Андрей Нарратив – Заслон протокол Цикады (страница 2)

— БРЛС «ВН-001», базовая версия, — сказала Юля, останавливаясь перед стеклянным ограждением.

Андрей посмотрел вниз и замер.

Станция занимала всё пространство — сто метров в длину, пятьдесят в ширину, тридцать в высоту. Антенны, передатчики, блоки обработки данных, охлаждающие системы. Десятки километров кабелей. Тысячи датчиков. Всё это жило, дышало, гудело.

— Она не закончена, — сказал Андрей.

— Нет. Функциональный прототип готов, но система координации дронов — сырая. Мы можем поднять в воздух миллиард, но управлять ими в реальном времени не способны. Задержка большая, алгоритмы тупят, рои рассыпаются при первых помехах.

— Поэтому нужен я.

— Поэтому нужны вы, — подтвердила Юля. — Ваши ИИ.

Она повернулась к нему, и в её глазах Андрей впервые увидел не холод, а что-то другое — надежду, смешанную с отчаянием.

— Вы сможете?

— Не знаю, — честно ответил он. — Но я попробую.

Первые две недели Андрей почти не спал. Он изучал документацию, схемы, коды. Он разбирал старые отчёты, ругался с Поляковой по десять раз на дню, спорил с Крыловым о приоритетах. По ночам сидел в пустом офисе, смотрел на мониторы и пытался понять, как заставить миллиарды дронов работать как один организм.

Юля иногда заходила. Приносила кофе, чёрный, без сахара. Молча ставила кружку на стол и уходила. Андрей не знал, что она делает это не просто так — что она читала его личное дело, знала про его бессонницу, про то, что он пьёт только такой кофе.

— Спасибо, — сказал он однажды, когда она уже взялась за дверную ручку.

— За что?

— За кофе. И за то, что не мешаете.

Юля обернулась, усмехнулась.

— Мешать вам будет Полякова. У неё талант. А я просто инженер.

— Вы больше, чем инженер, — сказал Андрей. — Вы тот, кто держит всё это в тонусе. Без вас станция питания рухнула бы на второй неделе испытаний.

Она удивлённо подняла бровь.

— Вы читали мои отчёты?

— Все. От корки до корки.

Она помолчала, потом кивнула и вышла. Андрей остался сидеть, глядя на закрытую дверь, и почему-то улыбался.

Через месяц они уже не могли друг без друга. Не в романтическом смысле — пока нет. Просто работа затягивала, и в этом водовороте схем, кодов и испытаний Юля стала единственной точкой опоры. Она понимала его с полуслова, знала, когда нужно оставить в покое, а когда — заставить оторваться от монитора и выйти на свежий воздух.

— Вы себя убьёте, — сказала она как-то, застав Андрея спящим прямо за рабочим столом. — Идите домой.

— Я не могу, — пробормотал он, не открывая глаз. — Алгоритм не сходится.

— Алгоритм подождёт.

Она взяла его за руку, потянула. Андрей не сопротивлялся — сил не было. Он позволил довести себя до машины, сел на пассажирское сиденье и уснул, даже не заметив, как они выехали с территории базы.

Он проснулся от того, что машина остановилась. Рядом, за окном, было море.

— Где мы?

— На набережной, — сказала Юля. — Вы слишком долго были под землёй. Нужно вспомнить, как выглядит небо.

Андрей вышел из машины, потянулся, огляделся. Солнце клонилось к закату, воздух пах солью и водорослями. Где-то в кустах стрекотали цикады — надрывно, громко, настойчиво.

— Слышите? — спросила Юля.

— Цикады. Их очень много в этом году.

Андрей посмотрел на неё. В закатном свете её лицо казалось другим — мягче, уязвимее.

— Почему вы привезли меня сюда? — спросил он.

— Чтобы вы поняли, — ответила Юля. — Иногда нужно уйти вглубь, чтобы выйти сильнее. Но нельзя забывать, ради чего всё это.

Она взяла его за руку. Не как коллега, не как товарищ по работе. Иначе.

