Андрей Никонов – Боярский эндшпиль (ВМ-3) (страница 2)

Хозяев я так и не увидел, управляющий в строгом малиновом камзоле и с печатью вечной занятости на лице принёс договор, дождался, пока я хлопну по нему ладонью, забрал свой экземпляр, плату за первый месяц и обещал зайти на днях, объяснить слуге, что и как работает. Узнав, что слуги нет и ещё какое-то время не предвидится, поморщился, словно что-то кислое сожрал, и показал все мне. За несколько золотых я договорился с ним, что в подвале все приберут, хлам выкинут, отгородят каморку и поставят там кое-какую мебель, все-таки вдруг мой блудный слуга решит за барином поухаживать, будет ему место отдохнуть от праведных трудов.

В отличие от флигеля Куровых, этот дом отапливался централизованно, горячая вода подавалась на весь Соломенный переулок, что создавало некоторые неудобства – если у соседей не было воды, то и у меня тоже, но такое, по заверениям управляющего, случалось редко и в основном летом. Все десять домов по нечётной стороне сдавались одним домовладельцем, десять домов по чётной – другим.

Благодаря такой конкуренции я и выбил скидку, с двенадцати до десяти золотых с полным обслуживанием, вплоть до приготовленных заранее дров для камина, стирки с глажкой, уборки снега перед домом и стрижки кустов и деревьев. А если доживу тут до осени, обещались и сбор урожая с яблонь сами организовать. Насчёт того, будут ли они за меня эти яблоки есть – не спросил, до осени не рассчитывал тут оставаться, в захолустье этом.

На углу улицы стоял трактир, довольно приличный внутри, и не очень дорогой. Он принадлежал «чужому» домовладельцу, проживающим по чётной стороне полагался подарок. Бесплатная кружка пива раз в день. Пиво было отвратное, горчило и пенилось плохо, что как раз и определило мой выбор.

Я хотел было отказаться от половины предложенных услуг, Шушу чем-то надо заниматься, разжиреет на дармовых харчах, ничего не делая, но нет, все опции уже были включены в стоимость, и ради меня этот порядок отменять не собирались. Так что на ближайший месяц, а скорее всего – на полгода этот дом стал моим пристанищем.

Не сказать, что рождественские каникулы я провёл без всякого толка. Хотя такие попытки были, но пересилил себя. И зря – особых результатов не достиг. Обещанный допуск в библиотеку я так и не получил, Росошьев где-то пропадал, а без его ведома никто не решался пустить меня в хранилище знаний. Даже сам библиотекарь, облизываясь на пять золотых ассигнациями – что не сделаешь ради хороших отношений в дальнейшем, только руками разводил, мол, без прямого указания никак, даже вынести ничего нельзя. Вот как выдаст боярин разрешение, да будет пластина на стойке реагировать на моё серебряное колечко, так он в лепёшку расшибётся, чтобы мне услужить, а пока никак. Такие правила. Пятёрку пришлось отдать, уж очень возбудился книжный червь на деньги.

Город Жилин от Славгорода отличался в основном ценами и княжьим дворцом в центре. Обнесённый красной кирпичной стеной, облицованный белым мрамором дворец в римском стиле издалека выглядел богато – портики, анфилады, статуи на крыше, позолота и фонтаны.

Вблизи рассмотреть не удалось, на вопрос, какое к князю у меня конкретное дело, я ответить не смог, а мои объяснения насчёт культурной программы поняты не были, тут в диковинку экскурсии были. Любовался издалека.

Центральная часть города была занята домами местной знати. Совсем уж местные, которые похудороднее, жили тут постоянно, а те, что познатнее, держали здесь вариант летнего дома, появляясь изредка, основная светская жизнь шла даже не в Северске – в Смоленске, хотя оба княжества и были великими. Но превосходство смоленской земли чувствовалось во всем, и в лавках, принадлежащих в основном смоленским торговцам, и в культурных центрах – театре и цирке, где приезд смоленской труппы сразу же собирал аншлаг. У них даже свой автор был, писал какие-то совсем неинтересные пьесы, публика морщилась, но патриотично скупала все билеты. На мой взгляд, напрасно, местный театр удобными сидениями не обладал, и нормально выспаться даже в ложе не получалось, тут славгородский с его мягкими подушками был вне конкуренции.

Так что, если в Славгороде Драгошич убеждал меня, что северский князь получше смоленского будет, здесь наглядно демонстрировалось, чья на самом деле это земля.

Ко всему единственная дочь нынешнего князя Северского была замужем за вторым сыном смоленского князя, и их старший сын должен был занять престол великого княжества, родство с соседним государством было не то, что близкое – роднее некуда. Если бы не поместная хартия пятисотлетней давности, давно бы уже два княжества объединились. А так нет, попробуй, и сразу из Ростова, Новгорода, Рязани и Чердыни двинутся стройные ряды воинов и нестройные – колдунов. Или не двинутся, народ обленился, с одной стороны, риска меньше, а с другой, и рисковать никто не хочет. Но послов вышлют и слово грозное скажут.

