Андрей Нехаев – Кликни себя сам 2.0. Дневник человека, который перестал кликать и начал быть (страница 2)
Упражнение перед первой частью:
Прямо сейчас, не меняя позы, закройте глаза. Сделайте три вдоха. Просто почувствуйте, как воздух входит в ноздри, проходит в грудь, наполняет живот. Не пытайтесь дышать «правильно». Просто заметьте, что вы дышите. Заметьте, что вы живы. Побудьте в этом 30 секунд. А потом откройте глаза и переходите к первой главе.
ЧАСТЬ 1. ЧЕЛОВЕК-КЛИК
Глава 1. Король микробирж
Окна в комнате Максима были запотевшими, хотя за ними ещё не наступила зима.
Скорее, это дыхание компьютера — горячее, утомлённое — смешивалось с дыханием человека, создавая на стекле мутную пелену, за которой мир исчезал, превращаясь в расплывчатые пятна света. Уличные фонари превращались в жёлтые звёзды без формы. Прохожие — в тени без лиц.
Максим сидел.
Его спина давно забыла, что такое прямая осанка. Плечи были сведены вперёд, как будто он защищал грудную клетку от невидимого удара. Голова чуть наклонена к экрану — поза, которую он носил в себе уже столько лет, что шея перестала жаловаться. Она просто затекла и смирилась.
На столе, в хаосе, который давно перестал быть хаосом и стал «нормой», стояла кружка с остывшим чаем. Максим помнил, что заваривал его. Помнил, как кипяток касался краёв кружки. Но когда это было? Час назад? Два? Он не знал. Чайная ложка, покрытая коричневым налётом, торчала из кружки, как мачта затонувшего корабля. Рядом — крошки от печенья, которое он ел механически, даже не вспомнив его вкуса. И чёрный провод зарядки, змеёй выползающий из порта ноутбука и уходящий куда-то вниз, в сплетение проводов под столом, где уже давно никто не вытирал пыль.
На экране горели семь вкладок.
Семь окон в мир, который платил копейками.
WorkZilla. Kwork. Биржа отзывов №3. Биржа регистраций. Ещё одна биржа, название которой он уже не различал. Вкладка с таблицей учёта. И последняя — с открытым чатом поддержки, где он ждал ответа на спор о двух рублях, которые не зачислились.
Максим смотрел на них с той странной пустотой в глазах, которая бывает, когда человек делает одно и то же действие в сотый раз. Когда мозг перестаёт участвовать, и работают только пальцы. Автоматически. Как у робота, которого запрограммировали много лет назад и забыли выключить.
Его пальцы двигались сами.
Щелчок — новая вкладка с регистрацией на сайте букмекерской конторы. Поле «Имя». Поле «Email». Поле «Телефон». Капча. Щелчок — подтверждение. Пятьдесят копеек.
Он даже не смотрел на название сайта. Ему было всё равно. Букмекерская контора, онлайн-казино, фитнес-приложение, курс английского — какая разница? Он не пользовался этими сервисами. Он просто был проводником, который переводил свои секунды в копейки.
Щелчок — видео о кредитной карте. Таймер на экране: 0:00 из 2:34. Он открыл другую вкладку, пока видео шло. Сделал два клика на бирже отзывов. Вернулся. Осталось 0:47. Дождался. Прогресс-бар заполнился до конца. Два рубля.
Щелчок — поле для отзыва. Курсор завис на мгновение.
Шаблон, который он выучил наизусть, выскочил сам собой:
«Всё отлично, рекомендую».
Десять рублей.
Он не чувствовал вкуса того, что рекомендовал. Он никогда не пользовался этим сервисом. Но зачем это чувствовать? Главное — чтобы отзыв прошёл модерацию. Главное — чтобы зачислили деньги.
Сегодняшний день был особенным.
Максим почти не отвлекался. Не вставал, чтобы просто постоять у окна. Не чувствовал, как затекает шея. Не выходил на кухню за новой кружкой чая. Он был в потоке. В том странном, липком потоке, когда время исчезает, а вместе с ним исчезаешь и ты сам.
В углу экрана, в таблице, которую он вёл сам для себя, цифра росла.
В 23:47 она достигла 700 рублей.
«Это мой рекорд», — подумал Максим, но в мыслях не было радости.
Был только тупой, тягучий отчёт: «Я сделал это. Сегодня я — король микробирж».
Он откинулся на спинку стула, и в тот же миг позвонки издали сухой, старческий хруст. Шея хрустнула дважды. Поясница отозвалась тупой болью, которую он научился не замечать, но которая всегда была здесь, на фоне, как гул холодильника.
