Андрей Николаев – Русский экзорцист (Отчитывающий) (страница 16)

– Сложно сейчас стало, – лениво прикрыв глаза, сказал Свист. – Крыша подорожала, опять-таки, но для тебя постараюсь. Чего и сколько возьмешь?

Рец наклонился к нему и шепнул на ухо несколько слов. Вся томность слетела с парня, словно сдутая ветром.

– Однако… – пробормотал он, отпрянув.

Пепел с сигареты упал на кожаные штаны, но он даже не заметил.

– Ты что, торговать собрался?

– Это мое дело. Ты достань, а я тебя не обижу.

Свист уставился в потолок, будто на деревянных балках было что-то написано.

– Мне надо позвонить, – наконец сказал он.

Отойдя в другой угол бара, он позвонил по сотовому телефону. Понизив голос, что-то долго объяснял, часто поглядывая на Реца. Спрятав телефон, подошел к столу и, усаживаясь, опять внимательно посмотрел на собеседника.

– Товар есть, Рец. Все, о чем ты спрашивал. Но предупреждаю сразу: могут кинуть. Ребята стремные, и я с ними дел не вожу. Нацмены. – Свист поморщился, – почти вся наркота под ними.

– Не любишь черных, – усмехнулся Рец, – а, Свист?

– Да мне без разницы славяне, или черные. Лишь бы работать не мешали. Но, честно говоря, больше всего на свете я ненавижу две вещи: расизм и негров, – Свист заржал, откинувшись на спинку стула.

– Где я их увижу?

– Через полчаса у входа. Черный «БМВ». Они тебя сами позовут.

– Годится, – кивнул Рец, – а теперь пойдем, угощу. Это тебе за хлопоты, – он сунул сложенную несколько раз купюру в нагрудный карман рубашки Свиста.

Тот оттопырил карман и, разглядев достоинство бумажки, заулыбался.

– Всегда рад помочь, о чем речь! Славик, – он щелкнул пальцами, привлекая внимание бармена, – организуй-ка нам фирменный!

Бармен оторвался от журнала.

– Как для дорогих гостей? – спросил он.

– Уж будь любезен.

Бармен поставил перед собой несколько разноцветных бутылок, вымыл шейкер и размял кисти рук.

– Смотри, – Свист подтолкнул Реца в бок, – сейчас покажет класс.

Бутылки замелькали, летая вокруг бармена, словно ручные голуби. Даже не голуби, а колибри, переливающиеся разноцветным оперением. Успевая одновременно наливать в шейкер из пролетающих бутылок и жонглировать пока не нужными, бармен наполнил шейкер, ловко подхватил его и, не заворачивая крышку, закрутил вокруг кистей рук и пальцев. Заставив шейкер в очередной раз перевернуться в воздухе, он крутанул его между ладоней, запустив по стойке, словно детский волчок. В руках у него возникли два бокала со льдом, он прихлопнул шейкер ладонью, останавливая вращение, и разлил напиток.

Накрашенная девчонка захлопала в ладоши, даже девица у стойки несколько раз приложила ладонь к ладони, демонстрируя одобрение.

– Славик, ты – гений, – покачал головой Свист.

– Теряю квалификацию, – пожаловался тот, протягивая соломинки, – клиентов мало.

Свист подхватил бокалы и принес их на стол.

– Папа, ты про меня не забыл?

Рец оглянулся. Девчонка, с обиженным видом сложив за спиной руки, ковыряла пол носком бесформенного ботинка.

– Дай ей «Симпсонов», Свист, – попросил Рец.

– А колесом не обойдешься? – спросил тот, доставая из пакетика «марку» и передавая девчонке.

– Нет, – та категорично замотала головой и сунула марку в рот.

– На, запей, – протянул свой бокал Рец.

– У-у, папа, ты добрый и красивый, – девчонка отхлебнула половину коктейля. – За марку чего спросишь? Хошь, на клык возьму, только «през» у него купи, – она ткнула пальцем в Свиста. – Клубничный мне нравится.

Рец криво улыбнулся.

– Нет повести печальнее на свете, чем повесть о минете в туалете, – продекламировал он, – гуляй пока, дочка. В следующий раз заплатишь вдвое.

– Нет проблем, – пискнула девчонка и, взметнув короткой юбкой, выскочила из бара.

– Прекрасная молодежь растет, – равнодушно сказал ей вслед Свист.

Поставив на стол недопитый коктейль, Рец встал.

– Ну, ладно, пора.

Свист поболтал льдинками в бокале и искоса взглянул на него.

– Слышь, Рец, товар на людях возьми. Оно спокойней. Мне они комиссионных не платят, а несколько моих клиентов после таких вот встреч, исчезли.

«БМВ» с затемненными стеклами уже стоял неподалеку от входа. Тонированное стекло со стороны водителя поползло вниз. Водитель из-под нависших клочковатых бровей мельком окинул взглядом улицу. Черные глаза придирчиво ощупали фигуру Реца.

– Тебе товар нужен? – голос был гортанный, с резким акцентом.

Рец облокотился на крышу машины и, заглянув внутрь, выпустил в салон клуб сигаретного дыма.

– Мне.

Глаза водителя зло блеснули.

– Крутой, да?

– В некоторых местах, – подтвердил Рец.

– Садись в машину, говорить будем.

Рец открыл заднюю дверцу. Сидящий там еще один южанин подвинулся. Несмотря на теплую погоду, он был в плаще. Горло по самый подбородок было замотано шелковым шарфом. «БМВ» сорвался с места, завернул в ближайший переулок и остановился в тени корявого дерева. Водитель развернулся на сидении и уставился на Реца глазами на выкате. Щеки его до самых глаз были синеватыми от проросшей щетины.

– Почаще брейся, родной, а то клиентов распугаешь, – участливо сказал Рец.

Водитель дернулся и зашипел, словно кипящая скороварка.

– Спокойно, брат. – Сосед Реца положил ладонь на плечо водителя. Рука была холеная, с ухоженными пальцами и аккуратно подстриженными и отполированными ногтями. На среднем и безымянном пальце пристроились крупные перстни. – Дело прежде всего. Чего желаешь, уважаемый, – спросил он немного простуженным голосом, неловко, всем корпусом, повернувшись к Рецу.

Тот вынул листок бумаги, развернул и протянул ему.

– Зажги свет, брат.

Водитель щелкнул выключателем. Желтоватый свет залил салон автомобиля.

Пробежав глазами по листку бумаги, простуженный взглянул на Реца и снова, теперь уже не торопясь, прочитал записку.

– Ну, что ж, уважаемый. Покупатель ты хороший, и товар есть такой. Только недешево встанет. Здесь, – он помахал листком, – редкий товар, дорогой. Очень дорогой.

– Сколько?

Достав калькулятор, простуженный, сверяясь с запиской, пощелкал клавишами.

– Вот, смотри, – он развернул калькулятор экраном к Рецу.

– Договорились, – кивнул Рец, – когда и где?

– Цирк на Цветном знаешь? Вот там, позади во дворах, стройка. Приходи через два часа. Все будет.

– Только без обмана, ребята, – Рец поднял палец, – не люблю. Если я не торгуюсь – это не значит, что я лох.