Андрей Ненароков – Пацанячьи истории 5. Охота на альфача (страница 2)

Получив удовольствие, Синичкина поднялась на второй этаж, на котором находились жилые комнаты. Сняв костюм женщины-кошки, она зашла в душевую кабинку и долго обмывалась, смывая с себя грим. Уже три года как Инна начала похищать мужчин в барах и клубах столицы и принуждать их к куннилингусу. На это ее подтолкнули постоянные неудачи в личной жизни. В свои тридцать восемь лет она еще ни разу не была замужем. Всегда в жизни Синичкиной были только сильные мужчины, но они никогда не давали ей опоры, а в один прекрасный момент предавали. Однажды в унылый вечер больше трех лет назад она поехала в клуб развеяться. В то время она не хотела больше никаких длительных отношений с мужчинами. Ее пригласил на танец молодой жгучий брюнет, а потом начал предлагать секс в туалете, хватать за руки и пытаться тащить в отхожее место. Находившийся всегда недалеко начальник охраны Инны, высокий сильный мужчина с седыми волосами, вытащил зарвавшегося мужчину на улицу. Тот сопротивлялся, и начальник охраны успокоил его кулаком до беспамятства.

– Грузите его в машину, – приказала охранникам Синичкина, находящаяся в бешенстве.

Брюнета закинули в багажник. Поначалу Инна хотела просто вывезти наглеца в лес и выкинуть там, чтобы он добирался ночью до города, но, пока они ехали, ее планы изменились. Пришедшему в себя пленнику, когда его вытаскивали из багажника, просто завязали шарфом глаза. Тогда в рыцарском зале ее дома еще не было ни матов, ни наручников. Наглеца просто привязали к большому дубовому столу.

– Отвернитесь, – приказала Синичкина охране и залезла на стол. – Сейчас ты у меня отлижешь.

– Пошла на хер, сука!

– Ах, ты мразь! – закричала Инна и с силой вытянула из брюк брюнета ремень. – Получай, получай! – принялась охаживать она его ремнем.

– Хуй тебе, сука ебаная! – кричал ей в ответ клубный ухажер.

– Запорю! – вскрикнула Синичкина.

Матерные слова привели женщину в неуправляемый раж. Спрыгнув со стола, она перевернула ремень и стала хлестать наглеца увесистой пряжкой.

– Хватит, не надо! – закричал вскоре брюнет. – Я все сделаю!

– Сделай так, чтобы я получила удовольствие. Иначе я за себя не отвечаю.

Инна во второй раз забралась на стол, и брюнет, игравший до этого роль альфа-самца, сдался и сделал все, как она пожелала. Язык пленника проник глубоко во влагалище и надавил на тайную точку. Из женщины водопадом на его лицо потекла жидкость. Она никогда до этого такого не испытывала.

Получив мощную сексуальную разрядку, Синичкина через неделю решила повторить произошедшее и испытать острые эмоции. В зале были сделаны приготовления: привезены маты, к полу прикручены четыре кольца с возможностью крепить наручники для рук и ног. Была найдена бывшая гримерша с «Мосфильма», а ныне пенсионерка, которая могла до неузнаваемости менять лицо человека. Охране были розданы маски и балаклавы. Номера машин замазаны. В этот раз Инна поехала в бар, расположенный на другом конце Москвы. Ее снял тридцатилетний любитель боевых искусств. Охранникам пришлось постараться, чтобы запихнуть его в машину.

– Давайте драться честно – один на один! – кричал спортсмен, когда его пристегивали к полу.

Синичкина тогда латексных костюмов не имела, но плетку уже приобрела. Она была в соблазнительном пеньюаре, давящего на психику антуража еще в зале не было. На предложение отлизать любитель боевых искусств ответил нецензурной бранью. На удары плетью он реагировал смехом.

– Мне все похуй! – кричал он. – Хоть убей, я этого делать не буду!

Инна, не зная, как его принудить, сильно стегала альфа-самца по бокам, а потом просто нассала ему на лицо. Это был первый из немногочисленных случаев, когда ей отказали сделать приятное, а также когда в милицию было подано заявление о похищении и надругательстве. Синичкина узнала это через свои связи в МВД и порадовалась, что никаких зацепок у следствия нет. Над потерпевшим в милиции посмеялись, обозвав его «обоссаным», и никто этим делом серьезно заниматься не стал.

Так Инна Синичкина подсела на подобное развлечение, которое давало ей бурю эмоций и адреналина, а также райское наслаждение.

Глава 2

После того, как Александра выкинули в лесу, джип с охранниками направился в Москву.

– Я хочу поговорить с тобой, Захарович, наедине, – сказал один из охранников начальнику, когда джип довез его до дома. – Может, зайдешь ко мне домой, посмотришь, как я устроился.

– Хорошо, Стас, пошли.

Они вышли из машины и направились к недавно построенному двадцатиэтажному дому на окраине столицы.

– Неплохо устроился, крестник, – произнес Сергей Захарович, переступив порог маленькой студии на восемнадцатом этаже. – Чаем угостишь?