Семьсот рублей.
Он посмотрел на потолок, где от лампы расплывался жёлтый круг, и вдруг представил себе, как это выглядит со стороны. Парень, почти тридцати лет, сидит в маленькой комнате, смотрит в экран, кликает за копейки. И гордится, когда набирает семьсот рублей.
В пересчёте на часы — чуть больше ста рублей в час.
Он закрыл глаза. Веки были тяжёлыми, как будто к ним привязали грузики. Глаза болели. Такая ноющая, усталая боль, когда кажется, что песок насыпали под веки и забыли вытряхнуть.
Он вдруг начал считать.
Сто рублей в час. Тысяча рублей в день, если работать без выходных. Тридцать тысяч в месяц. Триста шестьдесят тысяч в год.
Миллион рублей — за три года.
Миллион долларов — за... он попытался посчитать и сбился.
Лет десять. Если работать каждый день. Если не болеть. Если не сходить с ума от однообразия. Если не сдохнуть от усталости.
«Я почти миллионер… в будущем. Лет через десять. Если не сдохну от усталости».
Мысль о смерти пришла не как страх. Она пришла как усталость. Огромная, серая, бесконечная. Как океан, который простирается до горизонта, и в нём нет ни одного островка, где можно было бы остановиться и вздохнуть.
Он открыл глаза. Вкладки всё так же горели на экране. Таблица с цифрами. WorkZilla. Kwork. Биржа отзывов. Всё на своих местах.
Из коридора послышались шаги.
Максим напрягся, сам того не желая. Пальцы сжались на мышке чуть сильнее, как будто он боялся, что кто-то увидит экран и спросит: «Это всё? Семьсот рублей за целый день?»
Дверь скрипнула. На пороге стояла Катя. Его жена. В руках она держала пустую кружку — пришла налить себе чаю на кухне, но задержалась у двери его комнаты.
Она смотрела на него. На его ссутуленные плечи. На красные, воспалённые глаза. На остывший чай, который стоял уже, наверное, три часа.
— Ты сегодня выйдешь из комнаты? — её голос был ровным. Слишком ровным. В нём не было упрёка, но не было и тепла. Он был как вода, которая давно остыла. Как его чай.
— Я работаю, — ответил он, не оборачиваясь.
Он почувствовал, как она помолчала. Пауза была длинной. Неловкой. В ней повисло что-то, что они оба знали, но не произносили вслух.
— Ты сидишь в компьютере, — сказала она наконец. — Это не одно и то же.
Она не стала ждать ответа. Шаги удалились по коридору. Хлопнула дверца шкафа на кухне. Звякнула кружка.
А потом — тишина.
Только вентилятор ноутбука гудел, словно маленькое насекомое, попавшее в ловушку. И где-то в стене гуляли трубы — сосед сверху принимал душ. Обычные звуки обычного вечера в обычной квартире, где живёт обычный парень, который сегодня заработал семьсот рублей.
Максим остался один в своей комнате.
В комнате, которая пахла пылью, разогретым пластиком и его собственным дыханием. Запах, который он перестал замечать год назад. Может, два. Когда воздух в комнате стал таким густым, что его можно было резать ножом.
Он посмотрел на свои руки. Пальцы всё ещё лежали на мышке. Он посмотрел на курсор — тот мигал на пустой строке в ожидании нового задания. Новых десяти рублей.
И вдруг, в этой тишине, он ощутил странную вещь.
Ощутил не мыслью, а телом.
Что-то утекало.
Не деньги. Не время. Что-то другое. Более тонкое. Более важное.
Он сидел здесь, в этом кресле, сжимая мышку, открывая и закрывая вкладки, выполняя задания, которые не имели значения, — и чувствовал, как жизнь проходит сквозь пальцы. Как тот самый остывший чай. Он был горячим, полным, настоящим — а теперь стал просто мутной жидкостью на дне кружки, которую никто не выпьет.
Он вспомнил утро. Как заваривал этот чай. Как ждал, пока он остынет до нужной температуры. Как сел за компьютер с мыслью: «Сегодня сделаю больше, чем вчера».
А теперь уже ночь. Чай холодный. День кончился. И ничего не осталось. Только цифра 700 в таблице и усталость в каждой клетке тела.
Он вдруг понял, что не помнит, что ел на обед. Не помнит, выходил ли на улицу сегодня. Не помнит, когда в последний раз видел солнце не через запотевшее стекло, а своими глазами, подняв лицо к небу.
Он сидел. И в этом сидении, без цели, без новых вкладок, без следующего задания, впервые за долгое время он почувствовал… не пустоту.
А предчувствие пустоты.