Андрей Никонов – Под светом чужой звезды - 1 (страница 47)

Я возжелал. И получил предсказуемое.

«Замена возможна только в узлах переноса. Са-гир помещен в модуль хранения. Выбор предметов возможен только в узлах переноса.»

Вот как эти карточки называлась, са-гир. Текст, который был на них написан, по отдельности ничего не значил, и те две, которые мне достались, по отдельности никакой полезной информации не несли. Краем сознания отметил, что принцип нового языка мне все равно не понятен, текст мог читаться только целиком — полным набором знаков, а тут словно из какого-то рассказа из разных мест вырвали по кучке слов и перемешали. У меня было четыре образца — первоначальная надпись в моем мозгу, две карточки и татуировка Каллисты, только один имел смысловую нагрузку. Так что я теперь знал еще один бесполезный иностранный язык — эме-галь, и мог бы разгадать еще одну жутко важную, но совершенно бесполезную для меня тайну.

«Анализируется поглощенный накопитель. Внимание! Критический обьем информации. Производится сжатие. Обработка не рекомендуется. Рекомендуется обратная запись на чистый носитель.»

Вот вроде и кристалл из наследства проявился. Очень даже не интересно, что там Ас-Эрхан Уриш припас для потомков, характер у дедули был скверный, воспитание — отвратительное, наклонности хуже некуда.

Оставались два очень важных для меня дела. Два вопроса, которые я хотел прояснить.

С первым все было неплохо, всемогущества я не достиг, но маленький шажок сделал. Все эти слоты для магических умений, проценты и прочая чепуха исчезли, но зато стандартные или уже освоенные схемы я мог строить быстро и почти не задумываясь. То, что Сила и Хомич в меня запихивали, то, что я у Тятьева подсмотрел, и во многих других местах, теперь не надо было, подобно японскому мастеру каллиграфии, долго и аккуратно воссоздавать — принципы, которые я теоретически понял, а практически воспользоваться не мог, реально работали. Построение схем теперь можно было сравнить с кулинарией — кто-то строго придерживается рецепта, отмеряя ингредиенты по граммам, а кто-то кладет продукты на глаз, может экспериментировать, пусть даже результат получится не тем, который ожидался. Я словно превратился из зеленого новичка в продвинутого бойца, только очень маленького и легкого. Ядро-то все равно было на уровне среднего Видящего.

И второе. Я вытянул в сторону руку, сосредоточился, внутренне опасаясь, что ничего не получится. И ощутил в ладони рукоятку клинка.

«Обнаружен эр-шатх. Недопустимый уровень сопряжения. Интеграция невозможна», — заявил модуль. И сразу же исправился, — «Проводится слияние».

Мне было плевать. Вот оно — мое почти честно добытое в бою оружие, как там обозвал его модуль — эр-шатх? Призрачный клинок? Название претенциозное, но для него вполне подходит, дымчатое прозрачное лезвие слегка вибрировало, может быть, у настоящих Повелителей есть какое-то сродство с этим чудесным орудием убийства, но меня и то, что было сейчас, вполне устраивало. Может быть, так выросшее ядро по шарам дало, но мне казалось, что клинок сам оценивает угрозы. К примеру, стены камеры он вообще препятствием не считал.

Подождать, или проверить?

Зеленый жгутик снова появился из середины ладони, обвил рукоятку меча, даже держать стало удобнее. Магический овергрип.

На всякий случай активировал динамическую защиту такт-костюма, отличная штука, сносу ему нет, где только не побывал, а как новенький. Приложил левую ладонь к месту, где должен быть проем. И послал сильный импульс.

Стена поплыла, словно расплавляясь, обнажая новый слой — стекло, или прозрачный металл, или что-то еще, совершенно не поддающееся пси-воздействию. А вот меч проделал в нем отверстие метр на метр словно в листе бумаги. Ударом ноги выбил вырезанный фрагмент, выбрался наружу. Сколько там наверх, десять километров? Метров на пятьдесят могу телепортироваться, не больше. Зато несколько раз. Убрал меч, нечего им тут просто так махать, выставил щит, в который через секунду ударилось по меньшей мере с сотню зарядов, две автоматические турели, да еще группа бойцов заняла позиции в двадцати метрах от меня — бронированные скафы, амулеты защиты, все по серьезному.

Чего они не ожидали — так это того, что я окажусь у них за спинами. Даже тактильного контакта не понадобилось, чтобы вырубить всех четверых. Только один немного сопротивлялся, но потом амулет, вделанный в шлем, сверкнул, рассыпался от соприкосновения с зеленым жгутом, и боец мешком свалился на пол.

