Андрей Никонов – Личное дело (страница 39)

— К Вере тебя кто посылал? — Травин придвинулся к корейцу.

— Реченские, — помявшись, ответил тот, — книжку искали, мол, долги там записаны, кому сколько, всё себе забрать хотели, обещались дать долю малую, но раз книжки нет, ни копейки не дали.

— Цацки зачем взял у Верки?

— Да как же можно без оплаты, — неожиданно горячо и даже с обидой сказал Ким, — только угрозы и слышу ото всех, а я что, тварь бессловесная, чтобы мной помыкать. Я ведь человек, и свои потребности имею. Нейман вон тоже пользовался, чуть что, контрреволюцию грозился пришить.

— Где мне его найти?

— Если скажу, отпустишь?

— Если правду скажешь, и Вере всё вернёшь. Ну а если не сделаешь, пеняй на себя.

— Ладно, — Ким опасливо следил за Хромым, который пытался подняться, — хазовка у него на углу Суйфуньской и Уткинской, дом приметный такой, с бабами каменными крыльцо, на втором этаже живёт один в трёх комнатах, дверь направо. Всё.

— Нет, не всё, — Сергей поиграл ножичком, — если на месте не найду, где может быть?

— Других адресов не знаю, — кореец помотал головой, — я ему на Фонтанной записки оставлял, а он сам меня находил, только раз в квартиру позвал.

— С Петровым он на Светланской встречался, — прохрипел Хромой, — контора на первом этаже напротив кинотеатра, «Совкино» называется, но как новые люди появились, больше туда не ходил. Я ж не только Кима посылал смотреть, чай, не дурак какой. Ну что, падла, когда твоих корешей малиновых ждать?

— Я ведь вас не предавал, — кореец старался держаться твёрдо, — клянусь чем хотите. Да, Владимиру Абрамычу помогал, не во вред же вышло, что к реченским переметнулся, так это для виду, иначе порешили бы они вас прямо там, потому как очень злы. Исправился ведь потом. А записку написал без адреса, что Маньку порешил, обещался заглянуть ещё раз утром. И реченские теперь про меня знают, всё равно жизни не дадут.

Травин взял нож поудобнее, Хромой кашлянул.

— Отпусти его, — глухо сказал он, — пусть уходит на все четыре стороны.

Сергей корейца убивать и так не собирался, но кивнул, разрезал верёвки. Ким выпутался из ткани, и остался стоять.

— Чего ждёшь? — раздражённо бросил Хромой, — тикай.

— Не пойду.

— Не нужен ты мне.

— Останусь, — упрямо сказал Ким, — повязаны мы, Георгий Павлович. Куда вы, туда и я.

— Ну хорошо, — Белинский усмехнулся, — оставайся, может и пригодишься. Заодно людей встретишь, скоро собираться начнут. Что думал, я тут один лежать буду, аки агнец на заклании, с вами двумя? Один придавить меня собирается, другой реченским продал за грош, хороши оба. Хван человек надёжный, не чета тебе, хоть и доктор, сразу весточку передал, уже забегали Пан и Чухрай, пока вы шлялись по своим делам, повоюем ещё, посмотрим, кто верх одержит. Ну а ты, Серж, получил, что хотел? Или тоже останешься с нами, клопами?

— Нет, пожалуй, пойду, — Травин поднялся, и вышел, не оглядываясь.

— Где я? — Вера пыталась разглядеть, что находится за плотно задёрнутыми шторами.

Её привезли в крытом автомобиле с повязкой на глазах и в шляпке с вуалью, от улицы Комаровского, где расположилось управление уголовного розыска, машина ехала минут пятнадцать, петляя по улицам, но в самом конце пути женщина услышала грохот трамвайных колёс. Трамвайная линия шла от Морского вокзала, расходясь на углу Китайской и Светланской к Первой речке и ипподрому, так что место это могло быть в разных концах города.

— Не узнаёте? — мужчина, представившийся в угрозыске уполномоченным ОГПУ Нейманом, сидел напротив, постукивая пальцами по столешнице, — так это контора «Совкино», где работал ваш сожитель Петров Анатолий Наумович. Неужели ни разу сюда не привозил с целью интимного характера? Многие, знаете ли, любят на рабочих местах развлекаться за казённый счёт.

— Я не из таких, — гордо сказала Вера.

— А мне кажется, как раз из этих, — парировал Нейман. — Ваш сожитель Петров был убит не так давно, вас, как мне известно, после этого избила неустановленная личность, а затем вы поселились в номере гостиницы «Версаль», который оплатил всё тот же гражданин Петров. Из этого я могу вывод сделать, что вы, гражданка Маневич, не только находились у него на содержании, но и о смерти указанного гражданина прекрасно знали. Признайтесь, знали ведь?

Не дождавшись ответа, Нейман мягко улыбнулся.

— Сейчас, Вера, вы находитесь в неопределённом статусе, но если будете запираться, то очень быстро перейдёте в положение обвиняемой. Гражданин Петров, по нашим сведениям, занимался шпионажем, а такое деяние подпадает под статью 58 пункт 10 УК РСФСР, с наказанием в виде расстрела, не только лицу, которое деяние это совершило, но и пособникам.

