Андрей Никонов – ALT-КОТ. Часть 2 (страница 21)

Но покупатель внезапно поменялся, ховер выкупила Стелла. Насчет денег девушка не врала, те сутки, что мы еще находились в городе, она провела очень активно, что-то покупая и продавая, и в конце концов набрала целую сумку багажа и снаряжения. Небольшую. Чудо, а не женщина.

Ашши была очень недовольна двумя вещами, во-первых, тем, что я остался жив, это она мне в лицо заявила. Так и сказала – Марк, что же ты, урод, не мог поддаться женщине и не помереть, сначала ее поимев, это была бы прекрасная смерть. И во-вторых, тем, что после того, как я чудом выжил, Стелла не за мной бегала, а за Нимом. В представлении ани, раз уж я себя так хорошо проявил, то должен был эту пленницу исключительно как секс-игрушку использовать. И вмешательство Нима было для нее ну совершенно неприемлемо.

Правда, с нашего приятеля все ее недовольство стекало как с рыжего гуся вода. Он улыбался, отшучивался, и под конец заявил, что мы в ответе за тех, кого взяли в плен, и собственно, он только обязанности Ашши возложил на себя.

Ани что-то там бухтела про долг каждого ас-ариду и обычаи обращения с пленными и рабами, причем подробности в основном касались секса, насилия и их сочетания, не выдержав, я этой наглой шумерке заявил, что она уже перешла все границы, вот нечего лезть так в мою личную жизнь. Мое личное дело, заводить себе игрушки или нет.

- Чего ты кочевряжишься, - недовольно фыркнула зу Маас-Арди. – То тебе не нравится, это тебе не нравится. Ты определись, Марк, может ты вообще по мужикам. Иди вон своего ненаглядного Нима по заднице похлопай.

И гордо удалилась.

Была еще одна недовольная – Даша. Если до этого все ее попытки обратить на себя внимание Нима ограничивались тем, что она забиралась ко мне на колени, теперь у нее появился смертельный враг. И конкурентка.

Ладно бы она это Ниму высказывала, или Ашши, или брату своему, так ведь нет, пришла плакаться ко мне.

- Марк Львович, - начала издалека, - а я красивая?

Я аж поперхнулся. В прямом смысле – моллюски в этой гостинице были очень вкусные, вот специально рецепторы без защиты оставил, чтобы почувствовать легкую горчинку и нежную структуру мяса. Как назло, в конкретном экземпляре горчинки было хоть отбавляй.

- Угу, - ответил с набитым ртом, - погоди, щас прожую. Вот так лучше. С моей точки зрения, Даша, ты очень красивая.

На самом деле – совершенно обычная девушка семнадцати лет от роду, подростковой угловатости уже нет, симпатичная, черты лица немного грубоватые, не сказать, что писанная красавица. Вот волосы, да, роскошные, черные, прям шумерский идеал, зря коротко стрижет, и глаза зеленые, необычное сочетание. Так что вроде и не соврал почти.

- Спасибо, что соврали. Знаю, что ничего особенного. А.вы бы стали со мной встречаться? – продолжала гнуть свое Даша.

- Нет, - строго ответил я. – Мне сорок лет, тебе семнадцать. В мирах, куда мы попали, это значения не имеет, но я человек старой закалки, и с малолетками в такие игры не играю.

- Ага, - обрадовалась девушка, - тут, значит, разница в возрасте значения не имеет?

- Понимаешь, какое дело, - решил, раз уж в мир-ноль попадем, надо быть ей готовой, - псионы живут до трехсот-четырехсот лет, и выглядят так, как хотят. Знаешь, сколько лет Ашши?

- Сто девятнадцать, - спокойно ответила девушка. – Я это все знаю, Марк Львович, и с вами бы встречаться тоже не стала. Вы нам с Кирюшей как старший брат, или может даже как отец, хотя для отца вы еще слишком молодой. Я родителей не помню, нам по четыре года было, когда они умерли, потом по детдомам жили, пока нас на проект не взяли. Но все равно, с братом всегда надеялись, что нас возьмут в семью. Поэтому мы вам всегда будем благодарны, что бы не случилось.

- Спасибо, - кивнул я.

- Мне вот только интересно, - продолжала Даша, - почему Ним в мою сторону вообще не смотрит, а на эту тощую рыжую стерву только что не запрыгивает? Я ей в лицо сказала, чтобы она к нему даже близко не подходила, а она только рассмеялась. Ну что мне делать, а?

Ну что я мог сказать? Излишняя активность Нима была очень натуральной. Даже слишком. Что он там задумал, я у него не спрашивал, но явно Стелла его не как женщина интересовала. Правда, Дашу в этом убедить не удалось, ну и ладно, в ее возрасте переживания полезны, потом будет что вспомнить на старости лет и посмеяться.

Стеллу, казалось, все это совершенно не трогало. Она покончила с обналичкой своих капиталов, явно не всех, и принялась за восстановление заклинания.

