Андрей Ненароков – Ведьма Маруха (страница 4)

Оперившись на зеркальную стену руками, Алена отдалась на волю сладострастным ощущениям и, изменившись в лице, стонала. Георгий видел отражение ее лица и контролировал процесс. Он не дал женщине кончить. Алена уже зажмурила глаза, ее губы затряслись, но в это время источник наслаждения покинул лоно. Повернув ее к себе, Гошан взглянул на разочарованное лицо клиентки и сильно надавил руками на женские плечи. Ноги Алены Геннадьевны подогнулись, и она упала на колени. Не давая женщине опомниться, Гоша одной рукой ухватил женщину за загривок, а второй направил член в губы Алены.

– Я не буду этого делать, – возмущенно произнесла клиентка, отвернув голову.

Гошан попытался силой вернуть губы женщины в исходное положение, но она уперлась и отвернула голову в другую сторону.

– Нет!

– Ты будешь сосать, шлюха, иначе завтра твой жених узнает, какой брачный договор он подпишет.

– Я на тебя заявление в полицию напишу!

– Тут все фиксируется на камеры, и полиция увидит, как ты добровольно мне отдавалась, остальное я аккуратно обрежу. Тем более, твой будущий муж все равно после этого узнает, что ты хочешь его обобрать. Сколько ты его окучивала – год, два? Не ломайся, можно подумать, что ты этого никогда не делала.

Мужские руки все же, прикладывая силу, соединили член и женские губы, наконец, сопротивление было сломлено, и головка погрузилась в рот Алены. Дольше Гоша, ухватившись за женские ушки, начал всовывать фаллос до основания, упираясь лобком в женский нос.

– Рот то рабочий, а ты в нехочуху играла, – произнес он, получая наслаждение прежде всего от того, что строптивая клиентка была поставлена на колени и теперь делает отсос. – Пошли на кровать.

Слюсарев, не давая Алене подняться и не вытаскивая член из ее рта, повел женщину на присядках в комнату, где стояла кровать. Сидевшая возле экрана в соседней комнате Полина нервно жевала печенье, наблюдая, как Гошан унижает клиентку. Юрист тем временем довел Алену до кровати, раздел и пристегнул наручниками к железной спинке.

– Что ты делаешь?! – опять попыталась возмутиться женщина.

– Алена, хватит притворяться, тебе нравится оказаться в моей власти, нравится подчиняться, шлюшка. Перед своим женишком будешь разыгрывать недотрогу, а я вижу тебя насквозь.

Женщина оторопело смотрела на бывшего в офисе таким галантным юриста и не могла еще до конца понять всего происходящего, хотя удовольствие она получала. Георгий, глядя на прикованную женщину, уже не спешил, надел презерватив, обильно смазал его лубрикантом и, задрав женские ноги себе на плечи, уперся членом в женский анус.

– Только не это, только не это, – умоляюще вымолвила Алена.

– Перестаньте, Алена Геннадьевна, разыгрывать из себя целочку! – фаллос начал погружаться в женскую попу. – Все вы знаете, все вы любите, все уже пробовали.

– Ах, да, да, да, – перестала претворяться клиентка, когда член Георгия заходил в ее анусе.

Слюсарев долго имел Алену в попу, потом снял презерватив и начал окучивать ее лоно, пока женщина не забилась в экстазе. Несколькими мощными толчками он довел и себя до кульминации, но не стал спускать семя внутрь клиентки, а, вскочив на ноги, принялся крупными каплями орошать лицо Алены.

Сидевшая в соседней комнате Полина, давно расстегнув джинсы, ковырялась пальчиком в своей расщелине, прикрытой трусами, пару раз она выгибалась, получая разрядку. В третий раз мощный оргазм накрыл ее, когда она увидела лицо клиентки в сперме. Пока она отходила от наслаждения, Гоша превратился в галантного кавалера. Он отстегнул Алену Геннадьевну, проводил в душ, оделся в костюм и подготовил документы.

– Изучите все хорошенько, – говорил он клиентке на прощание, передавая договор. – Пункт двадцать пятый и тридцать восьмой, в них и кроется вся казуистика. Деньги за скорость не нужны, я пошутил. Если все устроит, в пятницу ждем вас с женихом для подписания брачного договора. До свидания, Алена Геннадьевна, целоваться не будем.

Клиентка покинула квартиру, а Слюсарев вошел в комнату к Колбиной.

– Как тебе кино? – спросил он.

– Возбуждающее.

– Пять тысяч с тебя, за неверие в силу моего обаяния.

– Не преувеличивай, Гоша! Ты взял ее не обаянием, а шантажом!

– Шантаж был, не отрицаю, но совсем малюсенький. Главное в этом деле, Полиночка, напор. Некоторые всю жизнь тратят и не достигают, чтобы отыметь женщину во все дырки. У меня же, как видишь, двадцать минут и дело в шляпе.

Гоша попытался обнять девушку за талию, но та выскользнула из его рук.

– Вон на столе твоя пятера, а я пошла.

