Андрей Никонов – Почтальон (Управдом-2) (страница 45)

Глава 18.

— Так я решила остаться, — Черницкая отставила рюмку, зачерпнула ложкой чёрной икры, — а Меркулов моего отца знал хорошо, они в одном корпусе служили во время Империалистической, и после революции мы виделись. Он, когда увидел, что я перебираться насовсем хочу, предложил мне работу. Я сначала отказывалась, но потом… Понимаешь, тут всё не так ощущается, многие люди даже немцев и эстонцев поддерживали, когда оккупация была, а там, на той стороне, ненависть ко всему русскому очень чувствуется, словно раньше они её тщательно скрывали, а вдруг как стало можно, это прорвалось. Даже в Изборске сейчас, когда эстонцев не намного больше стало, они себя так ведут, словно это их город изначально, русские школы закрывают, театры, газеты, начальников своих ставят, надписи везде на эстонском и финском. А ведь там брат Рюрика княжил, Трувор, отсюда, считай, русская земля пошла.

— Ну и деньги не лишние.

— Да, — докторша вскинула голову, — не лишние. У меня сын, его кормить надо, одевать. Вечно это продолжаться не может, три, четыре года, в лучшем случае пять. А потом секретный сотрудник примелькается, станет обычным, а я из медицины уходить не хочу, надо будет Максимку сюда перевозить насовсем и переезжать в Ленинград или Москву, это денег требует. Ты ведь тоже не отказываешься?

— Нет, да я не в осуждение это сказал.

Травин отпил глоток ягодного взвара, поглядел на столик недалеко от выхода, за которым сидели сотрудники ГПУ. Те к своему заданию относились серьёзно, сели так, чтобы видеть всех входящих в ресторан, надели милицейскую форму, с официантом сквозь губы разговаривали и уже половину графина водки прикончили, сливая потихоньку её под стол.

— Знать бы, где этих бандитов ловить, — Черницкая сменила тему разговора. — А то тыкаемся впустую, как будто они только и ждут, чтобы прямо при нас что-то сделать. Поставят тут станок и при нас будут фальшивки печатать? Что, не ожидал, будто я знаю? Так Александр Игнатьевич мне доверяет, я и про тебя от него узнала, и про старые ассигнации.

— Которые ты у меня нашла.

— А нечего было с пистолетом в мой дом приходить, я ведь начинала думать про нас…

— Что?

— Пустое, ничего бы у нас не вышло, мы друг другу не доверяем.

— Что есть, то есть, — согласился Травин.

— Вот ты, к примеру, наверняка что-то знаешь и молчишь. Послушай, этих людей надо поймать обязательно, ты представь, что будет, если они сбегут.

— Я знаю, — Сергей отрезал кусок отбивной из лосятины, жестковатой, но с тем особенным вкусом и ароматом, который присущ дичи и начисто отсутствует у ленивой домашней скотины, — где будет следующий раз. Думаю, что в Моглино.

— С чего ты так решил?

Травин вкратце рассказал ей о Мухине и его поездке в кооперативную кассу, и о разговоре с начальницей почтового отделения.

— Фальшивки у них наверняка в чемодане, в одно отделение кладут деньги из сейфа, и другого подмену достают.

— А Меркулову почему не сказал про приятеля?

— Сказал, только имени не назвал. Этот главный, который здесь всё устраивает, он же вполне может вашим Меркуловым оказаться. У него всё есть, и сведения, и ресурсы, и главное — возможности. Кто ещё может дивизию поднять в штыки, или фабрику закрыть. Если он про Мухина и чемодан знает, то себя раскроет.

— Нет, Меркулов не стал бы этого делать, в смысле — фальшивки печатать. Ты не представляешь даже, какие через него деньги проходили, этот миллион или два так, мелочи. Он раньше в Москву целые составы с добром конфискованным отправлял, хотел бы себе что-то урвать, возможносте было хоть отбавляй. Да и стал бы он такую сложную схему разрабатывать, при его положении можно было всё проще сделать.

— Тут ты права, но если не он, то кто? Может быть, ты?

Черницкая рассмеялась.

— Ты, Серёжа, видно один раз обжёгся, и теперь всегда на воду дуешь. Везде тебе предатели мерещатся. Так почему ты решил рассказать это мне, а не оперотделу ГПУ?

— У вас, Лена, с Меркуловым есть что-то общее, рядом поставить — словно старый брат с очень молодой сестрой. Ты мне можешь что угодно говорить, но связь у вас явно не только по работе, и лучше будет, если и про Мухина, и про этот чемодан, и про Моглино ему ты расскажешь.

— Хорошо, — женщина постучала ложечкой по стеклянной плошке. — Ладно. Но это не твоё дело, Травин, не суй свой нос куда не следует. Мы уже час тут сидим, Леднёва своё отпела, Кирпичиками мне уши отморозили, где бандиты?

— Да вот они, — Сергей кивнул на холл, где появились Фома и Фима вместе с ещё двумя людьми в куртках и коротких сапогах, один из них сверкнул золотым зубом. Они в зал заходить не стали, только заглянули, и сразу пошли туда, где лестница наверх вела. — Если не спустятся, минут через десять схожу, проверю, а ты здесь сиди.

