Андрей Муравьев – Так хочет бог! (страница 78)

– Мы били армии, перед которыми твои зверюшки всего лишь карманные собачки. У нас есть установка, дающая припасы и людей.

Костю перебил Горовой. Он отодвинул Малышева от амбразуры и высунулся сам. Его ответ был короток:

– Пшёл в дупу!

После чего казак снял с плеча калаш, поставил на одиночный выстрел, прицелился и спустил курок. Пуля врезалась в землю у ног коня тюрка, жеребец поднялся на дыбы и понесся.

– Зачем?

– Бздят… И нас на слабину проверяют. Тут говорить нельзя.

Костя начал спорить, но подъесаул не слушал бывшего оруженосца.

Люди готовились к штурму.

…Его не последовало. Ни днем, ни ночью. Тела убитых гагиинаров и магалашей забрали, унесли их оружие, но под стены никто не лез. На третьи сутки даже шевеления в ночи прекратились. Разъезд, посланный к городку тварей, не нашел внутри никого. Народы подземелий покинули долину.

Утром выходы из пещер подорвали динамитом, надежно запечатав все проходы. В окрестностях существовали тайные лазы, узкие вентиляционные ходы и шахты, их искали и заваливали. Взрывы тревожили горы еще пару дней.

Через неделю они прощались. Установка, машины аннунаков, библиотека казались слишком ценными, чтобы оставлять их, но жить здесь, в окружении врагов, друзья также не желали. Договорились, что Костя, Горовой, Захар-2 и оставшиеся в живых крестоносцы попробуют проскользнуть к побережью и собрать отряд побольше, чтобы обеспечить надежное прикрытие перевозимым сокровищам. Шли без обоза, налегке. Только золото и серебро в сумах, да вяленое мясо.

– Если не получится привлечь достаточно охотников, то наймите греков или тюрок тех же. Денег у нас сейчас хватает.

– С тюрками наши не пойдут, – Костя кивнул в сторону франков.

– Они, вообще, могут не пойти. Цель похода – Иерусалим. Пока крестоносцы сидят у Антиохии, можно гулять вокруг. Если армии двинуться южнее, то паломников здесь ничто не удержит. Так что рассчитывай больше на наемников.

Костя осмотрел усатые загорелые рожи своих бойцов.

– Думаю, все не так плохо. Боэмунд не собирается идти дальше. Я не рассказывал, но перед походом он со мной разговаривал. Предлагал городок и земли у побережья. Мне и Захару… Городок, конечно, всего лишь деревня рыбаков, но с бухтой удобной и земли какие-никакие есть. Своих людей он попробует оставить – хочет Антиохию уберечь. Так что норманны к Иерусалиму, если и пойдут, то не скоро. А пример – он всегда заразителен. Многие устали воевать.

Улугбек Карлович поправил очки:

– Что же… По правде говоря, мне эта нескончаемая война тоже изрядно поднадоела. Если удасться получить лен от Боэмунда, то будет неплохо. В любом случае, исмаилиты "шейха" не покинут, да Захар еще охотников среди крестоносцев позвал – отобьемся до вашего прихода. А там перетянем машины к побережью, отстроим из деревни город…

Костя усмехнулся.

– Начинаем мирную жизнь?

Сомохов покачал головой:

– По крайней мере, постараемся.

Они обменялись рукопожатиями и разошлись. К отъезду следовало подготовиться.

10.

"Начать мирную жизнь" не получилось. Село, подаренное Боэмундом, оказалось пограничным. В соседнем городке власть оставалась за тюрками. Вернее, за одним из самопровозглашенных эмиров, расплодившихся после разгрома армии Кербоги. Бежавшие наемники захватывали города, хозяева которых сложили головы в войнах с крестоносцами. Чтобы утвердиться, новая власть стремилось показать силу, подминая под себя соседей. В стане мусульман на костях убитых шла яростная возня.

Так что "дарованное в лен" село оказалось занято, что, впрочем, не остановило христиан. Из отряда, ушедшего к побережью, под рукой оставалось около полутора сотен мечей. Не просто воинов – матерых ветеранов. Крестоносцы отбили село, и тут же, не останавливаясь, захватили центр долины, городок Фери. Земли оказались хорошими: плодородная долина с несколькими ручьями и маленькой речкой, окруженная горами и высоким, обрывистым берегом, будто вырубленным из камня. Такие скалы защищали лучше стен. Выходы к морю были только в двух местах, там ютились селения рыбаков. Бухта одной из рыбацких деревушек казалась достаточно глубокой для швартовки кораблей.

Обрыв в море с одной стороны долины, вертикальные горы с другой. Спуск со скал закрывали две башни, оставленные гарнизонами при первом появлении латинян. Дюжину козлиных троп легко перекрывали или заваливали камнями при первой же опасности. В общем, долина казалось идеальным местом для обороны.

Фери очистили от трупов, подлатали стены, выставили дозоры на путях возможного вторжения прошлых хозяев. Одну из мечетей, переделанную из христианского храма, "вернули" в католицизм: снесли минареты и украсили крестами. Воины хотели все мечети разрушить, но Горовой не позволил. Тимофея поддержал Костя с Захарами, паломники грозились, ругались, но против командиров в мечи не пошли.

