Андрей Никонов – Чужая война. Четвертый лорд. Книга 4 (страница 3)

Помнится, когда я ещё жил в Солнечной системе, то мечтал, исключительно по глупости и крайней молодости, о романтике межзвёздных путешествий – далёкие звёзды, которыми в поясе астероидов всё небо усыпано, притягивали взгляд. Порталы убивали эту романтику напрочь – наш перерабатывающий комплекс погружался в тускло светящийся пузырь, который вытягивался на всю его длину, а потом лопался, выбрасывая корабль возле другого светила. На четвёртый раз небо снова стало другим, появились новые звёзды, а старые исчезли, желтый карлик был чуть ярче предыдущего, и только. Навигационная панель заполнила экран всеми обнаруженными небесными телами, и естественными, и искусственными, их было великое множество, как и во всех остальных звёздных системах.

Сигналы на расстоянии в сто семьдесят световых лет передавались плохо, затухание составляло больше девяноста девяти процентов, и мы вместе со своим имуществом везли этому миру новости – каждый корабль, проходивший через портал в ту или другую сторону, перемещал вместе с грузом огромный объём информации сразу от всех источников.

Имперские боевые станции, два бублика, каждый диаметром в три километра, на нас вообще внимания не обратили, видимо, как боевые единицы мы их не интересовали, а до остального станциям дела не было. Даже проверяющих не прислали, только послали сообщение с имперскими зонами в системе, куда соваться не следовало.

– Единственные здесь боевые единицы, их не могут отсюда вывести, – сказал Зан. – Конфедераты не пускают на свою сторону, опасаются, что это может быть одним из этапов атаки, отношения между ними и Империей всегда были напряжёнными. Ввозить к ним запасные модули тоже не разрешают, по крайней мере так говорят. Еще пять-шесть тысяч лет, и часть блоков начнёт отказывать, сработают системы консервации, станции станут спутниками третьей планеты. Но до тех пор Империя их держит на боевом посту, кстати, там вихревые матрицы такие же, как на нашем разрушителе, только мощнее.

– Что им мешает прыгнуть через подпространство?

– Через сто семьдесят световых? – полковник поморщился. – Даже на десять световых точность низкая, а на таком расстоянии можно улететь куда угодно, вынырнуть неподалёку от сверхновой и сгореть. Или рядом с пульсаром. Или вообще оказаться между галактиками, если вектор собьётся. В подпространстве нет времени и расстояния, только импульс, с которым прыжковый двигатель вталкивает тело в нематериальную среду. Чем мощнее импульс, тем дальше от точки входа корабль вытолкнет в межзвёздное пространство, там, где гравитационное излучение ниже. Или не вытолкнет, тут уж как повезёт. Так что лучше, как все, через порталы, а прыжки оставить военным, они и так на всю голову отбиты.

– А разведчики?

– Разведчики работают головой, – строго сказал Зан, – а не только в неё едят, как некоторые потомки мятежных лордов.

Тут Галэки был неправ, я не только в неё ел, но ещё и пил, и слушал, и смотрел. И нюхал. А ещё внутри этой головы сидело непонятное существо, которое за все эти три года только при виде антралина возбуждалось, так что я уже и забывать начал, для чего оно в действительности предназначено. Но благодаря этому существу я стал главным в нашей команде, и я решал, куда мы направимся. Например, вот как сейчас, выбрал Айан-4, и Зану никуда не деться, полетит туда за мной.

– Как-то думал над этим, – решил доказать полковнику, что я – разумное существо, – разве нельзя порталы использовать в качестве маяков?

– Об этом кто только не думает, Дэн, у дураков мысли сходятся, но эти штуки наоборот, отталкивают от себя материальные тела, а так, конечно, было бы здорово. Ты хоть представляешь, как порталы работают?

Я не представлял. И, похоже, в этом мире мало кто разбирался в том, как они перекидывают между собой материальные объекты. Человеческая цивилизация переживала упадки и подъёмы, считалось, что вот в один из таких всплесков кто-то их и сделал, но инструкцию по ремонту и технологическую карту производственного процесса оставить потомкам забыл. В разговоре с Заном я как-то заикнулся о том, что это могли быть неизвестные Древние, но полковник только посмеялся. Он привёл железный аргумент – первые имперцы, пришедшие через портал неизвестно откуда, возможно, вообще из другой галактики, обнаружили точно таких же людей. Это значило, что они, люди, существуют давно и везде, и генетически друг от друга не отличаются.

Айанмо, подобно всем системам, где обнаруживались пригодные для обитания планеты, образовавшиеся из протопланетного диска, была в основном плоской – крупные небесные тела вращались вокруг звезды по орбитам практически в одной плоскости эклиптики, с наклоном в несколько градусов.