– Полина, ты что обиделась? Забери деньги, ты их честно заработала, когда помогала составлять договор после работы.

– Гоша, мы с тобой просто коллеги, – забирая деньги, произнесла Колбина. – Между нами ничего быть не может, никогда. Ты для меня теперь полнейший говнюк!

– Не отрицаю, я подлый, мерзкий тип, но, к сожалению, вы, женщины, таких любите, – сказал Гошан, милейше улыбаясь. – Пока, Полина! – крикнул он через уже закрывшуюся дверь и отправился просматривать записи с камер.

Особенно Слюсарева интересовала съемка из комнаты, где сидела Колбина. Он внимательно рассматривал ее лицо, потом, как она растирала пальцем свое лоно.

– А она та еще штучка, но очень скрытная, – произнес он вслух. – Придется за ней последить.

После этой показательной демонстрации Полина перестала вслух высказывать недоверие в мужской состоятельности Георгия, но разговоры на счет секса между ними не прекращались. Если в офисе не было посетителей, Гошан тут же подсаживался за стол к Колбиной.

– Полина, если бы ты мне отдалась, я бы бросил к твоим ногам все мое достояние.

Так обычно начинались эти диалоги.

– А какое у тебя есть, Гоша, достояние, кроме того, что болтается между ног? – смеялась женщина и тут же сама активно начинала давить на скабрезную тему.

– У меня достоинств масса, но мужское достоинство, ты правильно сказала, самое большое, свисает почти до колена.

– Мы вообще-то говорили об достоянии, а не о достоинстве, которого у тебя в принципе нет, а твоя писюлька и полпути до колена не дотягивает.

– Но она туда стремится, может, когда-нибудь дорастет.

– Ты по утрам гирю к ней привязывай и ходи так, – рассмеялась Колбина своим звонким смехом. – Может, тогда твоя писюлька и вытянется.

– Во-первых, у меня не писюлька, а настоящий, торчком стоящий фаллос, – обиженным голосом говорил Слюсарев.

– Эй, торчком стоящий, ты собираешься сегодня работать или нет? – вмешивался в их разговор Потапенко. – Кто будет составлять иск для Зиминой? – возмущенно говорил он. – Смотри, а то я тебя нагну, торчок.

– Никита, ты ничего не понимаешь, наше общение с Полиночкой повышает производительность работы нашего маленького, но дружного коллектива.

– На сколько процентов повышает?

– На двести, – вставила свое слово Колбина.

– У меня другая цифра получается. Минус десять процентов, а если еще я к вам подключусь, то будет все пятнадцать. Мне надо деньги на первый взнос по ипотеке собирать, а не тары-бары-растабары с вами разводить.

В голосе Никиты не было ни брюзжания, ни злости, и он действительно сам становился участником этих разговоров. И, как ни странно, работа в коллективе спорилась. Близилась последняя неделя года, план был выполнен досрочно. Можно было расслабиться, клиенты тоже начали уже думать не о тяжбах, а о праздничных столах. В юридической фирме решили организовать праздничный фуршет в центральном офисе.

Глава 3

Двадцать седьмого декабря вся троица из филиала северного округа прибыла в центр столицы на такси. Отказываться от алкоголя в этот вечер никто не собирался. Гоша, как знаток центрального офиса, был сегодня за проводника и предводителя.

– Конференц-зал сегодня переоборудован в банкетный, места там не так много, но мы постараемся найти укромное местечко. В длинные разговоры насчет работы ни с кем не вступать, тем более, вы не знаете все начальство в лицо. Подойдет к вам на вид полный скромняга, который на самом деле является членом правления, а вопросы начнет задавать, чтобы всю подноготную выведать. Как вы справляетесь? Да какой у вас план? А на сколько человек? А потом раз и в начале года ни с того ни с сего реорганизация и пол штата сократили.

– Как тебя два года назад? – задал вопрос Никита.

– Меня не сократили, а перевели.

– С понижением?

– С понижением.

– Расскажи, ты никогда не рассказывал.

– Это долгий разговор.

– А куда нам спешить? Пошли за свободный столик, вон там, на отшибе от всех. Там и поведаешь свою грустную историю.

Столик и вправду оказался очень маленьким и к нему больше никто не подходил. Глава фирмы с микрофоном открыл торжественную часть, потом скинул проведение мероприятия на одного из замов и скрылся насовсем.

– Это случилось два года назад на таком же корпоративе, только посвященному празднованию восьмого марта. Видите двух самочек за первым столиком, трутся возле верховного начальства? Блондинка – секретарша финансового директора, вон того толстого борова, а брюнетка – управляющего центрального офиса. Это тот мелкий старикашка, который бегает с бутылкой возле совета директоров.

– Хорошие тела, – произнесла Полина, оценив фигуры секретарш. – Конечно, тюнинг присутствует, но все к месту и не раздуто.

– Вот такие смачные девчонки достались упырям. У одного живот ниже члена свисает, а второму седьмой десяток лет пошел.