– Не только чаем, но и коньяк под яичницу могу налить, – ответил Стас.

– Тоже не откажусь. Как говорили у нас в батальоне, раз пошла такая пьянка – режь последний огурец.

Сергей Захарович Калинин и Стас Полуяров были старыми сослуживцами. Калинин был комбатом у только что вылупившегося из военного училища Полуярова. Их разделяла разница в возрасте в пятнадцать лет. Калинин вел себя по отношению к Стасу по-отечески, став его крестным отцом, когда тот двенадцать лет назад надумал креститься.

– Я сегодня не понял, что произошло? – спросил Полуяров, когда яичница была разложена по тарелкам, соленые огурцы нарезаны, а первая стопка выпита. – Зачем Инне Витальевне это нужно?

– Нужно и нужно, какое наше дело, – не дал ответа начальник охраны.

– Молодая красивая богатая женщина занимается ерундой, похищает мужиков для сексуальных извращений.

– Слушай, Стас, ты мне сказал, что покупаешь эту квартиру в ипотеку и тебе нужно получать больше денег, чтобы выплачивать кредит. Я тебе предложил перейти в элиту нашего ЧОПа – личную охрану его владелицы. Я тебе сказал, что ты будешь получать в три раза больше, но не задавать лишних вопросов. Был такой разговор?

– Был то был, но все равно я не понимаю!

– Без лишних эмоций, крестник. Особенно нехорошо смотреть через плечо, когда тебе приказали отвернуться. Давай лучше выпьем.

Сослуживцы выпили и захрумкали коньяк огурчиками.

– Захарович, без нравоучений. Должен же я был знать, для чего мы этого сосунка домой к Синичкиной в балахоне везли.

– Любопытной Варваре на базаре нос оторвали. Пойми, Стас, у богатых свои причуды. Мы старые солдаты, нам отдают приказ, а мы выполняем. Да, это чуть-чуть незаконно.

– Что значит чуть-чуть? Он явно этого не хотел. Как бы это называлось, если бы это делал мужик над женщиной? Изнасилование.

– То мужик, а это – женщина. Я даже уверен, что он в милицию заявлять не будет, а даже, если напишет заяву, то над ним только посмеются в ментовке. Вот ты сам представь: приходишь ты в участок и говоришь, меня похитили там-то и там-то, вывезли в неизвестном направлении и дали полизать женский половой орган. Правда, на анекдот похоже?

– Похоже. Но насилие то было?

– Синичкина классная баба, и я лучше буду служить ей, чем какому-то хлыщу. Есть у нее свои тараканы в голове. А у кого их не бывает? Или ты хочешь обратно в рядовые ЧОПвцы? Будешь сидеть на турникете, кнопочку нажимать, чтобы зеленая стрелочка зажглась.

– Я подумаю, – наливая новую порцию алкоголя, произнес Стас.

– По последней, – пресек начинающуюся пьянку Калинин. – Ипотека твоя, значит, будет сама собой платиться?

– Наберу лишних смен и буду жить на работе.

– А квартиру эту тогда зачем покупал? Мог бы сразу на работе поселиться.

– Это был бы лучший вариант.

– Как твоя личная жизнь?

– Никак.

– Стас, ты молодой красивый мужик, надо как-то определяться. Развод – это не повод поставить на себе крест. Столько лет прошло, а ты все не можешь отойти.

– Захарович, тебе хорошо рассуждать, женился по молодости раз и навсегда, сначала дети, теперь внуки. А в моем возрасте семейную жизнь по новой начинать поздно. Все женщины кажутся не такими.

– Тридцать пять лет – это разве возраст? Тебе еще двадцатилетние девчонки под стать будут.

– Не хочу об этом разговаривать.

– Тогда я домой отсыпаться. Такси вызову и поеду, а ты ложись отдыхай.

Старый товарищ ушел, а Полуяров лег на диван и прикрыл глаза. Ему вспомнилось, как он лейтенантом после училища приехал с молодой женой Аллой к месту службы. Сколько было тогда радости, когда они селились в комнату в офицерском общежитии.

– Переклеим обои, изгоним тараканов и заживем, – весело говорила ему жена, и глаза ее светились счастьем.

Служить он начал командиром мотострелкового взвода, в батальоне которым командовал Калинин. В середине девяностых жалование военным задерживали, и комбат взял шефство над семьей своего молодого подчиненного.

Потом была первая командировка в Чеченскую республику и мольбы беременной Аллы остаться. Тогда они с комбатом прошли все круги ада. После возвращения домой Стас часто кричал во сне, отдавая команды солдатам. Жена возилась с полугодовалым сыном, а он выпал из мирной жизни. Через короткое время последовала вторая командировка, из которой он вернулся злым и резким.

– Сколько мы можем ютиться в комнате в общежитии? – спрашивала его жена.

– Столько, сколько нужно, – отвечал по-военному Полуяров. – Солдат должен стойко переносить тяготы и лишения.

– Я не твои солдаты, я не хочу что-то переносить. Посмотри, вокруг жизнь идет, а ты вечно или в командировке, или на службе. Когда это все закончится?