Андрей Николаев – Оседлавшие Пегаса (страница 15)

Подъяту видит великан: И до последней все обиды Отплачены тебе, тиран!

«Длань Немезиды» – рука мщения, которая простёрлась над завоевателем в октябре 1813 года под Лейпцигом, где в трёхдневном сражении он потерпел страшное поражение. В историю это кровавое побоище вошло под названием «Битва народов». Следствием её стали вторжение союзных войск (России, Австрии и Пруссии) на территорию Франции и низложение Наполеона.

Император был сослан на Эльбу, но менее чем через год бежал оттуда и вновь захватил престол Франции. Пятнадцатилетняя эпопея завершилась второй ссылкой, и опять на остров, но на этот раз предельно удалённый от всех очагов цивилизации.

К 1821 году многие из тех, кто интересовался судьбой Наполеона, знали о его нелёгком положении на острове Святой Елены: тяжёлый убивающий день за днём климат, примитивные бытовые условия, всяческие притеснения местной власти; отсутствие активной деятельности, которой была наполнена вся его жизнь, тоска по семье и, наконец, болезни, изнурявшие физически.

Вращаясь с лицейских лет в военной среде, Пушкин всё это знал и, как истинно русский человек, сострадал поверженному врагу:

Искуплены его стяжанья И зло воинственных чудес Тоскою душного изгнанья Под сенью чуждою небес. И знойный остров заточенья Полнощный парус посетит, И путник слово примиренья На оном камне начертит, Где, устремив на волны очи, Изгнанник помнил звук мечей, И льдистый ужас полуночи, И небо Франции своей; Где иногда, в своей пустыне Забыв войну, потомство, трон, Один, один о милом сыне В унынье горьком думал он.

Двадцатидвухлетний поэт мыслил уже мировыми масштабами, и при всём негативе, обрушенном на изгнанника официальной пропагандой (особенно во Франции), понимал значение личности усопшего императора:

Чудесный жребий совершился: Угас великий человек. В неволе мрачной закатился Наполеона Грозный век. Исчез властитель осуждённый, Могучий баловень побед…

Характерны эпитеты, которыми Пушкин аттестует героя стихотворения: «великан», «великий человек», «баловень побед», обладатель дивного и отважного ума, веривший в свой «чудный день»; личность, обречённая на бессмертие, но не на прощение:

О ты, чьей памятью кровавой Мир долго, долго будет полн, Приосенён твоею славой, Почий среди пустынных волн! Великолепная могила! Над урной, где твой прах лежит, Народов ненависть почила И луч бессмертия горит.

Разделив деяния Наполеона как тирана, которого будут помнить по пролитой им крови, и его человеческие качества, поэт призвал к примирению с тенью усопшего:

Да будет омрачён позором Тот малодушный, кто в сей день Безумным возмутит укором Его развенчанную тень!

Более того, стихотворение заканчивается по существу здравицей в честь того, кто оставил вдовами и сиротами не одну сотню тысяч россиян:

Хвала!.. Он русскому народу Высокий жребий указал И миру вечную свободу Из мрака ссылки завещал.

Этими строками Пушкин наводил современников на мысли о том, что дала стране титаническая борьба с Наполеоном. Прежде всего – рост её политического престижа. Российская империя заняла подобающее ей место в мировой политике как великая держава. Потрясения 1812 года способствовали пробуждению национального самосознания русского общества, его нравственному раскрепощению и росту вольномыслия, к чему очень и очень был склонен гениальный поэт. А рост самосознания, в свою очередь, способствовал расцвету русской культуры, давшей миру десятки выдающихся писателей, художников, композиторов и артистов.

Что касается самого Пушкина, то тема Наполеона вывела его лирику на мировые просторы и раскрыла в нём поэта-историка.

«И делу своему владыка сам дивился». Падение Наполеона стимулировало создание Священного союза ведущих держав Европы (Австрия, Пруссия, Россия). Главной задачей Союза было подавление революционных и национально-освободительных движений. Россия занимала в Священном союзе первое место. Александр I с тайным удовлетворением взял на себя роль жандарма Европы. Это, конечно, не улучшало отношения Пушкина к «достойному внуку Екатерины».

На рубеже 1823–1824 годов Александр Сергеевич работал над стихотворением «Недвижный страж», в котором выразил своё отношение к российскому императору, сопоставив его с Наполеоном:

Недвижный страж дремал на царственном пороге, Владыка севера один в своём чертоге Безмолвно бодрствовал, и жребии земли В увенчанной главе стеснённые лежали, Чредою выпадали И миру тихую неволю в дар несли, — И делу своему владыка сам дивился, Се благо, думал он, и взор его носился От Тибровых валов до Вислы и Невы, От сарскосельских лип до башен Гибралтара: Всё молча ждёт удара, Всё пало – под ярем склонились все главы.