Андрей Никонов – На другом берегу осени (БР √2) (страница 43)

- Да. Это сколько же их надо вот так разделать, чтобы хотя бы на десятую долю зарядить. Тысячу? Полторы?

Артур прижал кристалл к предплечью, тот исчез прямо через одежду. Парень прислушался – тихо, никто не шел проверять работу Славы, значит, доверяют санитару. Это хорошо. И ему пора, только тем же путем не пойдет, лучше через действующий морг, заодно и бумаги по девушке заберет, вон Марина Валентиновна, динамщица, до сих пор небось ждет их.

Глава 22

Незамеченным в отделение проскользнуть не удалось.

- Ты где был? – Марина Валентиновна, дежурившая за старшую, бдила. Выспалась в ординаторской, насколько это возможно за сорок минут, и теперь срывала злость от недосыпа на окружающих.

Артур пожал плечами и спокойно прошел мимо.

- А ну стой, - хирург подскочила сзади, схватила за плечо, развернула к себе. – Ты что тут о себе возомнил? Можешь шляться где хочешь? Что это такое?

- Документы по вчерашней девушке. Заходил в морг, забрал.

- А, ну ладно, - Марина схватила документы, пробежала глазами. Вроде все нормально, умерла от естественных причин. А то вдруг врачебная ошибка, с родственников станется заявление написать. А ей еще за ипотеку платить.

Блин, вот только забыла, и опять вспомнила, Марина от злости аж зашипела. И еще от того, что этот мелкий мерзавец стоит, лыбится, а должен давно уже покалеченный лежать. Покалеченный. Марине пришла в голову мысль.

- Слушай, - она подошла к Артуру поближе, ухватила его за край халата, потянула к себе, прошептала на ухо, - а ты себя тоже можешь лечить?

- Еще как, - подтвердил Артур. Показал на глаз, - представляешь, недели две назад какие-то хулиганы пытались меня избить, еле сбежал от них. Такой фингал был под глазом, на пол лица. Так за час его свел, правда, потом голова целый день болела…

- Ах ты мой умничка, - Марина погладила его пальцем по щеке. Она уже знала, как все обьяснит Максиму, и попробует тот что-то насчет долга сказать. Правда, придется способности парня раскрыть, а этот козырь она пока придерживала. Но все равно, правда вскроется, вон Машка - на работу выйдет, только слепой не увидит, как у нее быстро все зажило. Тут же вспомнила, что уже намекнула Вовчику на предстоящее мероприятие, надо будет что-то придумать, может быть в шутку перевести.

Артур высвободился из цепких пальцев хирурга.

- Что-то еще, Марина Валентиновна? Мне еще гипсовать двоих.

- Нет, иди.

Посмотрела вслед. Точно парень где-то спал, такой бодрый и веселый в пять утра, когда все как сонные мухи ползают на остатках кофейного топлива.

Таким же бодрым Артур был, когда выезжал с парковки на мотоцикле. Рванул по просыпающейся Москве, по еще пустынным улицам, с появившимися трамваями и троллебусами, уже полными маршрутками. Мимо газонов, покрытых сверкающим в свете фонарей инеем, светящихся окон домов. Утро четверга – отличное время. Предпоследний рабочий день, вроде бы и не последний, но почти. А потом выходные, правда, не для всех.

Домой он приехал вовремя – чтобы увидеть, как хлопает дверь на его лестничной площадке, и из Пашкиной квартиры выскакивает Маша, злая, невыспавшаяся, с большой клетчатой сумкой, пиная ее ногами.

- Пошел в жопу, козел, - заорала девушка в полуоткрытую входную дверь, захлопнула ее, от удара дверь снова распахнулась, в проеме показался Павел – в майке и семейниках.

- Маш, погоди.

- Что еще?

- Вот, - он протянул ей зубную щетку. – Ты забыла.

Девушка аж задохнулась от злости.

- Засунь ее себе знаешь куда, - заорала она. – Урод, гандон сушеный. Чтоб ты сдох!

Паша помахал Артуру рукой, аккуратно прикрыл дверь.

- Маша, - позвал девушку парень.

- Тебе что еще надо, - красная как помидор брюнетка изо всех сил ткнула пальцем в кнопку лифта, посмотрела на палец, села у стены и заплакала.

- Ноготь сломала, - пожаловалась она Артуру.

- Знаешь что, мать, пойдем-ка ко мне, - тот ухватил девушку за руку, поднял ее, - кофейку попьем, о делах наших скорбных покалякаем. А ты спать иди, - крикнул он в сторону Пашиной двери, чуть приоткрытой. Послышался вздох и щелчок замка.

