди опять вагоны разгружай.

Из-за угла вынырнул мальчишка в расстёгнутой шубейке, в валенках и с рыжей вихрастой головой, шапку он держал в руках, отчего уши на морозе цветом стали как раки варёные. Сергей с семьями своих сослуживцев знакомился по случаю, и этого пацана знал хорошо. Красницкий-младший отирался в гараже после школы, когда отец был на смене, потому как сидеть дома с ним было некому. Только сегодня день был неподходящий, воскресенье.

- Федька, куда спешишь?

- Ой, дядя Серёжа, беда, - рыжий затормозил, чуть было не растянувшись на укатанном снегу, - папка заболел, животом мается, чуть поест, и выворачивает, собрался, думал сюда идти, мамка не пустила, вцепилась в него, как клещ, велела передать, что доктора позовёт, а он в неё валенком кидает, и добросить не может.

- Ага, ну пошли, - Травин ухватил пацана за руку, - сейчас чего-нибудь придумаем.

Фёдоров новость воспринял с виду невозмутимо, только карандаш сломал единственной рукой.

- Сергей Олегович, выручай, знаю, что смену оттарабанил, и выходной впереди, но положение безвыходное, - сказал он, - никого лишнего перевести не могу, все при деле, а пока до кого-нибудь из следующей смены доберусь, часа два пройдёт, а то и больше. Отстоишь? Хотя бы до полудня, а там сменят. Тебя последнего на вызов поставлю, просто вон на складе сиди, да газетку читай.

- Можно не менять, чего там, если надо, досплю на ходу. Только видишь какое дело, надо Лёньку выручать. Я сейчас выеду за Красницким, заберу его, и сразу в Шереметьевскую, вызов попрошу оформить, и там останусь.

- Вот же ты дорогой мой человек, - расцвёл начсмены, - но учти, следующий выход тебе никто не сымает, чтоб как штык был в понедельник утром. Что, если товарищ Шульц спросит, почему ты заместо порядка кинулся к больному?

- Вали всё на меня, - Травин пожал плечами, - скажешь, обманом машину угнал, паразит такой. В худшем случае оштрафуют меня за этот день, не велика потеря.

- Нет, так дело не пойдёт, - по глазам Фёдорова было видно, что это предложение ему понравилось, но совесть не давала согласиться, - вместе отдуваться будем. Ты предложил, я разрешил. Федька, полезай вон в тот автомобиль, а я пока наряд оформлю.

Красницкие жили на Малой Бронной, возле Патриаршего пруда, адрес Сергей знал, иногда заходил к ним, когда катался на коньках. Дружная семья занимала комнату на втором этаже в доходном доме Смирновского.