После ссоры треть паломников покинула долину. Зато отношения с местным населением пошло на лад. Жившие в долине мусульмане перестали прятаться от пришлых хозяев. А к концу недели воинские силы Костиного манора и вовсе увеличились – к отряду прибились армяне, пробивавшиеся к Антиохии. Их вожак не поделил что-то с новым графом Эдесским и вынужден был бежать. Он и его дружина шли в изгнание с семьями, скотом и нажитым добром. Тысяча новых ртов увеличивали население манора вдвое, но отказываться от такого усиления было глупо. Армянам выделили часть земель у рыбацкой деревушки, которую друзья планировали превратить в новую столицу. Давид, глава армян, торговался долго, выбивая права и префернции себе и людям, но согласился в главном: он принес вассальную клятву рыцарю Малиньи (Малышеву), обещая выставлять в случае нападения сотню вооруженных воинов и полторы сотни некомбатантов для земляных работ. Для войны за пределами долины он обязан был послать три десятка конных бойцов.

Надо было строить дома армянам, надо было строить жилье для крестоносцев, решивших следовать за вождями, надо было обустраиваться самим. Закупка леса и инструмента у ушлых греков изрядно проредила "золотой запас" компании. Без досок и бревен стройка не шла, а склоны гор не изобиловали лесами. Везде, где можно, местные мастера использовали глину и камень, но перекрытия нуждались в древесине.

Одно за другим от Боэмунда летели письма с предупреждениями о нездоровой активности со стороны мусульман.

В конце месяца подоспел гонец с вестью о том, что Сомохов заключил мир с соседними тюркскими эмирами. Мусульмане радовались, что вместо колдунов в долине будут жить "свои". Они разрешили проход в земли Аламута торговцев и гостей "шейха аль-Джабаля". Друзья начали снаряжать экспедицию по вывозу установки, но не успели. В город прорвалась рыбацкая лодка с призывом норманнского вождя всеми силами спешить к Антиохии, где собиралось очередное войско для отпора мусульманам. Отказаться было невозможно. К столице уехало семь десятков воинов, тридцать армян и сорок крестоносцев. Возглавлял их Захар-1. Больше окруженная врагами долина выделить не решилась.

Еще через месяц к новой пристани, пестревшей свежими постройками, пришвартовались два торговых итальянских кораблика. Селение рыбаков успело превратиться в маленький городок, обрасти глубоким рвом (каменистую землю кое-где рвали привезенной из будущего взрывчаткой и первым местным порохом) и глинобитными стенами.

Малышев ждал торговцев с железным инструментом, который заказывал грекам. Сомохов надеялся на калийную селитру. Горовой пришел на пристань, уверенный в том, что корабли доставили им добровольцев-христиан. Толпы их, вернувшихся к побережью после сражений в песках Анатолии, снова штурмовали Сирию.

Ошиблись все.

На первом из пузатых корабликов стояла смутно знакомая женская фигура.

Только когда нос судна ткнулся в мешки с шерстью, заменявшие тут боны пристани, Костя понял, кто пожаловал.

– Саша?

Женщина всхлипнула и бросилась вперед, через борта, на руки мужа.

Она рыдала, гладила щёки, что-то шептала. Малышев, как мог, успокаивал супругу.

По сходням же уже семенила Наталья Алексеевна, прижимавшая к себе щуплую детскую фигурку.

Малышев отпустил жену. В голове будто колокол зазвучал.

– Это…

– Сын! Энрико! Ты – папа!

Костя бросился вперед. Обхватил ребенка и крепко прижал. Мир вокруг кружился хороводом.

Что-то щебетала Алессандра, причитала мать, но он не слышал.

– Мне больно, папа, – писк был еле слышен.

Костя тут же отпустил ребенка.

Глаза его были заплаканы и слегка испуганы.

– Здравствуй, сынок.

Малыш протянул ладошку:

– Бон джорно.

Костя рассмеялся.

Сбоку затараторила жена:

– Нас твое письмо застало в Пизе, я проверяла новое торговое отделение… Приказчик, сволочь, думает, что если баба командует, то можно на карман работать без страха и совести. Я, как заметила, что выручка упала почти вдвое, так сразу всех собрала и поехала… А тут письмо, – она всхлипнула. – Твоя мама собиралась ответное письмо писать, но я узнала, что еписком Пизы собирает флот для помощи паломникам и не выдержала… Вот.

Алессандра показала рукой на корабли.

– Что "вот"?

– Это – мои корабли. Один купила по случаю, а второй арендовала. На них твоя лаборатория. Как вы уехали, пришли несколько заказанных грузов с вонючими порошками, все сюда привезла… Еще мечи, копья, оливковое масло, кожи, строительный лес, брусы и доски. Мы к Антиохии приплыли. Греки напали на флот, многих потопили, но мы прошли. Уже у Антиохии выяснили, где тебя искать. И поплыли сюда…