— Вы мне нравитесь, Андрей, — сказала она просто. — И я не хочу, чтобы вы сгорели до того, как мы сделаем этот радар.

— Я не сгорю, — ответил он. — Теперь — нет.

Они стояли на набережной, слушали цикад и смотрели, как солнце уходит за горизонт. Впервые за долгое время Андрей чувствовал себя не инженером, не кибернетиком, не спасителем отечества — просто человеком.

Она улыбнулась, и Андрей понял, что пропал. Не в работе — в ней.

Глава 2

Отношения Андрея и Юли развивались медленно, как сложный алгоритм, требующий тысячи итераций. Никто из них не признавался себе в том, что происходит, но окружающие видели всё.

— Вы стали чаще улыбаться, — заметил как-то Крылов, глядя на Андрея поверх очков.

— Работа идёт хорошо, — ответил Андрей, не поднимая глаз от монитора.

— Работа — да. Но улыбаетесь вы не работе.

Андрей промолчал. Крылов не настаивал — он был старый военный инженер, умел не лезть в душу.

Юля тоже изменилась. Она перестала огрызаться на замечания Поляковой, стала мягче в общении с подчинёнными. По вечерам они с Андреем ужинали вместе — сначала в столовой на базе, потом в маленьком кафе за территорией, потом у него дома.

— Ты никогда не рассказываешь о себе, — сказала Юля однажды, сидя на кухне в его холостяцкой квартире. — Только работа, работа, работа.

— А что рассказывать? — Андрей пожал плечами. — Родители умерли, когда я учился в аспирантуре. Друзья остались в прошлой жизни. Есть только алгоритмы.

— И я, — тихо сказала Юля.

Он посмотрел на неё. Она сидела напротив, обхватив кружку с чаем, и в её глазах не было обычной уверенности — была робость, почти детская. Андрей вдруг понял, что она такая же потерянная, как и он. Только прячет это за маской жёсткого инженера, который может закрутить любую гайку и переспорить любого техника.

— И ты, — повторил Андрей. — Теперь и ты.

Она перегнулась через стол и поцеловала его. Первый раз — неумело, торопливо, как будто боялась, что передумает. Андрей ответил, и мир за окном перестал существовать. Он почувствовал, как внутри что-то оттаивает — то, что замёрзло после смерти родителей, после ухода друзей, после бесконечных ночей в одиночестве.

— Юля, — сказал он, отстранившись. — Ты даже не представляешь, как давно я ждал этого.

— Знал бы ты, как я боялась, — ответила она. — Ты такой… закрытый. Я думала, ты никогда не позволишь никому приблизиться.

— Не позволял. До тебя.

Она улыбнулась — не той дежурной улыбкой, которую раздавала коллегам, а настоящей, тёплой, от которой у Андрея защемило в груди.

Работа над БРЛС тем временем шла полным ходом. В команду вошла как нельзя вовремя инженер связи и криптозащиты Жанна Аркадиевна Спавронская. Девушка тридцати лет с красивым лицом, оливковыми глазами и монгольскими скулами. Жанна отвечала за надежные каналы связи между станцией и дронами, защиту от перехвата и глушения, а в боевых условиях за связь между позициями и координацию. Андрей подключил свои нейросетевые модели — те самые, что принесли ему известность в «Нейросети». Они адаптировали систему управления дронами к условиям плотного радиоэлектронного подавления, учились распознавать ложные цели, перестраивать рой в реальном времени.

— Смотрите, — Андрей вывел на экран графики. — Задержка управления сократилась на сорок процентов. Рой держит строй даже при глушении сигнала на трёх частотах одновременно.

Крылов склонился над монитором, протёр очки, снова вгляделся.

— Это надёжно?

— Проверим на полигоне.

Полигонные испытания прошли с блеском. Десять миллионов дронов — малая часть от того, что планировалось, — поднялись в воздух, выполнили сложные манёвры, отразили атаку учебного противника. Система координации не дала сбоя.

— Не верится, — сказал Крылов, глядя на экраны. — Мы это сделали.