- Родственные обязанности – самые тягостные, - пожаловался Маше парень, забрасывая ее сумку в прихожую и закрывая дверь. – Вроде бы друзья, дарованные природой, а толку от этой дружбы никакой, только беспокойства. Тебе капучино, латте?

Маша воткнула взгляд в кофеварку, подошла, молча поколдовала над ней и сделала две чашки отличного эспрессо.

- Слушай, у тебя талант, - попробовав кофе, признал Артур. – Я когда делаю, вот те же кнопки нажимаю, а не получается так. Почему?

Ответ на этот вопрос он выслушивал минут пять. За это время Артур успел выпить свой кофе, кофе Маши, приготовить два тоста с камамбером и сушеной вишней, достать пачку эклеров – только они смогли заткнуть на время фонтан красноречия.

Суть ответа была проста – Паша не хотел жениться.

Мария, вживаясь в роль будущей хранительницы домашнего очага, готовила, стирала и убирала, предоставив потенциальному мужу возможность смотреть на все это счастливыми глазами. Она создавала маленькие кулинарные шедевры, островки чистоты и уюта, а после этого по ночам, и не только, доказывала, что другие женщины ему, Павлу, нужны не будут от слова совсем. И даже уже наметила дату бракосочетания – на март.

А оказалось, что этот подлец просто пользовался бедной наивной девушкой, жрал в три горла, трахал ее, засирал раковину и бачок для грязного белья и ссал мимо унитаза, совершенно не собираясь ставить штамп в паспорте.

- Да, ситуация, - глубокомысленно сказал Артур в ответ, наблюдая, как Маша поглощает эклер за эклером. – Ты не поправишься?

- Нет, - решительно ответила девушка. – И это все, что ты хочешь сказать?

Артур выдержал паузу, наклонился к Маше поближе. Внимательно пригляделся.

- Думаю, он просто не хочет оставлять тебя вдовой.

- Что? – девушка аж подавилась.

- Ну ты знаешь про его опухоль.

- Аарон Иваныч сказал…

- Год. Максимум.

Маша сникла. Артуру она верила. После того, что он сотворил с ее лицом и вообще с телом, она считала его чуть ли не волшебником уровня Северуса Снегга.

- А почему он не сказал?

- А что он должен был сказать? – парировал Артур.- Маша, я скоро умру, но люблю только тебя?

- Ну да, - неуверенно ответила девушка.

- Ты думаешь, почему он так держится? Чтобы тебя не расстраивать. Ты же ему дорога, вот он и беспокоится. О тебе.

Маша вздохнула. Как и любая девочка, она готова была поверить в любую мало-мальски правдоподобную чушь, лишь бы эта чушь совпадала с ее чувствами. К тому же тембр голоса Артура, цепляющий не то что за душу - прямо за подсознание, не оставлял места для сомнений.

- Так значит, он меня любит?

- Ну конечно, - кивнул Артур. – Я тебе больше скажу, есть шанс, что его вылечат. В ближайшие месяцы мы летим в одну южноамериканскую страну, там есть люди, которые ему могут помочь. Так что вот ты сейчас наорала на него, а он там сидит один, плачет, а опухоль-то растет от этого еще быстрее.

На Машу было больно смотреть. Только сейчас она поняла, как была неправа, обвиняя Павла, этого прекрасного, любящего человека, способного разрушить свою личную жизнь, только бы ей, Маше, было хорошо. Теперь поведение Павла казалось ей вполне логичным – он делал все, чтобы она ушла, но недостаточно усердно, потому что было видно, что ему нравится, как она готовит, убирается и хранит домашний очаг.

- Может, мне вернуться к нему? – сквозь слезы спросила она.

- Ни за что, - отрезал Артур. – Чтобы он страдал? Он еще на работе на тебя насмотрится, представь, что творится в его душе.

Маша представила и ужаснулась.

- Но что же делать?

- Я бы поселил тебя здесь, - Артур покачал головой, - но чем дальше ты будешь от Павла, тем лучше. Домой вернуться не вариант?

Маша замотала головой.

- Ладно, - Артур залез в карман, достал тонкую пачку денег. – Здесь тысяч сто, наверное. На первое время должно хватить. Заселись в какой-нибудь СПА-отель, отдохни, расслабься, походи на процедуры, если будут проблемы – звони, решим.

- Я не возьму, - попыталась протестовать Маша.

- Бери, у меня еще есть, - Артур ободряюще кивнул. – От матери наследство осталось. Мы же не чужие люди, всегда помогаем друг другу.

Он вызвал такси, проводил Машу до подьезда, усадил, кинул в багажник сумку с вещами и помахал вслед рукой. Настоящий второй пилот.