Андрей Нарыгин – Вирус (страница 36)

— Не понял, а ты? — обеспокоенно поинтересовался Кобелев.

— Кто-то же должен вас направлять, — пожал плечами Ухов.

— Ты решил нас опять кинуть?

— У меня приказ не вмешиваться, по крайней мере, пока.

— Имел я ваши приказы! — не сдержавшись, вспылил Кобелев.

— К сожалению, ты не можешь, а свои имена вам очистить нужно. Так что удачи. Думаю, моей помощи отсюда будет достаточно.

— Да пошел ты! — опередив Кобелева, резко отреагировала Пушкина. Константин отмолчался и убрал холодное оружие обратно в ножны на бедре. Затем он повернулся к технике и продолжил разбираться в установленном софте.

Получив пропуска, Ирина и Алексей забрали заложника и, покинув диспетчерскую, направились к центральному входу главного здания. Роман, хоть и трясся от страха, стал чувствовать себя уверенней, любитель вырезать глаза остался позади, а сопровождающие не отличались по отношению к нему агрессивностью. Но туманные перспективы его дальнейшей судьбы после проникновения внутрь здания, немного напрягали юношу. Рядом с большими стеклянными дверьми находился встроенный в бетонную стену замок. Это был разъем, походивший на слепок человеческого лица и состоял из странного мягкого материала. Когда юный инженер засунул туда голову, разъем тут же сжался, обхватив ее целиком. Через полминуты женский электронный голос объявил, что Виноградов Роман Аркадьевич получил допуск и посетовал на техническую ошибку, которая отключила все камеры в здании и в связи с этим, ответственность за его жизнь компания не несет.

— Простая процедура сканирования, — нервно улыбнулся Виноградов, — давайте за мной, пройти нужно быстро.

— Пока, все идет хорошо! — напряженно объявил по связи Ухов. — Алексей, бери этого системщика, и идите в подвал. Ирина работает на первом этаже, — продолжив, раздал указания он. — Пронин, как у тебя обстоят дела?

* * *

Красный сигнал на флэшке сменился на зеленый цвет, передача данных прошла успешно. Антон, заметив это, выключил компьютер, и чуть отойдя назад, сел в рабочее место основателя компании. Ухов по связи подтвердил, успешную передачу файлов и приказал быстро уходить. Но Антону было все равно, пребывая в растрепанных чувствах, он старался сосредоточиться на информации, которую передал Ухову. Не упустил, не заметил ли чего?! В ней не было никаких других новых данных, кроме так называемого «Инкубатора», роддома солдат будущего, где родился и он сам. Пронин, тяжело встав с кресла, пошатываясь, дошёл до двери и взялся за ручку. Как вдруг все вокруг закружилось, превратившись в водоворот. Антон, закрыв глаза, не сопротивляясь, упал в самый центр. Спустя несколько секунд все стало спокойно и тихо. Решив посмотреть, где на это раз он оказался, его постигло небольшое разочарование. Это было продолжение первой галлюцинации. Перед Антоном опять стоял отец. Его лицо было радостным и излучало любовь и заботу к нему, к… его сыну, пусть и выращенному искусственно. В этот момент старший Пронин держал Антона за руку, уберегая юношу от падения.

Они только что вышли из кабинета Генерального директора. В коридоре было много людей в белой одежде. Никто ни на что не обращал внимания, все спешили по своим рабочим делам. Александр Игоревич слегка дернул за руку сына и повел его вдоль коридора, все дальше углубляясь в лабиринты здания. «Видимо, в кабинете отца есть еще одна дверь, для гостей и подчиненных», — подумал про себя Антон.

— Ишь, чего удумали, — ворчал вслух старший Пронин, — армию клонов захотели. И оправдание-то какое — снизить потерю человеческих ресурсов страны! А вы нелюди что ли?!

В это время Антон пытался собраться с мыслями, с интересом наблюдая за прохожими. Все сотрудники компании выглядели дружелюбно, хоть и держались отстраненно. По их физиономиям можно было без труда разобрать, кто это делал искренне, а кто лицемерно. В этот момент Антон был рад молчанию своего аватара. Воспоминания постепенно, не торопясь, заполняли пробелы памяти. Опустошение медленно проходило под действием возвращающегося детства и отцовской любви, заботы того времени. Но осознание искусственности все еще не давало покоя, хотя от этого было уже не так обидно.

Из-за угла показалась волна народа, которая на первом коридорном перекрестке быстро растворилась, разбившись на горстки разбежавшихся по разным направлениям людей. Это происходило постоянно, когда двери лифта выпускали и впускали желающих не тратить время на спуск или подъем по лестнице, а провести время в очень тесном общении со своими коллегами. А пока собирался очередной рейс, старший Пронин продолжил разговор со своим сыном: «А я же пошёл на это ради науки, — с грустью выдохнул он, чуть склонив голову. Хотел помочь людям… и почти разработал технологию клонирования необходимых органов для смертельно больных пациентов, а в итоге создал армию своих умирающих копий».

