Андрей Никонов – Дурная кровь (страница 22)

– Лифты работают, – Настя едва за ним успевала, одновременно пытаясь слизать гуакамоле с подбородка. – Эй, мелкий…

– Ещё триста реалов хочешь заплатить?

– Твою мать! Да, прыщавый гондон, я тебе сейчас ноги переломаю сразу на полторы тысячи, если не скажешь, куда идём.

– Это потянет на три с половиной, полторы стоит ушиб. Мы уже почти на месте.

Павел вышел в коридор девятого этажа, возле офиса, где работал убийца, остановился, приложил ладонь к замку. Поморщился – с замком явно поработали, и с наскоку, без тревожного сигнала, открыть его не удалось.

– Ладно, этим займёмся позже.

И направился к пожарной лестнице. На взгляд Насти, в замке не было ничего сложного, она поднесла сканер, считала коды доступа – всего-то надо было послать правильный запрос в охранную компанию, чтобы дверь разблокировалась. Будь она действующим офицером полиции, так бы и сделала.

– Нет, я не буду просить об этом Энрике, – Веласкес остановился возле двери на крышу, сделал приглашающий жест. – Только после вас, сеньорита.

Волкова фыркнула. Этот мелкий придурок хотел полюбоваться снизу на её зад, обтянутый узкими шортами, и на голые ляжки, пусть, от неё не убудет, а он на своих слюнях поскользнётся. Но парень почему-то за ней не полез, а остался стоять, глядя на взбирающуюся по крутой лестнице девушку.

– Ну что, всё рассмотрел? – Настя преодолела крутой пролёт, швырнула пустую бутылку в мусорную корзину.

– Да, спускайся.

– Зачем.

– Да иди же сюда. Смотри, сейчас я буду подниматься.

И наглый маг полез наверх. Смотреть там было, по мнению Насти, нечего, но Павел, когда добрался до площадки, обернулся и требовательно посмотрел на детектива.

– Что?

– Я получил материалы дела, – пояснил Веласкес. – В этом Бауме было сто восемь килограммов, и на фото он смотрится рыхлым, значит, очень давно не тренировался. Минута прошла, как ты поднялась и спустилась, уверен, у тебя сейчас пульс под девяносто и быстро снижается. А у него должен был подскочить до ста пятидесяти как минимум, и потом минут пять-шесть ещё оставаться высоким.

Он вылез на чердак, прошёл до огороженного оранжевыми лентами участка.

– Ну и что?

– Когда стреляешь в такт-очках, прицел подстраивается под силу ветра, угол к цели, считывает параметры тела, перчатка сама нажимает на спуск между ударами сердца, за это время нужно переместить ствол и совместить метку с целеуказателем, остальное перчатка доделает за тебя, но если пульс слишком высокий, то можно промахнуться. У Баума сердце колотилось будь здоров, он ещё и лёг, а значит, грудная клетка его чуть ли не подбрасывала вверх. А стрелял он так, словно пульс был примерно сорок или пятьдесят.

– Может, он полежал и успокоился?

– Может быть, – Павел прилёг на место стрелка, погладил рукой пол слева от себя. – Есть лекарства, которые сразу замедляют пульс, в крови Баума ничего не нашли. Между записью камер, которая его засекла у лестницы, и выстрелами прошло всего две с половиной минуты. Сначала он лежал чуть левее, отверстие сделал слишком высоко, потом переместился сюда.

Настя отпихнула Веласкеса, сама улеглась на пол, представила, что стреляет. Она пыталась не порезаться об осколки, которые так и не убрали, и всё равно острая стеклянная игла впилась в палец. Волкова выругалась, вытащила прозрачную занозу и сунула палец в рот.

– Я всё это читала, – прошипела она. – Скажи что-нибудь умное.

– Первое отверстие удобно, если стреляешь с колена, – Павел показал, как это можно сделать. – Ты знаешь, меня это зацепило, когда перестрелка только началась. Я стоял вполоборота, смотрел, как падает Эми, но такт-очки фиксировали цель. И на мгновение фокус переместился на долю миллиметра, с учётом угла здесь как раз полметра выйдет. Я тогда подумал, что это из-за отблеска на стекле, на записях это место засвечено.

– Ты клонишь к тому, что Баум был не один?

– Я думаю, он сделал первый выстрел, потом ждал, когда отработает второй стрелок, но уйти не успел, я его пристрелил.

– В полиции не дураки работают, – Настя скривилась, – если тут был второй человек, нашли бы следы пороха и отпечатки, детективы всё перерыли, ворсинки с пола принадлежат одежде Баума, отпечатки – тоже, следы крови, остатки пота и слюны. На том месте, куда ты показываешь, ничего не было. Или ты думаешь, что это сделал призрак?

– Так думать мне не хочется, – Веласкес присел на корточки перед вторым отверстием, отрегулировал очки. – Если это сделал призрак, то мы с тобой, Волкова, в большой заднице.