— Конечно, с чего бы это я с тобой пошла, я тут лицо постороннее. — Черницкая подозвала официанта, — друг любезный, ты мне сёмужки принеси малосольной и булку свежую, только чтоб горячей была. Да поторопись, я водку без закуски не пью.

Травин доел кулебяку с зайчатиной, отошёл к гардеробу, постоял чуть у зеркала, оценивая обстановку. Один из особистов, Мигулич, тоже вышел, провёл несколько раз расчёской по волосам, попросил у Сергея папиросу.

— Иду наверх, — предупредил тот. — Мало ли что случится. Кто с Фомой?

— Здание оцеплено, — Мигулич прикурил, выпустил клуб дыма. — Тех двоих не знаю, вроде не местные, но по виду блатные. Велено брать живыми, по возможности. Ты просто сходи, посмотри, в драку не влезай, если сцапают, скажешь, мол, ошибся.

— Есть там кто ещё?

— Четверо командировочных в ресторане сидят, кроме них только Леднёва, она должна быть наверху. Если пистоль есть, мне оставь.

— Откуда у меня пистолет, — Травин усмехнулся, — я лицо гражданское.

— Зачем тебя вообще в это дело втянули, — Мигулич раздражённо затянулся, — запортишь все.

— Ну это не нашего ума дело, начальству виднее, — ответил Сергей.

Он оправил пиджак, и бочком прошёл в тот коридор, где застал Фиму с официанткой, все двери в этот раз были закрыты. Стальная решётка только с виду выглядела грозно, засов входил в кирпичную стену, и там цеплялся за металлическую пластину, Сергей достал из кармана плоскую отвёртку, воткнул её в щель между пластиной и кирпичом, и дёрнул на себя. Со второго раза пластина поддалась, осталось только расшатать её и вытянуть из гнезда. Мигулич тем временем устроил в холле скандал, требовал что-то, размахивал руками и даже наган достал, грозился всех пересажать. Работники столовой и не такое видали, они пытались утихомирить перебравшего представителя власти, и только когда тот выстрелил в потолок, сверху прибежал сторож.

Травин резко открыл стальную решётку, ударяя сторожа по голове, а когда тот упал, добавил ещё. Пошарил по карманам, вытащил браунинг 1900, который в царской армии называли «номер 1». Наверху было тихо, по сведениям от управдома комнаты наверху снимали в основном командировочные, приехавшие в Псков ненадолго — семейным над разгульным заведением жить было нелегко. Так что из постоянных там только семья Леднёвых обосновалась, особотдел ГПУ вёл за ними слежку с того момента, как узнали про мошенников, но ничего особенного не обнаружили — супруги, похоже, ничем противозаконным не занимались, просто с жильём им не повезло. Сейчас наверху были только Леднёва, Фома с подручным и двое сопровождающих. Сергей поднялся ещё на один пролёт, и оказался в тускло освещённом коридоре. Возле площадки стоял тот самый дамский угодник, у которого он увёл официантку.

— Ваш сторож, — сказал Травин, протягивая Фиме браунинг, — поскользнулся на лестнице, и вот это оборонил.

Фима машинально взял пистолет.

— Сторож?

— Да, там милицейский товарищ в потолок выстрелил, разбушевался. А с чего это у вас работник пистолет носит? Не положено, надо в адмотдел сообщить.

— Конечно, — Фима улыбнулся, ткнул Травину пистолетом в живот, — а ну пошли.

— Ты чего? — Сергей отшатнулся, — я же по-доброму.

— Вот и я по-доброму. Давай, шевелись, только чтобы тихо, а то гостей распугаешь.

Бандит, стараясь держаться подальше, обошёл Травина, упёрся браунингом между лопаток, толкнул вперёд.

В комнате, куда Сергея завели, царил полумрак. За столом кто-то сидел, вроде мужчина, только какой-то плюгавый, на тех, кого Фома привёл, он был не похож. Сам Фома стоял рядом, при виде Травина он вздрогнул.

— Ты зачем его сюда притащил? — спросил мужчина.

— Так это, — глаза у Фимы забегали, — шлялся здесь, шпалер у Грини отобрал. Мусор это, про которого малец говорил, вынюхивает.

— А Гриня где?

— Внизу.

— Следи за ним.

Фома вышел, Фима встал позади Травина, прижал дуло пистолета к затылку.

Сергей пытался разглядеть главаря бандитов, черты лица у того были странные, словно ненастоящие. Зато у стены стоял чемодан, точь-в-точь такой же, как тот, с каким в союзкредит бандиты ездили.

— Так что тебе надо тут? — спросил хозяин комнаты.

— Я же сказал, сторож упал, уронил пистолет, — объяснил Травин.

— Что легавого слушать, мочить надо, — взвился Фима.

— А ну заткнись, — тихо сказал мужчина. — Ну что там?

Фома вбежал в комнату, запер дверь, вытащил револьвер.

— Менты кругом, весь дом обложили, этот с ними наверняка. Алтына с Моней повязали.

— Хорошо, кончайте его, только тихо, — мужчина встал, просеменил к ширме в углу, — а потом чемодан заберите, и за мной.