Четвёртая планета, Айян, находилась на расстоянии в двести пятьдесят миллионов километров от светила, в самой середине зоны обитаемости, это значило, что на планете была жидкая вода, а условия подходили для существования таких людей, как я.

Чего не скажешь о планете клнонов, Хако. Там раздолье было скорее для хургов, большая часть твёрдой поверхности Хако была покрыта льдом, на полюсах температура доходила до минус ста градусов, и хурги, отлично себя чувствовавшие в природных меховых шубах, были там вершиной пищевой цепочки. К экватору температура поднималась до десяти градусов по Цельсию, о котором тут никто не знал, зато местные отлично понимали, что тепло – это хорошо. Два континента пересекали линию экватора, и полосы в четыреста километров на север и юг были плотно заселены, триста миллионов маргиналов ютились в городах и на островах – их россыпь тянулась вдоль экватора.

Имперцы тоже жили в стеснённых условиях, купола накрывали огромные подземные сооружения, температура на экваторе доходила до сотни, а на полюсах, покрытых водой – не опускалась ниже тридцати. Небо, затянутое плотными облаками, отлично защищало от излучения звезды, но это входило в конфликт с интересами растительного мира, здесь он был скудный, вся жизнь переместилась в океан. Для отдыха планета под названием Алеста не подходила совершенно.

Регистрация перерабатывающего комплекса заняла меньше минуты. Раз уж мы летели на планету Кольца, то и направил я наши производственные мощности к седьмой планете, а мы с Заном и мозгом в контейнере перешли на орбитальную станцию, которая отставала от четвёртой планеты на три миллиона километров, и крутилась по той же орбите вокруг звезды, что и Айян. Для получения разрешения на переработку астероидов требовалось прибыть на планету лично.

Глава 2.

При желании любое количество разумных живых существ можно идентифицировать, систематизировать и отследить, несмотря на все генетические переделки, замену тел и частей тела, не говоря уж о внешности, для изменения которой достаточно не самой дорогой медицинской капсулы и часа свободного времени. Но в обитаемых мирах этим никто не хотел заниматься, многие триллионы людей беспрепятственно путешествовали из одной звёздной системы в другую, из Империи в Федерацию, оттуда в Союз независимых планет, и обратно, заглядывая в миры Кольца и даже в Республику. Если отдельный индивидуум не совершал каких-то преступлений, или даже совершал, но не попадался, то он мог не беспокоиться за свою свободу передвижения.

На орбитальной станции с нас сняли ген-отпечатки, сличили их с базой местного криминала и просто нежелательных личностей, обнаружили одиннадцать близких совпадений, провели уточнённую идентификацию, признали, что мы – это не они, и тут же выдали разрешение на посещение планеты. Для всей этой процедуры мы приложили ладони к сканеру и подождали несколько секунд, в результате аппарат сканера выплюнул крохотный чип в виде капли геля, который нужно было втереть в подушечку большого пальца, послал на комм предупреждение о том, что тяжёлое вооружение и такая же защита на планете запрещены для всех простых обывателей, а тем более гостей, и пожелал нам долго здесь не задерживаться.

– Идея оставить прежние имена была так себе, – сказал я Зану, проходя на посадку в орбитальный челнок. Чип впитался в кожу без остатка, и практически не напоминал о себе, – тут Империя тоже есть, вдруг кто-то что-то обнаружит.

Но полковник Службы порядка так не думал. Наоборот, в его представлении даже в самой этой службе, несмотря на её название, царил полный бардак.

– Если мы не встретим кого-нибудь из моих знакомых со специальным оборудованием для глубокого сканирования, а это совершенно невероятно, – ответил он, – то никому никакого дела нет до двух будущих временных жителей.

– А если встретим?

– Убьём, – Зан в этом отношении всегда придерживался одной и той же линии, – не в первый же раз.

Четыреста общих суток назад республиканцы чуть было не вышли на наш след, точнее, на след торпед из антралина, тогда в переработанную породу пришлось добавить два истребителя и четырнадцать тел, предварительно обработанных высокотемпературной плазмой – они успели высадиться на тогда ещё единственный наш буксир, которым управлял десантный подавитель. На содержание углерода в породе это почти не повлияло, зато избавило нас от лишних хлопот. Третий истребитель мы переделали в буксир. Ещё полтора десятка преследователей в виде пепла в разное время были развеяны по пространству, за три года к нам подбирались много раз – и ни разу никто из соглядатаев не догадался, кого именно он нашёл, в основном это были происки конкурентов. Правда, последние сорок общих суток как отрезало, и это как раз и стало одной причин того, почему мы ушли из систем Федерации сюда, на задворки обитаемой галактики.