- Сто сорок девять… Нет, - с сомнением поглядела она на меня, - сто пятьдесят. Столько мерзавцев мне надо убить, чтобы допитать зародыш. Их, кстати, всего одиннадцать осталось, Марк, если тебе не сложно, верни как-нибудь мне обратно двенадцатый.

- Обязательно, - пообещал я. Обещать – не значит сделать. – Что дальше?

- А дальше нам надо в местную тюрьму.

Как таковой тюрьмы в городе не было – преступность в условиях тотального контроля была почти на нуле. А вот в отдаленном районе, километрах в ста пятидесяти на восток, что-то подобное присутствовало, подземный город для тех из случайно попавших в сети правосудия, кто еще мог выкупиться.

- Здесь у нас сидят убийцы и насильники, - директор этого заведения, высокий смуглый молодой человек, вывел на панель схему четвертого уровня. – Каждый может выкупить свою жизнь за несколько тысяч динаров. Есть те, кто способен это сделать, их я вам не отдам, а есть безнадежные, родных у них нет, или есть, но бедные, так что сотню динаров за голову я с вас возьму. Все равно толку от них мало, работать не любят, а указ великого царя Иштувегу до сих пор действует, приходится их каждый день кормить, поить и пытать. Вам как, чтобы совсем мразь и твари, или так, по мелочи, мелкое хулиганье? Если первых возьмете, еще и скидку дам. Но за жертвенный камень придется доплатить три сотни.

- Хорошо, - согласилась Стелла, а меня, Нима и Кирилла никто не спрашивал особо. Ашши, Даша и Тина остались в городе, не то чтобы мы их не звали с собой, но энтузиазма у них поездка по тюрьмам не вызвала. А вот Кирилл увязался, парню все было интересно. Я в его возрасте таким же был, поэтому не возражал.

Из пятисот заключенных колдунья выбрала сто шестьдесят, с запасом, как пояснила она. Отсчитала шестнадцать тысяч начальнику тюрьмы, кристаллом на предъявителя, выбранных жертв заковали в силовые наручники и приставили к ним двух охранников с карабинами – чтобы преступники сами себя не покалечили раньше времени. Комната, где должны были состояться массовые казни, ничего особенного из себя не представляла, на полу черный параллелепипед высотой в полметра, рядом – отверстие расщепителя, с захватом для тела, два дрона-уборщика на всякий случай, и камеры наблюдения.

Стелла подошла к камню, потянулась, выгибаясь чуть назад, Кирилл восхищенно улыбнулся, а Ним ему подмигнул. Потом колдунья провела рукой вдоль предплечья, и в ней материализовался черный клинок. Знакомая вещица, у меня такие тоже были. И комплектом, и по-отдельности. Милу вот таким же убили. Я слегка напрягся, причем заметил, что Ним тоже сразу стал серьезен. Кирилл только значения этому не придал, для него происходящее просто стало каким-то жутким трэшаком, очередным за последний месяц.

Правда, после третьей жертвы парню стало плохо, он ушел блевать в соседнюю комнату, бледный и даже кое-где зеленоватый, по крайней мере до тех пор, пока Ним не дал ему пинок и Кирилл не вспомнил, что он псион и может контролировать свое состояние. На сороковой жертве он вернулся и мужественно досмотрел казни до конца, видно было, что не нравится это ему, и хорошо – только садиста-маньячилы мне не хватало в команде.

Мы же с Нимом с интересом смотрели, как Стелла прислоняет черное лезвие ко лбу жертвы, резким движением продавливает его внутрь черепа, потом, оставив его так, погружает большие пальцы в глазницы, закрывает глаза и что-то там про себя бормочет. Вытаскивает пальцы из глаз жертвы, очищая их от слизи и крови полотенцем, кладет ладонь правой руки на рукоятку кинжала, а ладонь левой – на грудь преступника, еще чуть бормочет, и потом вытаскивает лезвие обратно. Было отчетливо видно, что красное зернышко возникает где-то в районе локтя, соскальзывает вместе с лезвием в череп жертвы, там набухает, раздваивается, разливается кляксами под глазной впадиной, потом червяком пробирается в сторону сердца, принимая постепенно фиолетовый оттенок, и через ладонь проникает обратно в тело колдуньи.

В каких-то преступниках червяк получался жирным, в каких-то совсем крохотным, как опарыш, но почти везде был результат. Только у четверых ничего не образовалось, красное зернышко просто растворилось, Стелла досадливо морщилась, видимо, эти люди ничего особенного не совершали при жизни. Может, их оговорили, или они думали, что сделали что-то, а на самом деле ничего не было. Мы с Нимом угадывали таких людей еще до того, как они ложились на жертвенный камень, но не всегда, я ошибся два раза, первый, когда принял виновного за невиновного, и второй раз – наоборот. У Арраша осечек не было, а вот Кирилл, включившийся в эту игру, даже попытался вырвать из рук Стеллы милую молодую женщину, практически подростка, рыдающую и уверяющую, что ее оболгали. И мы удерживали его до тех пор, пока он не увидел, какой жирный в ней получился червяк, мерзкий и нажористый. Но все равно, парень нам потом все высказал, и то, что мы невинных не спасли, и то, что мы живодеры.