Турели я даже разрушать не стал, просто выжег всю систему управления, тут она была встроенной на квадрат, а не из единого центра. Стало поспокойнее, тяжелую артиллерию еще не подтянули. Снял с одного из бойцов хапу, модуль привязал его к такту. Выпустил атомарное лезвие, теперь я на джедая похож. Никогда не понимал раньше, почему в этих фильмах они сражались мечами, вместо того, чтобы распылить противника на атомы каким-нибудь супер-пупер деструктором. Вот как меня только что попытались — волновое оружие должно было заставить атомы моего тела двигаться быстрее, разрушая молекулы и все остальное. Но выставленный щит волну легко погасил, а сплав, из которого этот деструктор был сделан, супертонким лезвием резался очень легко. Оставив спящего бойца с обрезком оружия на полу, мысленно прикинул — несли по коридору меня недолго, значит, кабинет зу Миллина где-то рядом. Модуль услужливо подсказал маршрут.

Местного главного псиона на месте не было. Что там я собирался с ним сделать — голову отрезать? Ладно, спишу это странное желание на нестабильную заблокированную психику и тайные желания реципиента. На месте Миллана месте сидел какой-то человек — седой, с узкой длинной черной бородкой, заплетенной в косичку, с раскосыми глазами и синей татуировкой на лбу. Половина кабинета вместе со столом была защищена силовым полем, два амулета, вделанных в стол, держали достаточно прочный щит со встроенными мелкими искорками светляков. Седой, судя по виду, чувствовал себя уверенно, но на всякий случай два волновых деструктора, висевшие по бокам от стола, были нацелены прямо на меня.

— А вот и наш беглец, — как-то даже ласково протянул он. Значит, вот он какой, местный приятель Зоис. — И что же тебе в камере не сиделось?

Вместо ответа я подошел, провел ладонью по силовому барьеру. Нет, такой мне не осилить, переносные еще куда ни шло, а этот был стационарный, высокой мощности. Зажег перед собой плазменный шарик, седой захихикал, видимо, такое уже видел. Не стал его разочаровывать, запустил в барьер, шарик бессильно растекся по вспыхнувшей поверхности.

— Эти ваши штучки псионские тут не помогут, — авторитетно заявил седой. — Сейчас сюда команда зайдет, ты свои ручки-то на виду держи, чтобы они тебя невзначай не пристрелили. А то жалко будет твой труп Хозяину показывать, живой ты для него поинтереснее.

И замолчал, увидев такой же плазменный шар прямо перед собой. Жаль, я не уделял внимания теории, но все-таки неспроста обычная магия отличается от техники старых семей — с телепортацией схемы в нужное место. Миллан, судя по всему, или не до конца был с соратниками честен, или, во что мне больше нравилось верить, свои конструкты перемещал в обычном пространстве.

Плазменный шарик постучал по щиту, словно об стенку, потеряв долю своего свечения, седой слегка расслабился, и тут я создал еще один, и еще. Пять штук, больше удержать не мог. Каждый появлялся перед щитом, значит, щит для них был слишком прочен. Но это для одного.

Когда пять шаров слились в один, размером раза в полтора больше, но значительно ярче, седой ойкнул. Побледнел.

— Когда я уничтожу щит, который тебе поставили, в твоем мозгу я создам такой же шарик. Только очень маленький. А потом начну его увеличивать, — пообещал я седому. А что, один раз сработало.

— Поговорим? — седой поверил, и даже успокоился немного.

— А давай, — я пододвинул стул, уселся посреди кабинета. Внутрь никто просто так не попадет, автоматику раскрытия проема я сжег, когда только вошел. — О чем, о погоде можем, тут скоро ожидаются метеоритные осадки, локальное повышение температуры до одиннадцати тысяч градусов и сильный ветер, когда внутренняя атмосфера наружу вырываться будет.

— И ты все это сделаешь? — саркастически улыбнулся седой.

— Точно пока не знаю, — я выложил на пол перед собой четыре кварковые батареи, — это я у твоих бойцов отобрал. Стабильность обеспечивается специальной платой, с защитой от любых воздействий. Даже мы, псионы, не можем перевести батареи в нестабильное состояние, зато я могу их телепортировать. Скажем, в реактор, который тут все обслуживает. Мелочь, наверняка он их переработает, там ведь любая материя распадается. А может быть, и нет. Давай рискнем?

Судя по виду седого, рисковать от не желал, но сама идея ему понравилась.

— Это так в любой реактор можно? Марк, я понял. Мы договоримся. В конце концов, до перехода фазы еще несколько дней. Забирай любой транспорт, и лети куда хочешь. Что тебе здесь делать-то? Какая-то захудалая звездная система, отсталая, возвращайся к себе.

— Любой? И тот, который мы пригнали, можно?

— Нет, — мой собеседник изобразил огорчение и даже виновато сморщился, — его нельзя. А остальные — забирай.

Пообещать — не значит выполнить. Под конец фразы седой чуть вздрогнул, еле заметно, значит, ждал и дождался.