Вскоре Антон и отец оказались внутри лифта в полном одиночестве. Данная грузоподъёмная платформа предназначалась для первых лиц компании, поэтому простому люду запрещалась использовать ее. Через стеклянную стену лифта можно было наблюдать, как на других этажах кипела бюрократия и не только. Работники носились с пачками бумаг от одного стола к другому, разговаривали по телефону, быстро набирали текст на клавиатуре, всматриваясь в монитор, кого-то отчитывал начальник, а кто-то в ожидании спокойно сидел возле дверей кабинета. Как будто все здание состояло из стекла, а стены, входящие в монолитный железобетонный каркас, были почти не заметны, что вызывало неимоверное удивление. Внизу хорошо просматривался крошечный вестибюль, наполненный людьми. Лифт плавно спускался, двигаясь внутри прозрачной трубы, пока не остановился на этаже, где располагались лаборатории. На панели управления пиктограмма с изображением колбы засветилась зеленым цветом и двери разъехались в стороны.

На этом уровне стены были не прозрачны, коридоры пусты, а кованые двери говорили о важных секретах скрываемых компанией.

— Вчера ты упал в обморок, — ведя за собой сына, вновь заговорил Александр Игоревич. — А когда очнулся, стал как младенец. Но я предполагал, что так случится. Вернее, это было одно из моих самых маловероятных предположений. Из-за махинаций с генами твой мозг функционировал очень странно. Все сделанные анализы показывали на нарушение нервной системы, хотя на умственных способностях это не отражалось. Но в один прекрасный момент, у всех экземпляров начал отключаться мозг… если говорить на языке программистов, он отформатировал сам себя и завис. Впрочем, я успел вовремя.

Откровения старшего Пронина закончились перед стальной дверью под номером двадцать девять. Он всунул в прорезь замка магнитную карту, и после тонкого писка дверь медленно открылась. Внутри помещения темноту разгоняло всего несколько зеленых огней, но этого вполне хватило, чтобы разглядеть большое устройство, похожее на вытянутый конус. После просьбы Александра Игоревича, аватар Антона начал движение к неизвестной машине. Он удобно разместился в кресле и тупо посмотрел на своего прародителя, ожидая следующей команды. Тот скрылся в темноте и через несколько секунд включился свет, ярко осветив все вокруг. В помещении, кроме преобладающего белого цвета и странной машины, был еще пульт управления, занявший целый угол, где место главнокомандующего экспериментом занял глава «Домино». Антон резко почувствовал кого-то рядом, такого близкого и родного. Посторонний всплеск эмоций отображал страх и просил своего отца защитить его и не бросать. Хотел прижаться к его груди и спрятаться там, зарыться в густых волосах. А когда стальные крепежи кресла зафиксировали ноги, руки, и голову аватара, он с ревом выдавил из себя слово: «папа» и разревелся в голос.

Антон, не понимал, что с ним происходит. Сначала к нему вернулось ощущение полного контроля своего тела, но от этого сейчас было мало толку, а затем его резко захлестнули эмоции обиды, одиночества, предательства. Словно от него отвернулись родители и бросили, ушли, ничего оставив взамен. Он слился с внезапно образовавшимся сознанием и почувствовал, как слезы стекают ручьем по его щекам. Оковы спали, прошлое вернулось, подарив ответы на многие вопросы, при этом поразив сердце болью и печалью. Антон, хныкая, поднял голову. Глаза юноши, полные грусти и обиды, смотрели на балконное стеклянное окно. Александр Игоревич отвел взгляд в сторону и никак не решался активировать ключ запуска.

— Когда эксперимент закончится, ты, возможно, вспомнишь не все, — сдерживая порыв печали, сказал он в микрофон, — возможно, какие-то пробелы в твоей памяти вернутся позже, возможно понадобится катализатор. После этого я уничтожу сыворотку. Это была во многом моя ошибка. Хотя…, ты наверняка вспомнишь наш сегодняшний разговор.

Глава компании поднял голову. С переполнявшей его грустью он посмотрел на бьющегося в порывах истерики сына. Крупная слеза скатилась по его щеке, и он тихо сказал: «Я всегда хотел сына…, и поддавшись своей гордыне решил сыграть роль того, кем я не являюсь, подарив тебе жизнь…, и не только. Погнавшись за своими амбициями, я перестал замечать, что происходит вокруг меня. Но я усвоил преподанный мне урок». Александр Игоревич повернул маленький ключ, и кресло с юношей наклонилось назад, а конус накрыл его сверху. «Я люблю тебя, сын! Надеюсь, я подарю тебе второй шанс на жизнь», — раздались по связи последние слова старшего Пронина. Антон от переполнявших его эмоций был полностью растерян и не заметил, как предмет похожий на иглу впился ему в голову. На секунду резко захотелось спать, веки были так тяжелы, что глаза тут же закрылись.