Андрей Небольсин – Казачья доля. Первый чеченский след. Часть 1 (страница 6)

– Ступай, солдат, он уже здесь. Павлов встал.

– Разрешите идти?

– Да, ступай, Андрей Ильич, а ты зачем приходил?

– Да как раз за этим и приходил.

– Не понял?

– Не знаю, как вам сказать, Аркадий Степанович.

– Говори как есть.

– У меня солдат есть. Про него говорят, будто у него отец – полковник , а у того тесть- губернатор Москвы. И еще, что война будет через месяц – два. До больших чинов хочет дослужиться. Да сам он все это скрывает, это дружок его рассказал.

– Ну, что тебе сказать, – немного подумав, начал полковник, – война действительно уже рядом. А как фамилия солдата?

– Кузьмин Богдан.

– А солдат какой?

– Отличный солдат.

– Ну, тогда не препятствуй ему в продвижении по службе. Пусть послужит, потом видно будет.

– Разрешите идти.

– Да, ступай.

Павлов вышел из штаба и направился прямо на плац. Там вся сотня ходила взад – вперед. Капрал, идя рядом, увидел капитана и крикнул:

– Смирно.

Павлов спросил:

– Где Кузьмин?

– Я здесь.

– Возьми пять человек на разгрузку обоза – привезут винтовки. Пятьдесят винтовок поставить ко мне в кабинет.

– Слушаю, ваше благородие.

– Остальным привести себя в порядок, скоро вас будут распределять кого куда.

– Разрешите вопрос, – сказал Богдан.

– Да.

– Кого куда – это как?

– А это если на коне хорошо скачешь , то в казаки возьмут; если хорошо стреляешь и смышленый – то в канониры. Добавлю, что у канонира самая почетная служба, хороший канонир – на вес золота, а так же почет ему и уважение.

Богдан опять спросил:

– А у кого нет способностей, того куда?

– Домой назад отправим, – ответил Павлов, и все засмеялись на его шутку.

– За это, солдаты, можете не переживать, я любого солдатом сделаю. Нет такого человека, чтобы я из него отличного солдата не сделал.

Обоз приехал вовремя; винтовки, патроны привезли, было ещё пять новеньких пушек.

– Богдан, а может нам в канониры? – спросил я.

– Может.

– Разговорчивый ты мой! Как мне приятно с тобой беседу вести.

– Да уж не такой трепло, как ты, – ответил с обидой Богдан.

– Я может и вру всем, только из-за того, что ты всегда молчишь. Ведь с тобой нельзя поговорить просто так, по душам а я человек общительный, мне с людьми разговаривать надо. Вот ты на меня обижаешься, а скажи – можно с тобой поговорить на любую тему?

– Можно, – ответил Богдан, немного подумав.

– Вот видишь, ты задумался!

– Слышь, Колюха, да говори ты, с кем хочешь, и о чем хочешь, только не обо мне. Зачем ты всем натрепал, что я сын полковника? На меня смотрят все, как на идиота – что солдаты, что офицеры.

– Ты своей выгоды не понимаешь, – не отставал я от друга .

– Какая еще мне с этого выгода, – возразил Богдан, – мне от твоей брехни уже тошно.

– Вот смотри: я за месяц уже два раза в наряде был, полы в казарме, уже не помню сколько раз, мыл. А ты хоть раз в наряде был? Полы хоть раз мыл? А на разгрузку обозов почему назначили старшим? Вот, дружище, увидишь, скоро на повышение пойдешь. Богдан, у меня к тебе просьба есть, – вдруг стал серьезным я, – ты выполнишь?

– Ну конечно, ты же мне как брат. Ну, говори, что хотел .

– Богдан, ты когда на повышение пойдешь, про меня не забудешь.

– Николай, мне кажется, что ты и сам в свою брехню веришь, навыдумываешь, и веришь, – уже спокойно и как-то с сожалением сказал Богдан, – не трогай меня, пожалуйста, своей враньей.

К нам подошли солдаты, один спросил:

– Богдан, скажи, а вот ты куда пойдешь: в казаки или канониры?

– Я хотел бы в казаки. – сказал Богдан и замолчал. Все посмотрели на меня, я смотрел, улыбаясь, на Богдана и молчал. Пауза затянулась.

– Ну, расскажи товарищам, что ты молчишь, – обратился я к другу.

– Рассказывай сам, продолжай свое дело, – сказал Богдан, вставая.

– Да нет уж, ты сам, – делая обиженное лицо, сказал я,– тебя старшим назначали.

Богдан пошел в одну сторону, я – в другую. Тот что задавал вопрос немного постоял и увлекая за собой остальных разошлись.

К вечеру мы собрались у костра и обсуждали, куда лучше пойти. Вдруг раздался сигнал караульного, все, кто находился рядом, побежали к воротам. Мы в недоумении стояли и смотрели на ветеранов. Ворота открылись, и перед нашим взором появился отряд казаков. Все они были в пыли. Видно, длинный путь проделали. Впереди ехал казак с погонами есаула. Увидев подходившего полковника соскочил с коня, подошел к полковнику и доложил:

– Ваше благородие, по вашему приказу полусотня с дальней заставы вернулась, среди личного состава больных нет, на заставе… – он посмотрел на окружающих их солдат и замолчал.

– Приведите себя в порядок с дороги и пожалуйте ко мне.

– Слушаю, вашбродь.

Есаул прошел к умывальнику, разделся, и мы увидели перевязанное плечо.

– Что с плечом? – спросил старый канонир в помятой фуражке.

– Да вот, пометили басурмане, – ответил с досадой есаул и добавил:

– Ох, ребята, скоро опять начнется, недолго ведать было перемирие. Скапливают они там большие силы, да турки им помогают. У них пушки Круковские. Как долбанут по нам, а мы сидим за стенами, выйти боимся, армяне с дальнего аула ещё когда ушли, и нам надо было давно уходить, да как без приказа уйти. Сколь людей положили. Им тропа нужна была, а мимо нас как пройти? Слава Богу, Павлов по своей технологии стрелять научил. Они три раза пробовали прорвать нашу оборону, но у нас что пуля – то в цель. Горы трупов оставались перед стенами. Но два дня назад им пушки привезли, они все наше укрепление разбили. Хорошо, что подвалы там глубокие и большие. В них мы и прятались. Ну, ладно, надо на доклад идти.

Он посмотрел на нас:

– Это что пополнение? Из Орла есть?

– Никак нет! Но есть из Мценска.

– Ты, что ли?