– Знаешь, после того, что мне снилось всё это время, я никаких призраков не боюсь, – неожиданно для себя призналась Настя. И поспешила сделать вид, что пошутила.

– Я говорю о настоящих призраках, – Павел пропустил информацию о снах мимо ушей.

– Да, а ещё об инопланетянах из портала и честных букмекерах.

– Призраки, – пояснил Павел, – это специальное подразделение Сил обороны, и они именно такими вещами и занимаются. Если они вообще существуют.

Лурдес Кано не только следила за полицейским складом конфискованных машин, она ещё и жила там же, на третьем этаже офиса, в небольшой и очень удобной квартире. Если ей надо было выбраться в Акапулько, она брала одну из машин, какая почище, из тех, что уже отремонтировали, ставила режим пробной поездки и каталась в своё удовольствие. Те, что стояли на сортировке, неплохо продавались – их брали на Свободные территории, где регистрация не требовалась, или сами полицейские для личных нужд. Начальство смотрело на небольшой бизнес сквозь пальцы – Лурдес работала на этом месте уже давно, умела договариваться и знала, кому и сколько нужно отстегнуть. Своей работой женщина дорожила и не отдала бы её никому.

К пяти часам второй трети стало ясно, что день – пустой, за утро привезли один байк и один фургон, днём патрульные преследовали пикап около Нижнего города, но машину сожгли и отдали на утилизацию, в полицию пришло молодое пополнение, которое о благосостоянии Лурдес заботиться не хотело.

Женщина накрасила ногти, надела своё самое яркое и цветастое платье и уже приготовилась как следует оторваться в одном из злачных мест, подцепить какого-нибудь юнца и выжать из него все соки, когда к офисному зданию подъехал серебристый кабриолет. По мнению Лурдес, на таких пижонских машинках ездили сутенёры, женоподобные пижоны или любители тощих гламурных кис, нормальные мужики, которые могли доставить удовольствие настоящей женщине вроде неё, выбирали мотоцикл помощнее.

Парочка, выбравшаяся из кабриолета, вполне соответствовала машине. Один, высокий и худой, с зализанными волосами, в тёмных очках и приталенном пиджаке, и второй, пониже и ещё худее, в ярко-красных штанах, майке с розовым принтом и серьгой в левом ухе. Высокий подошёл к считывателю, провёл коммом над сканирующей пластиной.

– Инспектор Косинский, мэм, – сказал он. – На пару слов.

Лурдес спорить не стала, инспекторы дорожного отдела мэрии были важной составной частью общего процесса, они приезжали за своей долей и закрывали глаза на мелкие грешки. Правда, о Косинском женщина никогда не слышала, последнего инспектора, регулярно проверявшего склад, звали Симон Маргулис, но того проводили на другую работу ещё до Дня всех святых. Поэтому она не стала ждать ответа с полицейского сервера и впустила незваных гостей внутрь.

Инспектор с сопровождающим вели себя тихо и вежливо, парень в красных штанах, тот вообще молчал.

– Не беспокойтесь, это не проверка, – Косинский продемонстрировал значок, уселся на край стола. – Отличное платье, мэм, собираетесь отдохнуть?

– Составите компанию? – Лурдес улыбнулась как можно более кокетливо и оттопырила мощный зад. При её габаритах это смотрелось, как она считала, сногсшибательно и сексуально.

– Не сегодня, – инспектор вяло улыбнулся в ответ, намёк он не оценил. – Мы ищем машину, мэм, белый двухместный седан, он поступил к вам скорее всего в первую треть пятого января. Машина принадлежит департаменту благоустройства, и они затребовали её назад. Мы хотели бы забрать её, мэм, запрос от департамента должен был прийти к вам в отдел.

Кано работала на стоянке сорок лет и повидала всякое. Любовницы чиновников, их дети, родственники и просто хорошие знакомые забирали свои машины, если те ещё можно было восстановить. На её памяти запросы присылали два раза, последний – четыре года назад, и уж точно Тадеску, глава дворников и озеленителей, не стал бы этим заниматься. Он бы набрал Лурдес на комме и попросил – потому что Тадеску был пожилым человеком, понимал, что и как в этом мире, и умел ладить с разными нужными людьми, а она, Лурдес, была нужным человеком.

Женщина встала.

– Вот что, птенчики, – сказала она, – выметайтесь-ка отсюда, одно движение пальцем, и тут будет наряд полиции, и он проверит, что двум голубкам вдруг понадобилось…

Начальница склада не договорила. Во лбу Лурдес появилось отверстие, она закатила глаза и начала оседать на пол. Косинский отошёл чуть в сторону, тучное тело грохнулось у его ног.

– Тупая шлюха, – сказал он, несильно пнув труп ногой. Лурдес Кано лежала, глядя пустыми глазами в потолок, из раны показались несколько капель крови, а само отверстие постепенно затягивалось. – Эти новые заряды отлично работают, а я ещё думал, за что по три тысячи за штуку отдаём. Давай, Марио.