Маневич вцепилась в край стола, побледнела, казалось, она сейчас упадёт в обморок. Ещё недавно она готова была покончить с жизнью, перерезав себе вены, но сейчас не хотела об этом вспоминать.

— Я не знала, — сказала Вера чуть слышно, — я думала, он работает в ГПУ, Толя так говорил, он даже расписку с меня взял. У меня ребёнок, мне нельзя вот так умирать.

— Для детей у нас существуют колонии, где их растят в духе пролетарского мировоззрения, — уполномоченный встал, оперся руками о стол, — да и не верю я, что вы, Вера, сознательно помогали врагам нашей социалистической родины. Вот бумага, перо и чернильница, вы ведь грамотная? Запишите по датам, как помните, что вам поручал гражданин Петров, не торопитесь, времени у нас много.

— Если я всё напишу, — женщина ухватилась за карандаш, по щекам покатились слёзы, — что тогда?

— В соответствии со статьёй 58 пункт 2, при неосведомлённости лица о конечной цели действий — три года. Но я вам обещаю, Вера, что буду ходатайствовать у прокурора об условном сроке, или даже о статусе свидетеля. Да не плачьте вы так, уверен, действовали вы из лучших побуждений. Он ведь, небось, уверял, что вы государству помогаете?

— Да, — быстро закивала Вера, — говорил, что я секретный сотрудник, и даже деньги выписывал.

— Это мы проверим. А пока пишите, я закажу вам ужин, спать уляжетесь тут же, на диване, а как закончите, и если вопросов не будет, мы вас отпустим.

— Правда?

— Честное благородное слово, переедете обратно в гостиницу, только из города ни в коем случае не уезжайте, иначе срок будет не условным, а настоящим. Вот что лучше сделайте, вспоминайте в обратном порядке, сперва то, что произошло с прошлой недели, а уже потом более ранние события, пишите кратко, по существу, ну а я буду читать, и вопросы задавать. Особенно остановитесь на записях, документах и прочих вещественных доказательствах, которые Петров мог спрятать, предполагаемые места укажите. И помните, от вашей откровенности зависит ваше будущее, не делайте себе же хуже.

Время тянулось долго и однообразно. Вера писала, отдавала листы Нейману, тот читал, и поначалу по каждому буквально предложению переспрашивал. До полуночи они изучили всю жизнь Маневич на этой, прошлой и позапрошлой неделях, особенно последние несколько дней, но чем дальше углублялись в прошлое, тем меньше подробностей Нейман от неё требовал. Наконец, он задремал, сидя в кресле, башенные часы, стоящие на полу, показывали третий час, Вера продолжала писать, спать ей не хотелось. Ужин давно был съеден, и она внезапно почувствовала, что очень голодна. Женщина встала, потянулась, растягивая затёкшие мышцы, подошла к окну. Занавески были не просто задёрнуты — их сшили вместе, а на краях приколотили к стене. Но между стяжками оставались промежутки, один из таких Вера раздвинула пальцами, выглянула на улицу. За окном находился обычный городской двор, тускло освещённый керосиновым фонарём, из светлого помещения то, что творится на улице, было не разобрать. Изредка проплывали тени, поздние жильцы возвращались домой, в окнах крыла дома, выходящего на другую улицу, горели электрические лампочки, кое-где виднелись живые люди. Возле подъезда стояла машина, на которой её сюда привезли, внутри кто-то сидел. Нейман спал неспокойно, однако Вера подумала, что сможет тихонько открыть входную дверь, и ускользнуть. Не вышло — дверь была заперта на ключ, а самого ключа нигде не было. Женщина прошлась по конторе, кроме коридора, гулять здесь было негде, входы в другие комнаты опечатали, замки заперли. Она снова подошла к входной двери, наклонилась к замочной скважине. Стоило ей это сделать, как в дверь тихо постучали.

Глава 19

Глава 19.

Сергей чувствовал себя игроком, у которого на руках скопилось слишком много карт, и все разной масти. Разговор с Кимом и Хромым не приблизил его к разгадке убийства на Ленинской улице, разве что дал ещё одну карту, ещё одно имя. Нейман скорее всего мог оказаться врагом, причём по разным обстоятельствам — либо как человек, имеющий отношение к смерти Петрова и его группы, либо как сотрудник ГПУ, которому совершенно не нужно, чтобы посторонняя личность вела собственное расследование.

Раз Нейман заполучил Веру Маневич, то очень скоро он будет знать, что записная книжка Петрова находится у Сергея, если уже не знает. Травин раскрыл папку Ляписа, рядом положил блокнот и лист бумаги, на который переписал из томика Хэммета первую страницу. Первый абзац не был шифром, фраза, скорее, носила опознавательный характер, поэтому Митя Бейлин сразу понял, что шифровка у Травина подлинная. А вот дальше шёл набор на первый взгляд случайных слов и сочетаний.