Один из трёх университетов, где учили колдунов на опять же колдунов, только дипломированных, находился именно в Смоленске, так что тамошний князь снимал сливки с одарённого контингента соседних княжеств. Вот куда бы я отправился с удовольствием, как говорил один лысый картавый товарищ – «Учиться, учиться и ещё раз учиться лучше, чем работать, работать и ещё раз работать». Но нет, кабальный контракт был подписан, рабское колечко надето, и я снова буду работать в офисе, как в первые годы после института. Дресс-код, обеденный перерыв, больничный лист и премия в конце квартала, до которой я не дотяну.

На днях ко мне завалился сурок Фил, принёс вручную написанный на роскошном листе шёлковой бумаги экземпляр распорядка дня. На службе полагалось быть в семь утра, опоздание каралось штрафами из жалования, которого у меня не было, так что с этим пунктом я был полностью согласен, дисциплина превыше всего. Форма одежды – свободная, обязательно чёрный камзол, штаны строгого покроя и короткие сапоги или ботинки на шнуровке. Оружие можно было выбрать в канцелярии, я легкомысленно отказался, понадеявшись на собственные запасы. Всех слуг, которые на момент принятия договора были в закупе, полагалось передать на княжеский кошт, с тем чтобы сотрудники не тратили понапрасну жалование на всяких дармоедов, а их слуги – были под присмотром.

Тут я понял, что сплоховал с вольной, можно было вот так Шуша сплавить, а теперь он будет дома сидеть по вечерам и вздыхать о неразделённой любви. Рыжая малолетка дала парню от ворот поворот, явно не без участия своей матери и тётки. Я уж Кувалду озадачил, чтобы он своему родственнику какую-нибудь девку подсунул в приятные собеседницы. Тот обещал, но что-то меня терзают смутные сомнения, что с этим верным товарищем что-то получится, Клавдий был человеком семейным, и порывы молодости не одобрял.

Соседские дома под номерами 11 и 15 были пусты, можно было бы туда слугу заселить, но слишком жирно будет для такого тюфяка, пусть в подвале поживёт, возле труб и дровишек. Там всегда тепло, гудение водопровода настраивает на философский лад, а бултыхание дерьма в канализации напоминает о бренности бытия, так что подкидышу понравится.

Утро нового года встретило меня завтраком из соседнего трактира, заботливо сервированном прямо в гостиной, стоило выйти на улицу – прохладой, повозка завелась с пол-оборота, чего там, прогревать не надо, аккумулятор от погодных условий не зависит, амулет на воротах, настроенный на нового арендатора, распахнул створки, выпуская меня в первый рабочий вторник. Вот только к добру, или нет, но, когда я выезжал со двора, туда прямо наперерез повозке прошмыгнул черный кот.

Глава 2.

На работу я привычно опоздал. Не по своей вине, тяжёлая подвода с продуктами перекрыла дорогу у трактира, и пока я ходил, орал на извозчика, бил ногой по сломанной оси, сломал вторую в назидание и пригрозил сжечь трактир, для демонстрации серьёзности намерений запалив сложенные в камине дрова и получив от трактирщика огромный бутерброд с окороком и солёными огурчиками в качестве компенсации, время утекло. Пришлось объезжать с другого конца переулка, и выверенное пробной поездкой расчётное время не совпало с фактическим.

Во двор княжьей канцелярии я въехал ровно в десять минут восьмого. Стражники с бердышами наголо, стоявшие на крыльце, укоризненно посмотрели на меня, но ничего не сказали. Зато не стал молчать один из ларца, доставший лист бумаги и что-то там черкнувший.

– Штраф половина дневного содержания, – веско сказал он, скрипя пером.

– В задницу себе его засунь, – посоветовал я. Боярина, по словам Фила, не будет ещё дня три, они там что-то с красной пылью не могут разобраться, видимо, делят, кому сколько достанется. Так что торопился скорее для приличия, первый день все-таки, это потом, как я надеялся, можно будет к обеду приезжать и в после него – обратно.

Паулюс или Прокулос, не знаю, кто именно, эти двое были похожи до неприличия, оскорбление стерпел, только махнул пером в сторону кабинета, мол, ждут. Интересно, кто это там прохлаждается в хозяйской комнате, пока все честные чиновники ведут войну с силами тьмы.

Место боярина пустовало, а вот по правой руке, там, где в прошлый раз Фоминский сидел, примостился какой-то невзрачный человечек, ростом мне по плечо, толстенький, в очках и сером камзоле, заляпанном бурыми пятнами. Увидев меня, человечек вскочил, подбежал, затряс руку и предложил садиться.