Андрей Ненароков – Вертолетчица (страница 3)

– Не грусти, Василь, еще найдется и на твою ялду пилотка, – похлопал белоруса по плечу Чарлик.

В 509 комнате молодых буровиков встретил хорошо отсервированный стол. Четверо девчат проявили большую сноровку, чтобы за каких-то три часа настрогать такую уйму салатов, потушить мясо и сварить на целую толпу пюре.

– А где же ваш четвертый? – спросила Светлана, на щеке и шее которой действительно красовался большой шрам от ожога.

– Да это Василь должен быть, – ответил Эдуард. – Но, если он нужен, я могу позвать.

– Нет! – хором взвизгнули девчата.

Три из них посмотрели испытующим взглядом на четвертую, и маленькая худенькая девушка, сославшись на дела, удалилась. Осталось шесть человек, которые легко делились на пары. Светка оказалась рядом с Чарлиным, Эдик – с завитой, как барашек, Валентиной, за Сашкой принялась ухаживать брюнетка с пухлыми щечками, назвавшаяся Олей.

Выпив по три рюмки за знакомство, за Новый Уренгой и за неотразимых представительниц женского пола, молодежь включила медляк и принялась танцевать.

– Ольга, как вас такое прелестное создание, занесло на край земли? – спрашивал Сашка у прижавшейся к нему девушки.

– Закончила нефтегазовый техникум и поехала сюда по распределению, теперь работаю лаборанткой.

– Техникум – это хорошо, а я всего лишь путягу окончил, но присмотрюсь, тут как да что, и в институт через годик на заочный поступлю.

– Вам, парням, легко, с образованием можно и бурильщиком, и мастером, устроиться, а я на повышение могу только в управление перейти, а там, как известно, все места заняты.

– Пошли покурим, – предложил парням Чарлик.

Молодые люди вышли на лестничную площадку и закурили крепкий Беломор.

– Гитару бы сейчас, гитару, – нараспев произнес Чарлин. – Я пока сюда летели, песню сочинил, Эдик. Гитару надо, я бы сейчас сбацал.

– А что ты раньше не сказал, я бы свою прихватил. Сейчас найдем, я знаю, у кого на этаже есть.

– Сашка, мне Светка кое-что по секрету шепнула, – произнес Чарлин, когда Эдуард ушел. Ты с этой Ольгой не целуйся, она вафлерша.

– Кто сказал?

– Да об этом вся общага знает.

– Что она тогда ее пригласила?

– Да она сама напросилась, когда узнала, что новые люди в гости придут. Хочет замутить с тем, кто не в курсе, а потом, может, тот уже и влюбится.

– Спасибо, что предупредил, но за щеку ей всунуть не возбраняется же?

– Приветствуется, – рассмеялся Чарлик.

– Смотрите, целых две достал, сейчас мы на пару слабаем, – радостно сказал вернувшийся Эдик

– Девочки, увидев ваш прекрасный северный город, я сразу написал про него песню! – провозгласил Чарлин, вернувшийся в комнату.

– Не верьте ему, он успел мне все уши прожужжать, пока ее сочинял.

Ну, здравствуй, Новый Уругвай.

Девчата, ноги раздвигай.

Еще чуть-чуть и в гости жди.

Мы пробурили пуп земли, буровики!

Эй, Новый Уругвай,

Эй, Новый Уругвай, встречай!

Чарлик начал выдавать на-гора второй куплет, Эдуард поддерживал его блатными аккордами своей гитары. Сашка Капустин сидел на кровати, и к нему, как мягкая кошечка, прижималась Ольга. Чарлин умел поразить девушек способностью на ходу сочинять стихи, а уж если это была песня, на которую он затратил побольше времени, у девчат просто отвисали подбородки.

– Пойдем, я тебе свою комнату покажу, – прошептала на ухо Сашки Ольга.

– Покажи, – согласился Капуста, и они покинули компанию.

– Вот тут я живу, – отворяя комнату в конце коридора, сказала Оля.

В чистенькой уютной комнате пахло парфюмерией, по стенам были развешены вырезки из журналов. Девушка включила ночник и прижалась телом к сильному Сашкиному телу, пристав на носочки, потянулась губами к его губам. От мягких женских обнимашек член молодого человека напрягся, но ощутив ее близкое дыхание, он осадил ее, надавив руками на плечи. Ольгин порыв был смят, и она очутилась сидящей на кровати. Ее глаза в полутьме увидели, как разошлась молния брюк и выскочивший наружу член уперся в ее губы. С секунду она промедлила, а затем зарыдав, упала головой на подушку. Не ожидавший такого поворота Капуста взял стул и, усевшись у изголовья девушки, принялся ее утешать.

– Оля, ты чего, что случилось?

– Кто тебе успел наболтать? – услышал Сашка сквозь стоны.

– Да не кто.

– Это все Светка, сучка! – оторвала Ольга голову от подушки. – Просила же ее молчать! Вот дрянь!

– Оля, ты, о чем?

– Да о том, только зашел, а уже хуем мне в губы тычешь.

Девушка снова со всхлипами зарыдала в подушку.

– Меня уже в пизду по-человечески четыре месяца никто не ебет.

– Да успокойся, я могу тебя выебать. У меня вот даже презерватив в кармане есть. Смотри, японский, у моряков, вернувшихся из загранки, за три рубля покупал. Успокойся, Оля, все хорошо.

Капустин принялся стаскивать через голову девушки платье. Ее белое пухлое всхлипывающее тело еще больше возбудило его. Так и не сумев стащить платье, он оставил его задранным и, сняв с Ольги трусы, поставил ее в таком виде раком. Молодая женщина все еще пускала слезу, когда ее скользкая пизда приняла Сашкин член.

Сашка ебал ее долго, два дня назад Наталья Павловна устроила ему в Мурманске проводы до полной потери семяизвержения. Он не менял позиции, не хотел видеть скорбных женских слез, хотя слезы Ольги уже высохли, а после возгласа ох-хо-хо на губах заиграла улыбка. Капустин все убыстрял и убыстрял темп и, наконец, с трудом излился в презерватив, который через несколько секунд оказался под кроватью. Он устало растянулся на узкой кровати, а Ольга, стянувшая с себя платье, прижалась к нему горячим телом.

– Ты как? – спросила она.

– Хорошо. Расскажи, зачем были все эти слюни.

– Да из-за козла Косорукого.

– Что козлы бывают криворогие, я еще слышал, но, чтобы Косорукие, впервые.

– Да это фамилия моего бывшего жениха.

– Какая у тебя сейчас фамилия?

– Лапина.

– И ты, значит, хотела стать Косорукой? Это уже подвиг.

– Представляешь, хотела. На восьмое марта мне этот козел предложение сделал. Пошли, заявление в ЗАГС подали. Он у меня в комнате фактически жил, у меня с соседкой вахты в разное время, ее не бывает, когда я дома. И вот он мне начал всякие книжки приносить эротические, можешь у меня член поцеловать, говорит. Я сначала не соглашалась, но потом он уломал меня. А на следующий день напился со своими земляками и все им рассказал. Его друзья сказали «фу», что ты теперь с вафлершей будешь жить? Эта косорукая тварь пошла и заявление из ЗАГСа забрала. Вещи свои унес, а сам стал раз в неделю захаживать, сожрет мой борщ, в рот выебет и уйдет.

– А зачем ты у него сосала? Разошлись так разошлись.

– Хотела вернуть, я же тогда еще не знала, что он всем растрепал. Он же молчал, почему ушел, а я делала, чтобы ему нравилось, думала, что я его в постели не устраиваю. Мне уже потом в начале лета его земляки рассказали, когда стали ко мне прибегать и просить у них отсосать. Говорят такие, ты же у Косорукого сосешь, что у нас не можешь. Ты читал «Эммануэль»?

– Я даже фильм в подпольном видеосалоне в Мурманске видел.

– Вот скажи, эта француженка там всем дает в разные щели, и ее никто не осуждает, а у нас как бы ее назвали?

– Блядью.

– Вот именно, блядью.

– Знаешь, я тоже за то, чтобы люди делали, что хотят, а другие бы не лезли к ним в койку. А у своего друга Косорукого ты это дело больше в рот не бери, он этого недостоин. Ему теперь честная баба, если чуть-чуть с мозгами, и пизду не подставит. А вот у тебя действительно это хорошо получалось?

– Что?

– Ну, это, – замялся Сашка, подбирая слова, чтобы не обидеть женщину. – Ну, ртом.